«Разговор с мудрецом»
с Сергеем Кургиняном.
Здравствуйте, друзья!
Это программа «Разговор с мудрецом»
на радио «Звезда». С нами Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист,
театральный режиссер и лидер движения «Суть времени».
Сергей Ервандович, здравствуйте.
Здравствуйте, Анечка!
Сергей Ервандович, все отчетливее в
последнее время звучит тема заморозки конфликта на Украине.
И, судя по всему, западные наши оппоненты
фактически признали там на фронте в текущий момент времени свое поражение.
И идут разного рода обсуждения и в
западной прессе, и в целом с разных трибун
конфигурации того, каким образом с более-менее приличной фигурой можно
выйти из сложившейся в текущий момент игры.
Вот хотелось бы сегодня об этом поговорить.
Какой вариант исхода событий устроит нас
на вот этом текущем промежутке времени, с вашей точки зрения?
Анечка,
мне кажется, что все разговоры о том, что на чем-то тут помириться и так далее,
начавшиеся достаточно давно - это попытка выдать желаемое за действительное.
Когда только-только начался конфликт
на Украине — вот эта СВО,
наш очень профессиональный министр иностранных дел Сергей Викторович Лавров,
как вы помните, говорил: «Ну, они там, Запад, перебесятся и успокоятся».
Потом Сергей Викторович резко сменил оценку, потому что он
достаточно чутко улавливает то, что идет от его, так сказать,
дипломатического противника под названием «Запад».
Он сказал: «Никто не перебесится
всё это всерьез и надолго», и так далее, и тому подобное.
Но очень многие продолжили говорить, что
легко прийти к какому-то замирению и после этого опять настанет
некая идиллия в отношениях между Западом и Россией.
И даже были эти попытки стамбульские и так
далее. И сейчас реанимированы какие-то тогдашние договоренности,
и сказано: «А вот если бы мы их тогда приняли, как бы всё было хорошо».
Что реально ознаменовали, знаменовал собой Стамбул?
Давний. Он знаменовал то, что в начале у нас была иллюзия того,
что мы всё это завершим в течение 20 дней, 15 дней, 30 дней,
неважно. Что малой кровью на чужой земле.
всё произойдет.
И когда вдруг обнаружилось, что это не так, возникла некая оторопь,
и в состоянии этой оторопи
действительно многие были готовы на многое потому, что всё еще не разгорелось.
Не было еще пролито
это море крови, не раскачали все производительные машины
в сторону военных существований, и так далее, и тому подобное.
И, наверное, тогда, в самом начале пути какой-то тормоз был бы возможен,
я не думаю, что он был бы эффективен,
но этого не произошло.
Говорят, что якобы Борис Джонсон помешал этому.
«вот если бы не Джонсон»… «Если бы у моей тети
были колеса, была бы не тетя, а дилижанс».
Во-первых, кто такой Борис Джонсон?
Работал там не Борис Джонсон, а Ричард Мур - начальник MI-6,
а за его спиной стоит действительно правящий класс Запада.
И я убежден, что его карьера не кончена, он еще свое возьмет в том или ином виде.
А во-вторых,
дело же было не в конкретных персонажах, а в том, кому что было интересно.
Интересно ли было это останавливать или, наоборот, интересно было это раскачивать.
Зачем было Зеленским и его компании тогда что-нибудь останавливать
в условиях, когда
весь мир был на их стороне, был такой ажиотаж, и, наконец, почти уходящий,
какой-то бывший шоумен, ставший нечаянно президентом,
превращался в крупную фигуру, и ему все аплодировали и так далее.
Никто этого там не хотел останавливать.
Потом произошло очень многое.
Потом достаточно неприятные события произошли под Харьковом, и тем показалось
уже, что они сейчас малой кровью справятся и нас отовсюду выгонят.
Потом выяснилось, что Россия - это Россия, и
что какие там отдельные эксцессы ни происходят,
а рано или поздно, в условиях достаточного упорства верховного главнокомандующего
военная машина раскачивается и входит в нормальное состояние.
