Ялтинский мир ломают
Передача «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда» 12 декабря 2025 года
Анна Шафран: Здравствуйте, друзья. Это программа «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда». С нами Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист, театральный режиссер и лидер движения «Суть времени». Сергей Ервандович, приветствую Вас.
Сергей Кургинян: Здравствуйте, Анечка.
Анна Шафран: О чем хотелось бы сегодня поговорить — о попытках США оттянуть Россию от Китая. Накануне вышла обновленная стратегия национальной безопасности США, которая вызвала и недоумение, и удивление, и дискуссии. Очень сильно возмущены европейцы. А почему возмущены? Потому что, по сути, согласно этой новой стратегии национальной безопасности, Россия уже не является врагом, а с ней предлагается, напротив, передоговариваться по вопросам стратегической стабильности, безопасности. Судя по всему, для того чтобы в будущем можно было каким-либо образом оттянуть российские ресурсы от КНР, а с Китаем, как известно, они как раз собираются тягаться и воевать. Давайте сегодня об этом поговорим.
Сергей Кургинян: Когда в документе, каким бы он ни был, а это такой протокол о намерениях и не больше того, говорится о том, что Россия уже не враг, а что-нибудь другое — что мы должны по этому поводу говорить? Мы должны говорить, что это хорошо, потому что для нас главное, чтобы в нашем основном мероприятии, связанном с Украиной, мы столкнулись с как можно меньшей поддержкой этого враждебного нам государства, режима. И чтобы за счет того, что эта поддержка ослабляется, нам было легче решать свои задачи. Будет ли поддержка ослабляться — отдельный вопрос. Но декларативно говорится о том, что будет, что мы не враг и все прочее. Собственно говоря, почему нам к этому не отнестись позитивно?
Но дело-то заключается в том, что нельзя же читать документы только по принципу «а что там про нас написано?». Это, конечно, необходимо, как говорят математики, но недостаточно. Надо прочитать, что вообще написано. А там сохранено то, что я уже много лет говорю, и что все время почему-то не находится в фокусе внимания тех, кто занимается подобными вопросами. Там незыблемо в каждой доктрине существует один пункт. Достаточно близко к тексту его сейчас процитирую: «Недопустимо, чтобы какая-либо держава могла выйти на уровень, с которого она может бросить вызов доминированию Соединенных Штатов». К этому уровню нельзя даже подойти, державу надо опустить ниже. И это стратегическая константа всех американских документов, регулирующих реальную деятельность Соединенных Штатов. Значит, и Россия должна находиться там, где все остальные — «у параши». Вот и определяем, как выглядит «параша». Это главный пункт документа.
Второй пункт, и это тоже надо понимать, — укрепление американского военного могущества. Помню, была, может, и не лучшая еще в советское время книга, в которой говорилось, что «в мире неблагополучно, если банды дегенератов гонят на смерть миллионы людей, и они идут и выбирают свой удел, и ждут очереди. Если в одном маленьком цилиндре сосредоточена энергия, необходимая для уничтожения Москвы, Нью-Йорка, Парижа или Берлина, и эти цилиндры накапливаются, и круглосуточно носятся в воздухе». Дальше ставился главный вопрос: «Для чего?»
Так вот, в данном случае — укрепление военной мощи Соединенных Штатов, чтобы близко не могли подумать, что это могущество не расправится с каждым мгновенно, оно для чего? Дальше идет, конечно, пункт о том, что никакое региональное доминирование невозможно. Нельзя допустить, чтобы хоть один большой регион был отдан кому-то там на откуп.
Та же самая Европа. Имеется же в виду кто-то? Имеется в виду, что нашего усиления в Европе, читайте, подавления Украины, быть не должно. Это все константы, сквозь которые проступает: «мир, дружба, жвачка с Китаем, но…», «мир, дружба, жвачка в Латинской Америке, но…», и тому подобное.
