logo
Отклик

К статье Сергея Кургиняна «О коммунизме и марксизме — 136» в № 324

Мобилизация человека

Поль Дельво. Радость жизни. 1937Поль Дельво. Радость жизни. 1937

В передовице 324-го номера газеты Сергей Кургинян пишет, что капитализм убивает живую жизнь, и что в обществе нарастает тотальное безлюбие. Капитализм убивает способность человека любить. В «Манифесте Коммунистической партии» об этом написано так: «Буржуазия, повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пестрые феодальные путы, привязывавшие человека к его „естественным повелителям“, и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного „чистогана“. В ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных».

Человечество, лишенное способности любить, превращается в мертвое общество и погружается в ад бездуховности.

Давайте попробуем понять, почему это так, и как из этого выбираться.

Для того, чтобы понять, что делать в ситуации утраты способности любить, нужно признать, что мы уже живем в мире, где способность любить почти утрачена, и нам нужно понять, что такое любить и научиться любить.

Зачем нам это нужно? Почему вообще так важно научиться любить?

Потому что любовь — это то, что создает ценность живого или неживого объекта для человеческой души. Это может быть сад, человек, родина, человечество, развитие. Если душа способна любить, то она ценит и дорожит объектом любви. Она хочет его защитить, сохранить, она заботится о его развитии.

Если же объекту любви угрожает опасность, то душа переживает страх потерять любимое. Если же она видит, как любимое гибнет, то ей больно. Боль и страх рождают в душе желание спасти любимое. В этот момент душа мобилизуется и начинает меняться и менять окружающий мир — возникает дух. Как только возникает дух, начинается спасение того, что ты любишь, — возникает действие. Чем сильнее боль и страх, тем активнее действует душа.

Вроде все просто. Однако, как показывает практика, это не работает. Или, точнее, работает, но не всегда. Но почему это так? Почему не всегда работает? И почему порой ослабевает или пропадает совсем?

Чтобы ответить на этот вопрос, попробуем спросить себя, что нужно для появления духа? Нужна душа и связь с ней, ведь человек должен чувствовать себя: что он хочет, что он любит, что он переживает. Если он не способен на это, то он и любить не сможет, и ничего вообще не будет делать. У Фромма неспособность человека чувствовать душу называется отчуждением от себя. То есть человек, который не может добраться до себя, не будет спасать любимое. У него его нет, а значит, и нет мотивации спасать то, чего нет.

То есть первое, что должно быть у человека — это душа и связь с ней.

Далее смотрим. Человек, способный чувствовать душу и ее устремления, может просто не уметь любить. Например, когда человек любит как инфантильное существо, как нарцисс. Такой человек любит только себя, а всех остальных рассматривает как средства любви к себе и проявления себя. Такой человек не умеет любить по-настоящему, как взрослый и зрелый человек, он не умеет отдавать, он не умеет понять, что чувствует другой человек, сопереживать ему. Значит, он не будет спасать то, что он любит, поскольку не любит и не переживает за любимое.

Поэтому второе, что должно быть у человека для борьбы — это способность любить, как взрослый человек. То есть способность быть взрослым, способность нести ответственность, способность любить что-то, отдельное от тебя.

Что такое любовь? Известный американский психиатр, психотерапевт Морган Скотт Пэк определяет любовь как волю «к расширению собственного Я с тем, чтобы питать свое — или чье-то — духовное развитие».

Эрих Фромм пишет, что полноценная любовь взрослого человека — это «активная заинтересованность в жизни и развитии того, что мы любим, любовь — это труд для кого-то и содействие его росту, что любовь и труд нераздельны. Каждый любит то, для чего он трудится, и каждый трудится для того, что он любит».

То есть человек должен уметь уделять внимание любимому и направлять свое желание на то, чтобы заботиться о нем, и только тогда он может полюбить. У него должен быть сформирован этот навык. Всё остальное либо влюбленность, либо зависимость, либо нарциссизм, не способный к состраданию и т. д.

Что еще нужно человеку, чтобы мобилизоваться на борьбу? Ему нужен ум. Без ума человек не способен различить опасность. Он, конечно, может увидеть прямую физическую угрозу и даже как-то среагировать на нее, но потенциальную, сложную, скрытую угрозу гибели любимого он усмотреть не сможет.

Однако просто ума здесь мало. Нужно понимание угрозы, то есть нужно переживание ее реальности, а не чисто логический вывод. Нужна вера в то, что угроза реальна и ужасна. Таким образом, нужно, чтобы человек не был туп, т. е. чтобы он потенциально мог рассуждать, и нужно, чтобы человек ощутил угрозу от того, что он узрел своим умом.

Что еще нужно человеку для того, чтобы захотеть бороться? Ему нужна честность перед собой и определенная смелость для того, чтобы посмотреть в глаза правде и не отвернуться, пережив ужас возможной утраты любимого и ужас встречи со своей неспособностью любимое спасти.

Таким образом, если кратко перечислить то, что необходимо иметь человеку для обретения духа, то получится такой список:

  • обретение связи с душой;
  • обретение способности любить что-то или кого-то, а значит, и сострадать, и заботиться;
  • обретение ума для того, чтобы разглядеть и пережить опасность;
  • обретение смелости, чтобы не отвернуться от опасности.

Начинать, конечно, необходимо с себя, ведь если ты сам не обрел мобилизацию, то как ты мобилизуешь других? То есть нужно разобраться в своей душе, в своей способности любить, в своем понимании ситуации и способности принять вызов.

Какие вопросы можно задать себе, чтобы начать разматывать этот сложный клубок проблем? Мне кажется, что первое, на что нужно ответить: «Что я такое?» Что я хочу, что я чувствую, по поводу чего я чувствую? Почему я это чувствую?

Ответив на эти вопросы, можно постараться понять, что я люблю? Почему я это люблю? Что я не люблю? Почему я не люблю?

Дальше нужно разобраться с тем, что я не понимаю в происходящем? Понимаю ли я, что и как угрожает тому, что я люблю? Понимаю ли я то, что произойдет с любимым, в случае если угроза будет реализована? Что я чувствую по этому поводу? Если я ничего не чувствую, то тогда нужно задаться вопросом: я точно люблю то, чему существует угроза? Если я не люблю, то тогда надо работать над своей способностью любить. Кроме того, может быть так, что я просто недостаточно представил себе то, что будет происходить с любимым в процессе гибели, и что я буду по этому поводу испытывать.

Далее надо понять, а не отворачиваюсь ли я от опасности? Нет ли соблазна просто отказаться от реальности и тяжести ноши взрослого человека и жить так, как будто реальности нет, скрывая от себя правду? Если это так, то надо бы бороться со своими страхами и брать штурмом страхи своей души.

Такова теория. Весь вопрос состоит в том, сможет ли человек все эти вопросы себе задать, ответить на них и изменить себя ради спасения того, что он любит? Или же он уже превратился в робота и не способен ни на что?