Это состояние никоим образом нельзя считать безупречным,
очень много ошибок.
Любая война - это сложный проект, внутри которого есть масса косяков,
есть медлительность раскачки военно-промышленного комплекса, есть
неокончательность работы средств массовой информации, и многого другого.
Но худо-бедно это всё вошло в какую-то колею.
Когда оно вошло в колею, выяснилась
простая вещь: что мобилизационный ресурс России раз в восемь больше, что на
самом деле производственная машина работает, что никакого экономического
краха не произошло и так далее, и тому подобное.
Это всё выяснилось, и все ждали этого
контрнаступа. И даже когда он проваливался, все время обсуждали:
«А вот здесь он не вполне провалился»,
«Сейчас будет еще волна» — и так далее.
Теперь даже самым тупым, предвзятым и упорным людям придется признать, что те
цели, которые Украина поставила перед собой тогда, не были выполнены.
Они были полностью провалены,
а происходит нечто совсем другое.
И вот на фоне того, что это медленно и постепенно, с невероятным трудом
Запад признает, начались разговоры: «А что делать?».
Тут ведь надо слушать не только всех, кто говорит, а нужно слушать каким-то
определенным способом, потому что голоса будут любые.
Как это слушает российская элита -
та элита, которая осталась от
предыдущих 30 лет прозападного существования России, которое я называю
«вхожденческим периодом» («Вот мы зайдем в Запад, мы с ним построили отношения»)?
Она слушает это очень просто.
Она хочет, чтобы произошло нечто,
наша элита. Прозападная элита хочет, чтобы мы замирились, и все вернулось назад,
чтобы процесс был обратимым.
И она улавливает любые сигналы, которые говорят об этом.
А сигналы всегда будут по двум причинам.
Во-первых, потому, что такой плюрализм,
он моден,
он отвечает борьбе сил политических на Западе и так далее.
И, во вторых, потому, что нам надо дурить мозги.
Очень надо.
А дурить нам мозги можно только так -
можно всё время говорить: «Господа, это все не окончательно, это я еще не развелся,
а я еще подумаю,
а я еще там что-нибудь решу,
а я еще как-нибудь смягчу позицию».
А когда жена всячески хочет услышать, что
процесс обратим, она этот «базар фильтрует» таким способом.
И тогда оказывается, что главный доминирующий сигнал в преломлении нами
прочтении того, что происходит на Западе, - он таков.
Но,
конечно, можно сделать обратную картину и «фильтровать базар», и говорить: «А вот эти,
эти, эти говорят, что всё необратимо и что будем воевать».
Нужно же получить какую-то объективность,
нужно калибровать эти оценки, нужно
рассмотреть всё множество этих высказываний, тезисов и так далее.
И когда мы это рассматриваем, как мне
кажется, мы видим, что Запад перешел Рубикон.
Запад считает процесс необратимым,
запад никоим образом категорически не хочет дать возможность России хоть
что-нибудь получить на этом украинском театре в«А мы типа выиграли, чего-то добились».
«А мы типа выиграли, чего-то добились».
А теперь получать надо не столько, сколько в Стамбуле:
больше жертв, меньше, - но мы прекрасно понимаем, что их много.
Эти жертвы уже тоже являются экзистенциальным фактором происходящего.
Сергей Ервандович, мы остановились с Вами на
теме жертв, которые уже есть, на теме того, что ситуация радикальным образом
изменилась по сравнению с тем, что было год назад или даже больше.
Вот теперь та диспозиция, которую мы
имеем, и те выходы, которые мы должны получить.
Да. Значит, поэтому хочется постараться восстановить
эту картину такой, как она есть, по ту сторону отдельных высказываний.
Мне кажется, что на сегодняшний день эта
картина почти однозначна (подчеркиваю, почти!).
Публикуется карта, на которой показано,
какие именно штаты получили много денег от раскручивания военной кампании.
Продолжает раскручиваться военно-промышленный механизм -
это раскрутка означает, что определенные силы будут получать колоссальные деньги на
продолжение этой войны, а они хотят получать эти деньги.