В этом смысле мы сталкиваемся с общим содержанием этой доктрины, где не говорится «мы русских будем мочить». Но все, что там описано, есть описание этой «мочиловки». В стратегии, которую мы обсуждаем, Россия прямо как враг не фигурирует — ну и слава богу. Но все, что там обсуждается, враждебно нам.
Анна Шафран: А зачем понадобилось так маскировать сущности?
Сергей Кургинян: Потому что идут какие-то переговоры. Вообще, он дядька-то оригинальный. Он чуть-чуть нестандартный президент Соединенных Штатов. Он концентратор каких-то надежд относительно здоровой Америки. В том виде, в каком Америка может быть здоровой: консервативной, фермерской — назовите как угодно. Он собрал на себя все эти ожидания: «Make America Great Again».
И у него есть какие-то оригинальности в его подходе. Он, конечно, о себе не забывает. Все эти криптовалюты, то-се, пятое-десятое. Он обогащается. Он хочет забрать все деньги в Америку. Он хочет, чтобы производства назад туда переместились. Он хочет за счет этих денег укреплять американское могущество. Он хочет переложить максимум международных расходов Америки на плечи тех, с кем он строит отношения.
И он не хочет воевать с русскими напрямую. Он другое делает, другое происходит, иначе все это строится. НАТО не будет расширяться! Действительно не будет?! То есть все, что они делают на Украине, не есть де-факто это расширение?! Все, что происходит в Молдавии, не есть это расширение?! Все, что происходит на турецко-азербайджанском направлении, не есть это расширение?! Зачем по этому поводу декларировать нечто, прямо противоположное происходящему? А куда еще расширяться дальше-то?
НАТО опять-таки для него — это нечто достаточно специфическое. Он хочет, чтобы миром владело не какое-то там НАТО, как они говорят, глобалистическое. Он хочет, чтобы владела Америка, прямо и непосредственно. Ее надо укреплять. Возвращать назад индустриальные возможности. Забить болт на все эти зеленые технологии. Укрепить национальный стержень этой Америки, насколько это возможно. Развить военно-промышленный комплекс, создать новую волну гонки вооружений. При этом говорит: «Мы мирные люди. Мы с Китаем хотим дружить. Со всеми хотим дружить, но мы укрепляем свою обороноспособность, не допуская, чтобы хоть кто-то к нам приблизился в этом плане. Даже приблизился».
Это такой же гегемонизм, такая же концепция доминирования, но с другими приоритетами, с другой лингвистикой и со всем остальным.
Теперь о самом главном. Внутри этого есть такая очень крупная конструкция, которую, казалось, очень трудно расшатать, хотя, конечно, для этого было сделано все, и успехи в ее расшатывании огромные. Она называется Ялтинский мир. Те, кому он нравится, говорят: «Это наша Ялта». Те, кому он не нравится, говорят: «Ялтинские хищники». Советского Союза нет. Что РФ и США — ялтинские хищники, сказать уже трудно. Но на самом деле внутренняя конструкция этого Ялтинского мира существует. И существует она в том смысле, что никогда больше не возникнет очень мощной империалистической, как у нас говорили, Германии, и не возникнет такой же мощной Японии. Эти страны подавлены, и они уже не поднимутся.
Анна Шафран: Ялтинский мир, который вообще-то отсутствует.
Сергей Кургинян: А тень его, отпечаток его находится во всем мироустройстве. И главные его доминанты, с точки зрения Америки, заключаются в том, что ни Японии, c которой она воевала, ни Германии уже никогда не будут предоставлены никакие возможности. Это оккупированные страны, находящиеся под прямым патронажем. Когда-то один из руководителей крупной немецкой левой партии в Брюсселе мне говорил: «Я могу социализм в Германии установить за две недели. Только что я потом буду делать? Что вы наделали (имелся в виду распад Советского Союза)?! Что я потом буду делать? Потом произойдет американский военный переворот». Это в рабском состоянии находящиеся с точки зрения властных компонентов страны. Они могут есть, пить, их будут опекать, их будут, конечно, растлевать, как только можно, но они на самом деле находятся в совсем несуверенном состоянии.
