Кургинян рассказал, чем была Югославия и что значит ее распад

Распад Югославии является местью сербам за то, что они сопротивлялись фашистам во Второй мировой войне, заявил философ, политолог, лидер движения «Суть времени» Сергей Кургинян 18 сентября в эфире передачи «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда».

Комментируя ситуацию с развалом Югославии политолог отметил, что трагически наблюдал этот процесс, потому что кроме детских впечатлений у него есть опыт визитов в Югославию в позднесоветский период. «Они все какие-то такие очень красивые, мужчины эти сербы, то есть югославы, они для меня тогда были как-то очень сильные, уверенные в себе, вежливые, очень прорусские, конечно», — отметил Сергей Кургинян.

«У меня было соприкосновение очень длительное, суть которого заключалась в том, что когда я стал не только руководителем государственного театра — Театр „На досках“ сделали государственным, — но еще стал в Союзе театральных деятелей руководить студийными театрами, это напугало одного крупного представителя Комитета госбезопасности, ратовавшего за развал Советского Союза, который заодно курировал всякие журналистские и идеологические оппозиционные движения», — добавил он и поведал о некоторых деталях этих соприкосновений.

Аналитик напомнил, что позднее он очень дружил с Крючковым, последним председателем КГБ. «Он был моим советником, и мне его очень не хватает, это замечательный человек», отметил Кургинян.

«Каждый раз, когда я приносил ему какую-нибудь очередную журналистскую фигню и говорил: „Владимир Александрович, ну посмотрите, ну что это такое? Что это такое? Какую вы этому даете оценку?“ –– он надевал очки, очень внимательно читал текст, и говорил: „Моя оценка очень определенная: пресса начинена косной и потерявшей нюх агентурой“. Он не договаривал, чьей, но ему было абсолютно ясно, чьей, — его заместителя», — рассказал аналитик.

По словам философа, упомянутая формула «пресса начинена косной и потерявшей нюх агентуры» поначалу казалась ему просто очень сильной. «А потом я понял, насколько она глубока», — добавил он.

«Был такой Каунасский фестиваль, где „косная и потерявшая нюх“ была спущена с цепи на меня. Господин Минкин, которому я предлагал идеологическую дискуссию о судьбе Советского Союза, говорил: „Мы сюда приехали не для того, чтобы вести какие-то дискуссии. Мы приехали в этот почти европейский город Каунас, чтобы смотреть мультфильмы, есть карбонаты и пить пиво“», — рассказал Кургинян.

По его словам, дальше Минкин взял кружку и провозгласил: «Карбонаты и мультфильмы! Карбонаты и мультфильмы!» и ему последовали все представители позднесоветской прессы.

«Вся „косная и потерявшая нюх“ стучала кружками и кричала: „Карбонаты и мультфильмы! Карбонаты и мультфильмы!“ — подчеркнул политолог.

Потом, по словам режиссера, эти представители прессы начали травить театр «На досках» особо. «Про спектакль „Борис Годунов“ было сказано, что это смесь театра жестокости и фильмов ужасов», — пояснил он.

«А крупная литературоведша, тоже относившаяся к этой „косной и потерявшей нюх“, сказала: „Я должна либо сказать, что этот спектакль не спектакль, либо что я не критик. Но я же не скажу, что я не критик. Я вижу, что спектакль, но скажу, что не спектакль“», — подчеркнул Кургинян.

Кроме того, участники травли требовали направить телеграмму Горбачёву, чтобы этот спектакль запретили, отметил режиссер. «Там Валя Толстых, мой близкий знакомый, заикаясь и хватаясь за сердце, говорил: „Вы что? Партия всё разрешает, какой запрет? Что за запрет?“» — добавил он.

«В общем, после всей этой обструкции я поехал на последний YUFEST — Югославский фестиваль театра с большими гастролями по стране. Меня сербы просто согрели», — заявил Кургинян.

Кроме того, по его словам, югославские критики очень прониклись спектаклями театра «На досках». «Они писали, что Кургинян поставил спектакль „Борис Годунов“ о трагедии краха первой русской перестройки», — отметил режиссер.

«Они уже всё понимали. Но они на это так реагировали, это было всё согрето таким теплом. Я влюбился в этот народ», — подчеркнул Кургинян.