Эти силы не только Демократическая партия США контролирует,
но еще в большей степени контролирует Республиканская партия.
Под эту войну можно очень сильно изменить
все параметры бюджетного финансирования и произвести
какие-то трансформации, которые необходимы.
И, наконец, совсем стратегически.
Да, есть такое понятие «равноденственная
буря».
Это когда какие-то силы сталкиваются, и внутри этого конфликта начинается
переформатирование глобальное всего большого мирового процесса.
Совершенно очевидным образом то, что
происходит на Украине, является вот такой «бурей», которая интересует всех, кто хочет
определенным способом дооформить мировой процесс.
Рассмотрим, как именно это делалось.
Когда уже пришел Горбачев, и началось это
«новое мы́шление» пресловутое, которое было не мышлéнием, а «мы́шлением»,
было сказано, что «Запад — это уже не наш враг», что «мы с ним дружим» и так далее.
И следом за этим заявлялось: «Ну, а раз так, то эпоха идеологий кончилась,
мы по ту сторону идеологии как таковых».
Были книги про то, что смерть, вообще идеологии, идеология — это XX век, а мы
движемся в XXI, никаких идеологий не будет,
а будет такая «тишь, гладь, божья благодать», единый западный тренд, все
умиротворятся и будут жить по некоему «разумному закону», который
есть буржуазный закон, предлагаемый Соединенными Штатами и их союзниками.
Называлось это у Фукуямы.
(был такой не слишком убедительный персонаж, но очень раскрученный)
«конец Истории».
Достаточно быстро с этим концом истории «концом истории»,
сам Фукуяма извинялся и сказал, что «ошибочка вышла».
А другой его оппонент, интеллектуал окормляющий круги
Республиканской партии США, консервативных сил, Сэмюэл Хантингтон начал говорить о
том, что конфликта идеологий нет, а есть конфликт цивилизаций.
В подтверждение этому конфликту цивилизаций
была развернута вся эта самая история с атакой на башни,
дальнейшей войной с Бен Ладеном и так далее, и тому подобное.
И на какое то время Джордж Буш-младший, будучи президентом США, заявил, что он
crusader, то есть «крестоносец», и он сейчас будет воевать с исламом, и будет
натуральный конфликт христианской и исламской цивилизаций.
Тут же папа — буквально знаю, что говорю — за эти высказывания набил сыночку морду.
Он любил это делать,
у него был такой момент обучения
строптивого и сильно пьющего сына, с помощью рукоприкладства.
И сын, прикладывая лед к подбитому глазу, сказал, что он ошибся,
что он никакой не crusader, а все воюют с терроризмом.
Потом это всё тоже затихло.
А потом, как я уже много раз говорил,
сначала Кондолиза Райс, которая была госсекретарем при этом самом Буше. А потом сам
Буш, а потом все остальные американские политики - сказали, что они меняют свой курс
прежний (к вопросу о равноденственной буре) на 180 градусов, что все их прежние
союзники - враги, а все их прежние враги - это союзники.
Израиль мог бы услышать…
К вопросу о том, если Нетаньяху действительно как-то заигрывал с
ХАМАСом с тем, чтобы не делать палестинское государство,
то тогда атака ХАМАСа и всё, что делается
сейчас в Америке - это только палестинское государство.
Не будем обсуждать, нужно оно или нет,
ясно, что израильтян в этом смысле ставят на колени,
правильно?
Значит, и Израиль тоже не нужен в качестве прежнего союзника,
и все эти авторитарные системы не нужны.
И, наконец, — о ужас! —
выяснилось, что это мы
деидеологизировались, это мы сказали, что эпоха идеологий кончилась,
это мы сказали, что у нас этого никогда не будет.
А кто же сказал, что возникает новое суперидеологическое противостояние,
и это новое суперидеологическое
противостояние есть, по сути, новая холодная война?
Потому что зачем идеологический конфликт, как не для холодной войны?
Кто же это сказал,
елки с дымом?