Теперь Трамп говорит: «Пусть укрепляются, воюют с русскими, с Китаем, с кем угодно. Мы вот этот принцип создания конфликтных зон, в которых никто не может доминировать, а мы поддерживаем равновесие, мы его сейчас начинаем исповедовать. Он дешевый, мы платить не будем за эту халяву европейскую, мы не будем нечто им не позволять делать. Да пусть делают, давайте! 5% бюджета на военные цели, не торгуйте с русскими, покупайте наш сжиженный газ и все остальное. А так-то в целом — пожалуйста. Покупайте наше оружие. Но начинайте двигаться к военной субъектности».
Может ли современная Германия или Япония двинуться к военной субъектности? В условиях, когда их очень долго развращали, откармливали и опускали, в буквально уголовном смысле слова, — перверсии, новый тип личности и так далее — это вопрос спорный, но то, что они в эту сторону дергаются с отмашки Трампа, это же очевидно. Значит, если это делают, то это и есть генеральный подкоп под Ялтинский мир. Возникают, пусть медленно, военные державы, самостоятельно способные что-то делать достаточно крупное в милитаристическом духе.
Так против кого? Эта Япония, она против кого? Нам скажут, что она прежде всего против Китая — Тайвань и все прочее. Ну, это вопрос спорный. Она что, за нас, что ли? Эта Германия со всем, что вокруг нее крутится, она против кого, эта Европа? Значит, милитаризируются некие региональные субъекты, которым дается право на милитаризацию в условиях, когда это право было отнято уже на протяжении 80 лет. Они его не имели. Им впервые говорят «можно» — после 80 лет.
Анна Шафран: То есть на самом деле подлинная цель — решение той же самой задачи, которая и до того стояла, я имею в виду, до обновленной стратегии нацбезопасности.
Сергей Кургинян: Конечно, дело в интонации. Если русским сказать, что мы вас убьем — они еще как ответят. А если им сказать: мы вам подарим замечательную смерть — они облизнутся. Понимаете? Не знаю уж, как назвать это свойство — президент говорил «доверчивость», — но постоянное желание нас всех (я тут себя совершенно не выделяю) вести себя таким способом — а вдруг полюбят? Оно меня лично очень впечатляет в смысле того, что ну уж столько раз показывали, что не так!
Анна Шафран: Надежда умирает последней.
Сергей Кургинян: Да-да, вот только бы быть любимыми. Нас пустят, нас примут, с нами будут обращаться сколь-нибудь нормальным образом. Вот мы дернемся, но вот там какой-нибудь дух Анкориджа и наоборот. Я не против духа Анкориджа в том смысле…
Анна Шафран: Он нам сладок и приятен.
Сергей Кургинян: Я не против него, если они поставят в результате этого духа на десять каких-нибудь установок меньше, и погибнет меньше наших солдат. Зачем же против-то? Они нам пудрят мозги, и мы будем им пудрить. Это, по-моему, не худшим способом осуществляют лица, которые даже перечислять не буду, потому что всем видно, кто осуществляет это все «гениальное мероприятие» по взаимному использованию пудры для воздействия на мозги. Мы же видим это: мы обсуждаем концепции, концепции меняются, мы снова обсуждаем. Все обсуждают мир. Потому что дядька хочет мира, а дядька блажной и базарный, зачем его огорчать? Будем обсуждать мир, но будем обсуждать мир так, чтобы его никогда не было.
Даже если он возникнет в какой-то момент ненадолго, что он будет, собственно, означать? Я никак этого не могу понять. Я никогда не считал, что остальные невероятно глупые, а вот я тут блещу разумом. Люди не могут не видеть, что крупнейшие корпорации военные закладывают нулевые циклы производств конвенциональных вооружений в огромном количестве. Это и Rheinmetall, и другие — их много. Эти нулевые циклы годик с лишним будут существовать как таковые. Потом над ними возникнут корпуса. Потом этим корпусам нужна инфраструктура. Потом надо ввезти станки и все прочее. Потом это надо запустить. И только тогда будет прибыль.
