1. Война идей
  2. Фашизм-реваншизм XXI
Берлин, / ИА Красная Весна

Элиты ФРГ словами о западных ценностях маскируют наследие нацизма. Мнение

Изображение: Цитата из х∕ф «Стена». Реж. Алан Паркер, Дональд Скарф. 1982. Великобритания
Неонацизм на марше
Неонацизм на марше
Неонацизм на марше

Идеологическое наследие фашизма по сей день продолжает характеризовать западногерманское общество на всех его уровнях, заявил режиссер-кинодокументалист Вильгельм Домке-Шульц в опубликованной 28 февраля новостным порталом «Berlin 24/7» статье «Посттравматическая репрессия».

В Западной Германии после капитуляции Третьего рейха в 1945 году не произошло ни смены собственников, ни смены элит, поэтому никаких реальных социальных преобразований там так же не произошло, убежден автор.

По его словам, старые западногерманские политики и до сих пор не могут заставить себя честно называть 8 или 9 мая Днем освобождения, потому что в ФРГ на протяжении десятилетий при упоминании о военной капитуляции Германии использовались только слова «крах», «падение» или «катастрофа».

«Эти фразы сами по себе раскрывают истинный характер этого общества, которое должно было быть уничтожено неумолимой вооруженной силой союзников, чтобы наконец положить конец массовым убийствам и геноциду, которые оно совершало», — заявил Домке-Шульц.

Он отметил, что западногерманские «демократы» и сегодня на вопрос, почему так называемый либерально-демократический базовый порядок в ФРГ был построен в большинстве своем старыми фашистами, дают стереотипный ответ, что «не было других, кто мог бы это сделать». Но, по словам Домке-Шульца, такая практика породила соответствующие последствия.

Как пояснил немецкий кинодокументалист, массовое распространение так называемых персильшайнов (удостоверения о том, что у человека чистое политическое прошлое — прим. ИА Красная Весна), подтверждающих миллионы положительных процедур денацификации, не превращает фанатичных идеологов в безупречных демократов, даже если они официально заверены и официально подтверждены.

«Защитное утверждение, что „других не было“, — это, с одной стороны, не более чем посттравматическое подавление собственной вины за неразрешенное фашистское прошлое, а с другой — зачастую чисто интуитивное нежелание расстаться с избитыми основными идеями фашистской идеологии господствующей расы, которая после окончания войны была манипулятивно и успешно трансформирована в так называемую идеологию западных ценностей, современную форму старых западных „идеологий мирового господства“», — заявил Домке-Шульц.

«Эта коричневая тень продолжает характеризовать западногерманское общество на всех его уровнях и по сей день», — добавил он.

При этом автор обращает внимание, что в Восточной Германии — в Германской Демократической Республике (ГДР) от нацистского наследия удалось избавиться. «Послевоенное развитие советской оккупационной зоны, которая полностью противоречила Западу, наглядно демонстрирует, что все могло быть совсем иначе», — заключает немецкий кинодокументалист.