А это сказал совокупный американский правящий класс,
он вернул идеологию в одностороннем порядке.
И пока там наши отдельные патриоты говорили: «Ну, как же без нее? Как без воды:
и ни туды и ни сюды»,
пока там кто-то ныл и страдал, а кто-то говорил: «Да вы идиоты, какая идеология,
у нас только деньги» -
американцы, на которых все равнялись,
взяли и заявили: «У нас новая глобальная идеологема и это теперь конфликт не коммунизма
с капитализмом, а это конфликт демократии с авторитаризмом».
Какая разница, собственно говоря, как это называется?
Ну давайте вы еще назовете, что это конфликт, не знаю, «фитюлизма»
с «имуизмом»,
и на одной стороне стоят США, а на другой - другие.
Вопрос же совершенно не в этом.
Вопрос, кто это втянул назад? Американцы,
правильно? Они вернули идеологию
глобального противостояния.
Зачем они ее вернули?
Они вернули не просто так,
они поняли, что без нее, без этой идеологии, нельзя удержать власть,
а когда ты эту власть не удержишь, то, во-первых, страшно обидно ее потерять,
во-вторых, вместе с ней ты потеряешь деньги, вместе с ней ты потеряешь все.
Они заявили, что они будут удерживать власть.
Других путей, кроме возвращения идеологического конфликта, нет.
А идеологический конфликт
набирает силу только тогда, когда он переходит в конфликт геополитический.
Это всё соусы идеологии, это под каким соусом мы будем есть какие блюда,
а само это мясо,
само блюдо - это война.
И эта война началась,
ее навязали американцы, навязали ее грубо и раскрутили.
Дальше, когда мы на это ответили,
нас демонизировали невероятно и продолжают так же демонизировать,
никто не демонизирует меньше.
Индия и Пакистан воевали достаточно долго.
Иран и Ирак воевали достаточно долго. Были крупные региональные войны...
Никто ни одну сторону в этом конфликте так
не демонизировал, как демонизировали Россию.
Почему?
Потому что нет конфликта Украины с Россией, есть конфликт Запада
с Россией, то есть материализованный конфликт демократии с авторитаризмом
и на стороне демократии нацистский бандеровский режим.
Он является квинтэссенцией демократии.
Значит, этот процесс был очень нужен.
Как говорилось в стихотворении Маяковского:
«Если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?».
Если сначала организуют на пустом месте идеологический глобальный конфликт,
потому что все эти авторитарные страны, все эти, там, Египты Мубарака
и даже Каддафи, и уж тем более Асад - они были лучшими
дружбанами Запада. Называлась это «сукин сын, но наш сукин сын.
Слава богу,
подобные режимы давят исламизм и коммунизм, а сидят посередине, в таком
умеренном национальном модерне догоняющем».
Ну и хорошо!
Саддам Хусейн расправляется и с коммунистами, и с исламистами,
Асад расправляется и с коммунистами, и с исламистами, в Египте расправляются, — и «наш
сукин сын» создает этот полуавторитарный режим. И он наш друг.
И так было очень долго.
Потом было сказано, что мы повернемся на
180 градусов, а потом повернулись, и все они стали врагами. Их стали свергать и
говорить, что нужна демократия, то есть исламизм.
Это же произошло?
Вот мы с вами обсуждали неделю назад встречу Си Цзиньпина с Байденом, да?
На ней что, произошло снятие конфликта с Китаем?
Нет.
Они готовы сказать, что авторитарные
страны хорошие, и они к ним относятся терпимо?
Нет, значит, все это продолжает
раскручиваться полным ходом, в частности, потому, что каким-то образом надо
сдержать, вцепиться в брюки и удержать этого китайского
огромного человека, который движется стремительно к первому месту в мире.
А вместе с этим первым местом в мире, к
какому-то властному существованию, который их не устраивает.
И тут вдруг оказалось, что русские-то
самые выгодные с точки зрения того, чтобы с ними воевать чужими руками.
Ну, просто идеальный сценарий, да?
Во первых, это русские, да?