Люди, которые столько вкладывают, они рассчитывают на прибыль. Но прибыль может быть только с войны, причем с войны конвенциональной. В тех редких случаях, когда я присутствовал на заседаниях Совета безопасности в разные эпохи, каждый раз говорилось в доктрине просто: что если НАТО к нам сунется, то мы применим ядерное оружие через неделю. Понятно? Но ведь сейчас все готовятся к конвенциональной огромной войне. И говорится, что русские будут воевать, но говорится-то при этом, что русские будут воевать конвенционально, с огромными сухопутными армиями, с гигантским производством снарядов, артиллерии, бронетехники и всего прочего. Всех этих беспилотников теперь. Никто же к такой войне не готовился.
Ревизия доктрины происходит тихо — ни одного слова при этом не говорится! А эта ревизия фундаментальнейшая. Потому что либо вы должны иметь компактную сухопутную армию, типа огромного спецназа, которая будет где-нибудь в горячих точках маневрировать и быстро наносить удары. Либо вы должны иметь всю эту махину. Но она же не существует сама по себе. Если вся эта махина должна существовать, то, черт возьми, нужны армии и дивизии, нужны полигоны развертывания, нужна соответствующая комплектация. Это совсем другая жизнь.
Анна Шафран: Мы с вами остановились, Сергей Ервандович, на теме того, что Ялтинский мир, он как бы есть, но как бы его и нет. И вот к той картине, которую Вы только что выписали, ведь можно добавить еще и полную скупку Молдавии со стороны Румынии. Сейчас речь идет о покупке порта Джурджулешты, военной базы, аэропорта Кишинёва, железных дорог Молдавии, тему Закавказья вы также упоминали. Плюс постановка на воинский учет всех закончивших школы немцев в Германии.
Сергей Кургинян: Я хочу сказать, что можно сколько угодно слушать любые слова. Сигнал-то в чем?
Вот по первой профессии я математик. У нас задача была — выделение слабых сигналов на фоне сильных помех. Помехи существуют, а сигнал-то в чем? Что, все слепые и глухие? Но я в это не верю. Все же видят, что военные заводы строятся. Какого черта думать о том, что говорится, если они строятся? Они зачем строятся? На них что потом — мороженое будут производить или тортики? Нет, они строятся под огромные конвенциональные вооружения. Вы говорите справедливо, с постановкой на учет.
Дальше. Ну, если почти все говорят о том, что война будет то ли в 2028-м, то ли в 2029-м, то тут даже вопрос не в том, что собака лает, ветер носит, а в том, что говорят это все, а когда говорят все, то говорят только по приказу. Мы помним ковид. Вдруг включается машина такой власти, при которой все начинают говорить одно и то же, а кто не говорит, тех приглашают посетить Коммунарку. Значит, когда говорят все, то это значит, что кто-то велит: «Говорите!» Потому что в противном случае одни говорят одно, а другие другое. Публики внимание — надо привлечь? Если я буду говорить то же самое, что и Вася, так Вася — доминант. Тогда я скажу, что Вася — идиот. Сразу меня будут слушать чуть-чуть. Я тут имею в виду не себя и не Васю, а некие абстрактные лица. А когда все говорят, как Вася, значит, есть кто-то, кто сказал: «Говорить, как Вася. А все пасти, говорящие что-то другое, — заткнуть». Но это называется предвоенная ситуация. Значит, говорится: «В 2028 году будем воевать» — «В 2029-м…» — «Да что вы, в 2027-м!»
Даже если никто не будет, но это говорится, это значит, вся машина определенного материального производства начинает складываться определенным способом. Эти 5% надо тратить, эти заводы надо продолжать развивать, на них надо что-то производить, то, что произведено, надо где-то использовать. Это раз.
