logo
Новость
  1. Социальная война
  2. Наступление ювенальной юстиции и борьба с ней
/ Москва

«Тюрьму за шлепок» в российских семьях вернут под давлением Запада?

Миф о насилии в семьеМиф о насилии в семье
Скопина Ольга © ИА Красная Весна

Изменения, переводящие ответственность за так называемое «домашнее насилие» в уголовную плоскость, могут узаконить в России, заявил 30 июля глава комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Андрей Клишас, сообщает ТАСС.

Сенатор связывает возможные изменения в российском законодательстве с прецедентным решением Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) по делу Валерии Володиной — ЕСПЧ впервые обязал Россию выплатить свыше 20 тыс. евро в качестве компенсации морального вреда российской гражданке, пострадавшей от рук бывшего возлюбленного.

«У нас есть решение ЕСПЧ по делу Володиной против России, это может привести к изменению законодательства, без этого сложно будет исполнить похожие решения ЕСПЧ, это требует специального анализа. Не факт, что это будет восстановление того, что было до 2017 года, когда домашнее насилие было декриминализировано, возможно, другие нормы. Да, в уголовную плоскость», — заявил Клишас в ответ на вопрос, возможна ли очередная криминализация домашнего насилия.

Напомним, в феврале 2017 года Госдума под давлением общественности отменила принятый ранее «закон о шлепках», ужесточавший ответственность за побои в отношении близких лиц (родственников).

Речь идет о скандальных поправках в статью 116 УК, согласно которым наказание за внутрисемейные побои стало жестче наказания за побои, нанесенные посторонним человеком. Так, родитель, обнаруживший у ребенка наркотики и давший отпрыску затрещину, становился уголовным преступником, в то время как посторонний человек за то же деяние — нет.

Однако сегодня в России вновь развернута мощная кампания по законодательному продвижению норм «профилактики семейно-бытового насилия» (СБН). Поводом для очередной волны послужило как вышеупомянутое решение ЕСПЧ, так и недавняя трагедия ингушской девочки, тетя которой подозревается в истязании ребенка.

Несмотря на то, что случаем девочки занимается суд и Следственный комитет, заведено уголовное дело, целый ряд лоббистов требует криминализации «домашнего насилия» в России. При этом озвучивается в сотни раз накрученное число пострадавших и заявляется о якобы непомерном насилии в российских семьях.

Так, московское НКО «Анна» (иностранный агент на территории РФ), причастное к многолетнему распространению недостоверных цифр о домашнем насилии в России, заявляло, что ежегодно в нашей стране в семье от побоев погибает 14 тысяч женщин. Однако, по статистике ГИАЦ МВД в России в 2015 году в семье насильственной смертью погибло 304 женщины и 756 мужчин.

Отметим, что для любых насильственных действий (не только в семье) в РФ существуют соответствующие статьи Уголовного кодекса, равно как и меры ответственности в зависимости от степени тяжести содеянного.

Добавим, в случае с избиением ингушской девочки, где ситуация, согласно 77 статье Семейного Кодекса РФ (непосредственная угроза жизни и здоровью ребенка), требовала вмешательства органов опеки, — сотрудники опеки, имея на руках правовую возможность для извлечения ребенка из опасной внутрисемейной ситуации, тем не менее, не смогли предотвратить трагедию.

По мнению представителей российских родительских организаций, сегодня чиновники и органы опеки, по большому счету, заняты не реальной заботой о семье и детях, а выявлением мнимого «семейного неблагополучия» и его «профилактикой», а также внедрением для этих целей дополнительных законодательных инструментов в виде закона о СБН.

Так, согласно анализу ряда экспертов–юристов, законопроектом «О профилактике СБН», помимо возможности вмешательства во внутрисемейные дела третьих лиц, вводятся расширительные определения «семейно-бытового насилия», под которые подпадут 100% российских семей.

Законопроект также предполагает невозможность какого бы то ни было примирения сторон (мужей и жен, иных родственников), так как попытка примирения квалифицируется документом как преследование (так называемый охранный ордер). Отдельно необходимо отметить использованное в законопроекте выражение «репрессивные меры профилактики».