А их ненавидят всегда.
И я могу... Хоть отдельную передачу посвятим,
чтобы объяснить, как русских ненавидят на Западе, как именно.
Во-вторых, они дали повод их ненавидеть.
В-третьих, возвращение Украины в состав
Российской Федерации или в какую-то часть этой Российской Федерации,
русский мир - это опять империя,
а империю нельзя допустить.
Школа Бжезинского говорит, что это и есть катастрофа Запада.
Потом можно Германию и Европу прижать,
а это очень нужно.
И, наконец, можно на этой периферийной площадке выяснять отношения с Китаем.
Ну, поди, плохо.
Эти украинцы готовы
класть миллионы людей, Они у них есть пушечное мясо, есть
- прекрасно. Оружие чье? Американское и прочее.
Так это свои же корпорации раскручиваются.
Своих людей не теряют,
военно-промышленный комплекс деньги получает,
идеологема конфликта между демократией и ее врагом восстановилась.
Я хочу еще раз напомнить, что была такая
книга очень знаменитого Поппера, которая якобы называлась «Открытое общество», что
Запад - это открытое общество, а вот там все остальные - это закрытое общество, начиная,
не знаю там, с чего, с античности и кончая Советским Союзом.
Но книга-то называлась не так.
Книга Поппера называлась не «Открытое общество»,
она называлась «Открытое общество и его враги».
А дальше говорилось, что открытое общество
есть особый тип общества, который без врага, — «как без воды, ни туды и ни сюды».
Обществу нужен враг, нужен внешний раздражитель, потому что
иначе изнутри консолидироваться невозможно.
Дальше уже начались все эти праздники непослушания,
и тут русские устроили праздник непослушания,
этот праздник надо свернуть.
Сколько замечательных целей
можно, не воюя самим, и раскачивая свой военно-промышленный
комплекс, усмиряя Европу, и вообще создавая весь новый формат.
Сколько можно решать-то?
Кто же от этой конфетки и почему откажется?
Потому что провалился контрнаступ?
Ну и хрен с ним, прошу прощения.
Переходим в оборону еще задолго до провала контрнаступа,
было сказано: будет война на выживание, вечная война и так далее,
война на истощение - это непрерывно существующая формула.
Все стратегические доктрины американские замкнуты на нее.
Россия везде обозначена как враг номер один.
Расширяется дальше НАТО, там Финляндия, Швеция,
против кого? Против России. Идет гонка вооружений
Против кого? Против России.
Передвигаются новые американские части
в Европу против кого?
Против России.
Кто ж от этого всего шоколада возьмет и откажется?
Почему? Отвечаю. Это было бы на 100% так,
но есть одна оговорка:
время мелких людей на Западе.
Ну вот посмотрите на этих людей.
Я не хочу сказать, что Байден выжил из ума совсем или нет.
Это очень опытный человек.
Но он не крупный.
И все, что его окружает
очень не крупное.
Поэтому, я никогда не могу утверждать на 1000%, что если кому-нибудь
из них, например, под ковром не дадут взятку крупную,
или у них не возникнет какая-нибудь мелкая, мелкая, надобы выборная или
укусить там какого-нибудь, Трампа или что-нибудь еще сделать, то там внутри этой
действительно загнивающий мировой империи не родится какое-нибудь идиотское решение
о том, чтобы что нибудь как-нибудь заморозить.
Идиотское для них.
Но это решение категорически не устраивает Украину,
это решение категорически не устраивает военно-промышленный комплекс,
и это решение не дает возможности даже переформатировать все.
Им нужна наша смерть, потому что тогда она
сможет правильно расставить установки по нашей границе с Китаем,
она сможет прижать Китай, она сможет
сказать: видите, русские возбухнули и получили, вы тоже хотите, и вы получите.
Она может, эта американская система,
прервать праздник непослушания и еще сколько-то времени господствовать.
Вот что лежит на одной чаше весов, а на другой может лежать что угодно: взятки,
мелкие интересы предвыборные, бог знает что,
Фигли-мигли...