Второе. Входит Молдавия в Румынию или не входит — это ее беда. Она хочет быть уничтожена — она будет уничтожена. Молдаване хотят стать людьми второго сорта — они ими будут, румыны это умеют. Румыны — с глубоким уважением к румынскому народу, тем не менее должен сказать, что, как показала практика, — они воюют плохо. Они каратели хорошие и спецслужбы не худшие. А с войной у них дело не ахти. А вот этот расовый подход, при котором молдаванин — это существо третьего сорта… Этого молдаване хотят — они это испытают на себе — все, включая элиту молдавскую, которая так туда рвется. То, что у президента есть румынский паспорт, еще не означает, что ее не будут считать вторым или третьим сортом. Хотя это их дело.
Но есть Приднестровье. Если что-нибудь там шевельнется всерьез, то это сотни тысяч людей. Это наши соотечественники. Это люди, которые все это время были за нас. Которые понесли тяжелые утраты на этом пути. Даже если кто-то подумает, что в этом вопросе можно пойти на уступки Западу с тем, чтобы какое-то время выиграть, — не факт, что издержки таких уступок не будут выше приобретений.
Я не буду перечислять эти издержки. У нас более или менее сейчас нормальный, провластный, слава богу, климат. Кому-то хочется его сдвинуть? Зачем?
Дальше — много раз говорил, имею на это право — Армения, когда затевалась с Карабахом, начала этими своими заходами разрушать Советский Союз. Я это помню — «Арцах, миацум, анджатум, забастовка, забастовка!» Я был в Карабахе, когда Вольский являлся, так сказать, нашим проконсулом там в конце 1980-х годов. И это само по себе было крайне проблемно. Но тогда в этом был элемент национального подъема, жертвенной любви к национальному культурному очагу. Сколько бы в этом — в разрушении большой страны — ни было плохого, в этом было и хорошее. И сам Карабах был как-то почище матери-Армении в некоторых смыслах. Но она же его, избрав Пашиняна, предала просто самым подлым способом. Еще о подлости этой мало сказано. Поставки вооружений в Карабах во время 44-дневной войны 2020 года Армения срывала. Она делала все, чтобы там была бойня, чтобы сначала там вместо мира устроили войну, а потом эту войну проиграли. И она выбрала человека, про которого уже все знают, что он азербайджанско-турецкий агент. Ну все! Поэтому Армения, которая так себя повела, Армения, которая хочет стать большой шашлычной, она будет обречена на новый геноцид. Это то, что есть. Поэтому вот эту карту давайте отодвинем и сделаем вид, что ее нет. Но русско-турецкие отношения есть. И Азербайджан есть. И очевидное собирание турками некой очень большой конструкции существует.
Эта конструкция может быть дружественной по отношению к России? А как она может быть дружественной? Пусть кто-нибудь расскажет. Если это великий Туран, то его частью являются Башкирия, Татарстан, Удмуртия и еще бог знает что — это очень крупная конструкция, вплоть до Якутии. Дальше начинаются связи всего этого с Японией. Дальше возникает концепция Большой Центральной Азии, в которую включается Азербайджан, то есть Турция. Значит, со всех сторон нас обступает реально нечто, что, дай-то бог, наша дипломатия сумеет удержать от перехода в прямую конфликтность.
Нет слишком большой цены за то, чтобы удержать это все. Особенно сейчас, когда уже есть Украина. Но это же происходит, происходит при поощрении этих людей. Средняя Азия будет местом конфликта между Китаем, Турцией и какими-нибудь радикально исламистскими силами.
Израиль. Когда я первый раз туда приехал — шел еще 1994 год, по-моему, меня беспокоил рост фашистских тенденций в мире и халифатизм. Но это было все же государство почище Европы, поблагопристойнее, поскромнее, с каким-то внутренним военным духом и так далее.