Как пояснил, режиссер, это был очень длинный тур, где были и Босния, и Хорватия, и Сербия. «И там я получил друга на всю жизнь, местного священника, который потом очень сильно ратовал за то, чтобы Черногория не отделялась от Сербии, — отец Момчило», — отметил он.

По его словам, у него там вдруг оказалось несколько глубоко православных друзей. «Каюсь, мне легче строить отношения в Афоне, или в Сербии, или в Черногории, чем здесь с представителями именно конфессии и ее монашеских кругов», — добавил политолог.

«Отец Момчило не был монахом, но это был человек какой-то невероятной пронзительности. „Я воин Христов“, — говорил он. Человек невероятной любви ко мне, и он пытался всё рассказывать Зюганову во время приезда, какой „хороший Кургинян“. Зюганов говорил: „И здесь Кургинян!“» — заявил аналитик.

«Короче, для меня сербы — это любовь», — подчеркнул он.

По словам режиссера, в ходе того театрального тура он понял, насколько всё это отличается от Хорватии. «Ты готовишь спектакль в Которе. Отец Момчило говорит: „Давай мы откроем церковь, и пусть твоя жена решает, что она будет делать в конце спектакля –– „Народ безмолвствует“. Открывает, жена заходит в церковь», — рассказал Кургинян.

«И когда потом мы приехали к нему (он уже был нездоров, ну, и абсолютно убежденный православный), он говорит моей жене: „Маша, у меня все годы к тебе был один вопрос. Ну вот сейчас ты мне на него ответишь?“ Она говорит: „Конечно, отвечу“. Он придвигается к ней и говорит: „Маша, ты что-то видела?“ И Маша говорит: „Видела“. Говорит: „Ну вот теперь я могу умереть спокойно“», — добавил он.

Режиссер также описал, некоторые особенности жителей Сербии и Черногории и их отличие от хорватов. Он рассказал, как во время одной из репетиций возникли перебои с электричеством и состоялся следующий разговор с техническим персоналом:

— Почему нет света?

— Ну нема струя.

— А завтра будет?

— Немa проблема. Завтра всё будет.

На завтра опять то же самое:

— Где струя?

— Нема струя.

«Тот, кто ведет со мной этот диалог, смотрит на мою жену и говорит: „Нет кава, нет джус, нет ракия. Всё работай, работай, работай…“. Потом блестящий спектакль, аплодисменты, всё», — заявил Кургинян.

По его словам, совсем иначе было в Хорватии. «Там всё есть: струя, лайт-мастер — всё. И холодная ненависть. Вот это ощущение разницы. Ну, я там про боснийских мусульман говорить не буду. Это еще всё круче. Оно осталось в сердце и никуда не денется никогда до смертного часа», — отметил он.

«Но мне была тогда же ясна трагедия, что как только ядро это сербское начнет активизироваться само — всё рухнет так же. И первые, кто расплатится за это, будут сербы. Их будут добивать», — заявил политолог.

«И всё, что я видел, –– а всё, о чём я говорил, мне говорит только одно: их добивают за сопротивление фашизму», — подчеркнул Кургинян.

«Пусть они мне песни не поют, эти все Урсулы фон дер Ляйны и так далее. Я это видел натурально, я видел в таком количестве точек, что дальше некуда. Сербия и Греция восстали против фашизма каким-то способом, их и добивали в первую очередь. И распад Югославии — это месть сербам за антифашизм, и приподнимание усташей хорватских», — добавил он.

По его словам, ситуация с частями Югославии очень похоже на то, что происходит между Российской Федерацией и Украиной. «Это абсолютно одинаковые процессы. Они [Запад] ждали, когда будет вот этот процесс, когда Украина станет Хорватией. И они делали ее как Хорватию», — отметил аналитик.

«Это было трудно, но они бросили на это огромные силы. И они прекрасно понимают, что этот фашизм, весь этот Евросоюз с его тоталита… как бы плюрализмом и как бы толерантностью… Всё они это понимают, всё эти сволочи понимают. Рожи их кривые, которые они делают, что они либералы… Это фашистские хари, ну абсолютно видные», — подчеркнул Сергей Кургинян.

Читайте также: Кургинян пояснил, по какой формуле были построены СССР и Югославия