Мало ли что там может лежать
на другой чаше весов, если на этой чаше весов - мелочь, мелкие люди.
Поэтому какой-то шанс (очень небольшой) на то, что они под какими-то мотивами
абсолютно непрозрачными, под этим ковром, кто-то с кем-то договорившись, что-то в
зубы высунув, организует что-то типа какого-нибудь временного соглашения.
Есть такой шанс.
Но, с моей точки зрения, он исчезающе мал.
Но, может быть, я заблуждаюсь?
Может быть, эти люди уже настолько мелкие, а там внутри кто-то мобилизовал столько
бабок, что они решили, что они это все возьмут тихо-тихо,
слиняют потом и будут отдыхать на своих виллах,
и в гробу они видали, что нужно американскому правящему классу.
Только вот я думаю, что в этом случае те,
кто решат таким способом, будут не отдыхать у себя на виллах.
Они получат пулю в лоб.
Они сами и их семьи.
Потому что правящий класс, с моей точки
зрения, и его ядро существует. А ему нужно переформатировать мир,
ему нужно прекратить праздник непослушания, ему нужно разрушить Россию и
господствовать там, и ему нужно добить Китай.
Он не может не выполнить эти задачи, иначе он уходит с политической сцены.
И он, как мне кажется, все равно будет определять правила игры, а не эта
мелочь, которая даже, может быть, на время увидев большие-большие бабки облизнется и
скажет "Ой, давайте" или "ой, у нас так на 5% будет больше голосов".
Но даже если это будет так, эту мелочь
угомонят, украинцам объяснят, что именно они должны делать,
и возникнет очень короткая пауза со вторым туром такой же войны или войны
еще большей.
Будет ли так? Сколько процентов для меня
так? Вот так, как я вижу картину, но это 5-7%.
А 95% или 93% в пользу того, что позиционная
война, она же война на истощение, она же вечная война, будет продолжена.
И мы видим все это.
Зеленский говорит: "как они будут рыть траншеи?"
А Байден говорит, какие именно штаты сколько получат денег.
Залужный говорит, что будет такая война, потому что именно она нужна.
Сама эта война такая и есть.
Она так и идет.
Поэтому с какого ляда это все кончится?
Потому, что это хочется нашим скрытым либералам или нашим скрытым западникам?
Потому что им так удобнее жить? Потому что им дискомфортно там?
Это серьезный мотив, но вряд ли этот мотив будет доминировать.
И, наконец, как проигрывались в эпоху перестройки
подобного рода финты? Это делал Михаил Сергеевич Горбачев.
Он как делал? Он войска вводил в Литву и тут же выводил.
Залезли, ушли.
Вот это и есть специальная игра на проигрыш.
Все, что мы видим сейчас, и все, что мы знаем по 20-ти с лишним годам, когда у власти
находится не Горбачев, а Путин, всегда происходило иначе.
Начиная чеченскую войну, Путин доводил ее до конца,
Разумным способом договариваясь с Ахматом
Кадыровым и так далее, и создавая какие-то сложные конфигурации,
но он же доводил эту войну до конца, до победы.
Все, что сейчас происходило, еще говорили: "сейчас-сейчас, перемога-перемога",
сейчас будет договорняк, сейчас приедет какой-нибудь Абрамович и всех рассудит.
Все это выглядит достаточно
панические, истерически и на основе надежд на что-то, что вот так будет.
Мне кажется, что здесь желаемое выдают за действительное.
А то действительное, что есть - это война на
выживание, которая будет усилена потом какими-то другими конфликтами.
Пик напряженности, с моей точки зрения, примерно 2027-й год.
Ситуация абсолютно экзистенциальная, и готовиться к той напряженности надо уже
сейчас, что, с моей точки зрения, происходит в недостаточной степени.
Это моя особая позиция.
Сергей Ервандович, а судьба Украины она какова в этих условиях?
Украина как самостоятельное государство перестала существовать.
И это уже так.
Это совершенно такой очевидный факт.
У Украины есть самостоятельный суверенный бюджет?