Они превращали это все в малую средиземноморскую обжираловку на протяжении всех лет с 1994 года по вот сейчас — 30 лет они свой народ раскармливали и демилитаризировали. Потом сказали, что у них гигантская армия, и они расправятся с ХАМАС. Ну и как?
Офигительно отбомбили Иран, да? Ну сказать-то можно всё. Давайте я сейчас скажу, что мне 15 лет, и я как раз собираюсь переходить в девятый класс средней школы. Мало ли что можно сказать? Ну ясно же, что не справились. А почему не справились? Потому что ты имей сколько угодно оружия, но если ты создал обжирательное население и у тебя гей-парады в Иерусалиме, то ты не можешь воевать по-настоящему. Нужно это или не нужно, ведется эта война как бы правильно или совсем неправильно — это вопросы десятого порядка.
Ясно было, что они хотели зачистить всё. Так они зачистили? Нет. Им помог господин Трамп? Господину Трампу нужны арабские деньги. А что такое арабские деньги? Это палестинское государство. А что такое палестинское государство? Это смерть Израиля. Значит, на Ближнем Востоке что-то такое набухает. Хорошо, если этого не будет, а будут Авраамические соглашения — видите, я заставляю себя не смеяться. Эти субъекты Авраамических соглашений хотят видеть евреев в том же концлагере, в котором хотят их видеть субъекты неавраамических соглашений. Это всё одно и то же. Ну просто по лицам видно. А других нет.
Но оставим это в стороне. Зато они получат Турцию. А они не слышат, что Турция говорит, что Иерусалим — это турецкий город?
Итак, они получат Турцию. Они могут получить арабов или Турцию. Но бесконечно будут зацикливаться на Иран, с которым им нечего разбираться, незачем. Абсолютно.
А все, что происходит у них, — это обжираловка, гедонизм, турецкий фактор развития доминирования… Что такое были Голанские высоты? Это было место, где летали мухи и всё. Что это будет теперь? Значит, они получают все это в одном пакете с прошением, чтобы Нетаньяху не судили. Замечательный результат. Великий. Триумфальный. Полученный с помощью Трампа.
Куда ни посмотришь, всюду все напрягается в военном смысле. Они уже разбились на кланы, сами эти американцы. Почему Рубио нужно, чтобы была Венесуэла? Потому что у него есть спонсоры кубинские, венесуэльские и прочие, живущие в Майами. Он хочет их деньги на будущую выборную кампанию.
А Вэнс хочет другие деньги на эту кампанию. А антиизраильская группа, известные блогеры, взяли катарские деньги и теперь дуют в антиизраильскую дуду. Но есть те, кто дует в израильскую дуду. А там уже в этой каше сидит Трамп.
Что он именно написал тогда… Как говорил Василий Иванович Чапаев [в фильме], «на то, что вы тут говорили, — наплевать и забыть. Теперь слушай, чего я буду командовать».
Трамп уже находится в состоянии, когда он ведет себя как абсолютный император мира, однако всё под ним шатается. Много раз я говорил, что когда наши либералы прозападные, говорящие к тому же, что они державники (что для меня крайне сомнительно, но… люди говорят, почему не поверить?), утверждают, что они договорятся с Западом, потому что договорятся с Трампом, так Запад и Трамп — это диаметрально противоположные вещи.
Договориваясь с Трампом, они договариваются с завтрашним подсудимым. А когда он будет под судом глобалистического сообщества, то вряд ли все его договоренности с нами будут оставаться в силе.
Я не против этих договоренностей. Он дядька не вполне стандартный. Есть такие республиканцы, которые считают, что когда возникнет президент Европы, он и будет Антихрист, и это начало Армагеддона.
Все это эмигранты из Европы. Эмигранты — могут ли любить место, откуда они уехали? Это очень сложный вопрос.
Но отдать он эту Европу не может. А стравливать ее с русскими — можно.
И тут мы переходим к главному пункту этой оборонной концепции. Чем плоха Европа? Тем, что она либеральная. А она должна стать ультраправой. Так конечно, если 5% бюджета — на войну, если все мобилизуются, заводы строятся, так под это нужны люди Рейха.
Анна Шафран: То есть прежняя концепция уже не работает.
Сергей Кургинян: Не работает. Да он говорит: убирайтесь, вонючие либералы, мы вас прогнали из Америки. Как прогнали, это отдельный вопрос. «Теперь вон из Европы! Мы не будем разговаривать».
Вэнс это говорит уже абсолютно четко. «Мы хотим ультраконсервативную Европу». Эта ультраконсервативность тоже очень относительна. Они по меркам каких-нибудь 1950-х годов умеренные.
Но хотят именно их, то есть хотят оружие в Европе, милитаризацию ее и милитаристов у власти. Не педиков, которые боятся, что снаряд просвистит, а милитаристов, которые скажут «Drang nach Osten». И в Японии они их хотят.
А там напрямую идет разговор, если вы нас оставляете, — о, наконец-то! — то есть деоккупируете, и потом выталкиваете вправо, так мы с радостью пойдем, и вы получите Рейх и Японскую империю. Плюс Туран. Значит, у всего этого возникает некий контур, добавлением к которому является китайский вопрос. Латинская Америка для американцев — доктрина Монро. Но китайцы уже везде! Они в Эквадоре и Венесуэле. Они с левыми и правыми. Они строят порты, финансируют все что угодно. Их надо оттуда выгнать? И из Африки их надо выгнать? И из Юго-Восточной Азии их надо выгнать? А как это произойдет? Никто воевать не будет, все будет мирно? Но это такая демагогия… Нет американского лидера, который может хотеть, чтобы не лилась кровь.
Вопрос, какая кровь должна литься. Такая, другая, пятая-десятая, вьетнамская или какая-то. Всегда и все хотят, чтобы она лилась. Все они внутренне очень кровожадные. Это такой политический геном. Да, поэтому в ход пущена демагогия, что надо остановить кровопролитие. Сначала надо нацепить маску овцы, заблеять и сказать, что ты хочешь мира. Но когда ты волк, вот такой волчара, ты смотришь, как волчара, и говоришь: «Хочу мира. Не хочу, чтобы кровь лилась», — очень это неубедительно, некрасиво. Но в принципе все проникнуто этим духом.
Потом Пит Хегсет, зашитый алкоголик с блогерско-спецназовским прошлым, который у них руководит министерством войны, он же тоже выступил, он уже сказал, какая будет армия. Я говорю то, что все знают. Он же сказал, что эта армия будет мочить всех. Всех, кто шевелится. Он же именно это сказал. И сказано, что Америка осуществляет гонку вооружений.
Сегодня мы живем в мире, где все лидеры говорят, что у них есть только национальные интересы. И эти национальные интересы, соответственно, носят ситуативный характер. Кому с кем выгоднее, с тем и дружит. Значит, никто никому не верит. Китайцы не верят нам. Мы им. Вьетнам думает: лучше ему с Америкой, которая его бомбила, да так, что до сих пор там уродства в чудовищном количестве как результат распыления «Оранжа», или с китайцами, которые тоже к ним не ахти. Средняя Азия думает, какой все-таки учить язык: китайский, турецкий или английский? Весь мир набухает, а посреди всего этого дела бла-бла-бла, что все, конечно, будет очень мирно, но мы не допустим, чтобы кто-нибудь подошел к уровню даже регионального доминирования. Никто не будет доминировать, даже в регионе. То есть русские будут воевать с украинцами, еще с кем-нибудь, будет все время все шататься, а мы будем над этим шатанием и будем управлять процессами.