У Украины есть самостоятельный суверенный военно-промышленный комплекс?
У Украины есть право на принятие самостоятельных решений?
У Украины нет ощущения вассала по отношению к Америке и другим?
Украина не хочет оказаться растворенной в
какой-то этой единой западной стихии до конца?
Украина не холуйствует непрерывно перед Западом?
Все то, что я говорю, это мои выдумки или факты? Это факты,
мы это видим все время.
Значит, момент, когда Украина решилась
на этот самоубийственный и братоубийственной конфликт (а ее элита на
него решилась) она пожертвовала своим суверенитетом и своей выгодой.
Она продала свою территорию, свой
экономический потенциал и свое население за
право нравиться Западу.
Она продала миллионы трупов за это право.
Она продала хозяйство, она продала свои финансы и свою экономику.
И теперь мы лицезрели какого-нибудь
господина Ларри Финка или каких-нибудь высоких представителей американской элиты,
которые следят за тем, какая будет экономика.
Украина сказала: "съешьте нас, пожалуйста, мы хотим уютно разместиться в вашем чреве".
Но это то чрево, в котором уютно
размещаться невозможно, потому что тут же начинается борьба - кто это схавает?
Америка? Через кого?
Через Польшу? Или Германия через кого-нибудь?
Начинается вопрос о том, как именно будут пожирать Украину.
Это открытый вопрос.
А то, что Украина перестала существовать как суверенное государство, это очевидно.
Иначе откуда были бы эти хныканья:
"дайте нам еще денег на бюджет".
Значит, бюджет держится на подачках.
Дайте нам еще танков...
Значит, армия держится на подачках? Значит,
все это держится на абсолютно коротком поводке.
Какова же судьба? Такая, которую хочет Запад.
А Запад хочет в таких случаях одного: съесть.
Еще раз хочу обратиться к тем, кто, в
отличие от меня, является не человеком светским, а человеком религиозным.
И кое-что сказать на религиозном языке.
Мои дорогие,
когда вы зовете бесов, то вам кажется, что, поскольку вы
выполняете их задачи, вы будете их любимым зэком,
они вас не уничтожат.
А они ненавидят людей вообще.
И уничтожать начинают тех, кто их позвал.
И это так происходит всегда.
Украина позвала это зло. Самое разное - нацистское, бандеровское и так далее.
Она она им и будет уничтожена.
Просто говорят: «Ты хочешь меня погубить!»
— «Я тебя хочу спасти от себя».
Вот это внутреннее, неизвестно откуда взявшиеся, очень гнилое, более гнилое, чем
можно было подумать, нутро, оно позвало международное зло, бесов
позвало. А бесы будут кушать не только Россию, а все подряд.
Посмотрите в глаза Нуланд и найдите в них что-нибудь, кроме вожделения грабежа.
Ничего другого нет.
Значит, Украину ждет
Это пожирание "добрым дядей" и самой собой.
И в этом смысле, поскольку все чаще цитируют Достоевского, то когда
Раскольников спросил Порфирия Петровича "А кто же убил старуху?"
Следователь ответил "Вы и убили-с".
Вот вы свой народ и убили-с.
И вы будете его добивать до конца.
Украина существует под тоталитарной
властью бандеровского элитного меньшинства примерно в миллион человек.
Оно навело там абсолютно тоталитарный
порядок и будет сгонять на эту бойню всё: мужчин, женщин, детей до конца, тотально.
С тем, чтобы их продать за определенные деньги этому самому хозяину.
Она занимается распродажей народа как главного ресурса, а также чернозема,
каких то остатков промышленности и прочего.
Это путь к самоубийству.
Называть его самостийностью даже не смешно, а стыдно.
Сергей Ервандович, но в этой связи
получается, что, в общем-то, вопрос о судьбе нынешнего киевского истеблишмента
вообще, в принципе, он несущественный абсолютно.
Именно ввиду того, что путь, которым
нынешняя Украина идет, он абсолютно понятен -
это путь суицида, как вы только что сказали.
И в этом смысле как бы, наверное, можно и
успокоиться на этот счет с рассуждениями... Вот как здесь быть.
Конечно, в этом смысле мне кажется, что это так,
но с одной оговоркой.
Когда-то приезжаю в одну большую страну, такую антиамериканскую,
того, что раньше называлось Средним Востоком, в эпоху, когда,
так сказать, мой отец этим Средним Востоком занимался, а потом стал
называться Большим Ближним Востоком, неважно. Приезжаю в эту страну, меня
высокое должностное лицо так берет под локоток, отводит в сторону и шепотом
говорит: "Слушай, мы купили такого-то американца крупного, ну на корню купили".
Я говорю: "ну хорошо, но вы купили одного американца, а их до хрена.
Они же тоже могут взять деньги не только у вас.
Почему вы считаете, что это все решает и что у вас теперь будет западная благодать?"
"Не, ну ты не понимаешь, мы его совсем купили".
Вот это ситуационное
не крупное, не стратегическое мышление, оно доминирует в 20-е годы XXI века:
кто кого купил, кто где-нибудь на заднем дворе о чем договорился и так далее.
А это нельзя игнорировать как факт нашей жизни.
Ибо люди, которые вошли в эту мировую политику (на Западе особенно) мелкие,
продажные, регулируемые очень частными и сиюминутными побуждениями,
и, прошу прощения, мягко говоря, не очень умные.
Что происходит, когда человек не очень умен, а должен банковать?
Чем он подменяет ум, это известно.
Он подменяет его хитростью.
Вот это все мы видим на существующей поляне.
Поскольку эта поляна такая, прошу
прощения, дерьмовая, то на ней возможно многое.
По этому поводу в одной, может быть, и не слишком хорошей, но в данном случае
полезной для понимания песни, говорилось: «Никогда ханжой я не был,
слышишь, не был.
Но сейчас поверю я в любую небыль».
Вот это ощущение неустойчивости процесса, в котором мелкие, частные, не
стратегические моменты могут сильно менять стратегический рельеф
есть главное свойство современности. Что создает возможность в 3-5% для того,
чтобы кто-то кому-то что -то дал, подпихнул, распихнул
и создалась какая-то временная
конфигурация. Не такая, которую задумал правящий господствующий класс, а другая.
Но нельзя делать ставку на этот фактор, потому что он мал.
А каким-то людям, которые этим занимаются,
он кажется очень большим, потому что они им занимаются.
И потому что они сами давно убеждены в
том, что не стратегия какая-то там и не идеология
правят бал, а правит бал мелкая, сиюминутная
надоба. И денежки,
"золотой телец".
Нельзя на это делать ставку по двум причинам.
Во-первых, вероятность мала, а во-вторых,
даже если это временно победит и деньги возьмут, и что-то сделают временно, на
какой то короткий период, то это изменится
потому, что есть неизменяемые константы.
Американская империя не умерла, она набухает злом, она разлагается, она смердит,
но она существует, и она хочет господствовать.
И весь мировой процесс будет двигаться в сторону ее воли к господству.
Она будет маневрировать, она будет временами отпрыгивать.
А вот когда она рухнет, а это не сейчас, то перед тем, как она рухнет, она устроит
глобальный бенц. И, прежде всего, разборку с нами.
Цепляться она будет за власть до конца.
А если даже она рухнет и какая-то часть
человечества уцелеет, то после этого начнутся процессы еще более мрачные,
а не счастье многополярного мира.
Надо понять это.
Мы входим в очень крупный и неблагополучный период.
И задача наша здесь одна: жить по его
законам, выстаивать, быть настолько сильными, чтобы никакие эти вихри не могли
поколебать нашу внутреннюю внешнюю устойчивость, нашу экономику и нашу
военно-стратегическую мощь, которая должна удесятериться в ближайшие 10 лет.
Сергей Ервандович, спасибо вам большое за эту беседу.
Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист, театральный режиссер и лидер
движения "Суть времени" был сегодня с нами в программе "Разговор с мудрецом".