Кто ты такой, чтобы ими управлять? Ты говоришь, что у тебя главная стратегия — это чтобы мигрантов не было. А что будет? Ну мигрантов не будет, что будет? Ты заполнишь страну белыми правильными протестантами, фермерами, готовыми в любой момент сражаться за Америку, да? Уже нет этой Америки. Ты какую Америку хочешь сделать great again? Ее развратили, раскормили, отперверсировали, создали там черт-те что. Она живее, чем Европа, люди более религиозные, они видят, что какое-то совсем дерьмо идет, а кого-то надо выбирать — ткнули в Трампа. Теперь они увидят, что их спаситель не Трамп, а их, белых правильных протестантов, не так много. Америка прекращает эти ассимиляционные потоки, которые были, этот плавильный котел? Отменяет концепцию плавильного котла? А какую концепцию она создает? Белых-то ты откуда возьмешь? Они у тебя не рожают. Ты интеллектуально всегда существовал за счет приезжающих к тебе мигрантов. Вся концепция была в том, что во всем мире должно быть хуже, чем у тебя, тогда к тебе потекут деньги и люди — индийцы, кто угодно — и они будут тебе на компьютерах шпарить.
Теперь ты говоришь, что этого не будет. А что будет? Мало же сказать мигрантам «нет». Ты скажи, чему «да». А тут-то, конечно, кишка слаба. Очень раскормленная страна. Концепция простая: как только Америка теряет авианосцы и печатный станок, она с первого места переходит не на второе, а на четвертое. А когда она переходит на четвертое — это социальная катастрофа. А когда это социальная катастрофа, то все это раскормленное население возбухнет так, что мама не горюй. Причем с оружием в руках. И черные, и белые, и кто угодно.
Значит, этого допустить нельзя. Ты либо доминируешь, либо гибнешь. А никто этой гибели не хочет, ему гибель не заказывали. Ему заказывали great again. Концепция американского господства утверждена. А как именно в перечислении говорится, над кем будем господствовать — это другой вопрос. И даже если кого-то радует, что Россия не указана в виде врага, то я готов поддержать тех, кого это радует. Но только ведь вопрос заключается не в том… Что значит, вы будете с ними? Они умеют только грабить. То есть вы хотите, чтобы они вас (нас) ограбили. Почему? Потому что у кого-то уже американские паспорта? Но это же не будет одобрено нацией. И президент недавно снова сказал, что мы возвращаемся к самодостаточности, вот прям только что. Значит, американцы помогут нам вернуться к самодостаточности? Я вас умоляю!
Если американцы помогут нам вернуться к самодостаточности, взятию нами контроля над тем, что является, безусловно, нашим задним двором, если они помогут нам еще укрепить армию и все прочее, то дальше вопрос, зачем они это будут делать? Для того чтобы мы с кем-то воевали? Мы готовы воевать с Народно-освободительной армией Китая? Нет же? Значит, все эти разговоры, какие вы хорошие, во-первых, построены так, что если слово «хорошие» из них вычесть как общий фон, то там видна русская смерть. Во-вторых, идут дела, которые всегда важнее любого бла-бла. А они идут. В-третьих, он ничем не управляет в стратегической перспективе. И когда говорится, что его договоренности с русскими будут иметь железобетонный характер на протяжении столетия, то это просто смешно. Их выкинут в мусорный ящик, как только его посадят в тюрьму. И всё.
Значит, в этом смысле все, что мы можем, это пудрить мозги. Говорить: «Да, давайте, пудрите нам, а мы вам». И наступать, как мы и делаем, на соответствующем театре военных действий. Постараться, чтобы других театров не было, и готовиться к гораздо более крупным неприятностям, чем те огромные, которые мы уже имеем. А готовиться к этому надо, надеясь только на себя, а не на чьи-то доктрины.
Анна Шафран: Сергей Ервандович, спасибо Вам большое за исчерпывающий анализ по поводу новой стратегии нацбезопасности США. Крайне прозрачно и популярно.
Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист, театральный режиссер и лидер движения «Суть времени» был сегодня с нами в программе «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда». До новых встреч!
Сергей Кургинян: Спасибо!
