«Ум, воля, энергия, человеколюбие». Летчик-биограф рассказал о героине Валентине Гризодубовой
Красная весна продолжает публиковать серию интервью с Мстиславом Листовым. Мстислав Листов является председателем Общественной комиссии по увековечению имени В. С. Гризодубовой, летчиком-испытателем, автором фильма и книги о героине, ветераном боевых действий в Сирии.
ИА Красная Весна Благодаря чему Вы стали летчиком? Как ваша судьба оказалась связана с именем Валентины Гризодубовой?
Мы ведь родом из СССР… Тогда в каждом городском Парке культуры была парашютная вышка. Было 2000 планерных кружков, десятки аэроклубов по стране. Молодежь серьезно готовили к службе в армии: в авиации, в морфлоте, в танковых войсках. Фильмы были тогда для нас интересные, фильмы о войне мы ходили смотреть по нескольку раз, на дневные сеансы за 25 копеек. Меня в школах спрашивают: как вы стали летчиком?
Ребята, говорю: ходил в кино с друзьями смотреть фильмы и читал книги. Так и стал. Я летчиком, другой моряком, третий танкистом. Фильмы смотрели по интересам… Были и комедии отечественные и зарубежные, без секса, без мата и так далее, когда люди искренне переживали, смеялись. И песни были замечательные, музыка прекрасная была.
Кому надо доказывать, что советский кинематограф, при определенной его порой наивности, идеологизации, как говорят, до сих пор лучший? Миллионы людей сегодня смотрят советские фильмы, начиная с мультиков, с удовольствием.
Тут меня как-то пригласили в кинотеатре «Иллюзион» на ретроспективу фильма «Три героини» конца 30–х годов. Фильм Дзиги Вертова, знаменитого кинорежиссера. Это фильм о легендарном беспосадочном перелете женского экипажа: Валентины Гризодубовой, Полины Осипенко и Марины Расковой на новом самолете «Родина» из Москвы на Дальний Восток.
Я этот фильм и раньше видел, но, оказывается, я его видел в сокращенном варианте. Эпизоды из него показаны в фильме «Крылья», созданном в честь 40-летия перелета… Я поехал в «Иллюзион», полный зал народу. Выступает какой-то киновед, рассказывает про этот фильм. Оказалось, что фильм в три раза больше, чем я его видел.
После просмотра начинается обсуждение. Задают вопросы. Смотрю, он не может ответить на многие вопросы. И по перелету, и по тому, что дальше было. Зрители задают вопросы: а кто это такой, а кто этот, а кто другой, а как готовили перелет и так далее… А я же персонажей этого фильма почти всех знаю. Понимаете? Там по залу две девочки бегали с микрофонами слева и справа.
Я говорю: «Девочки, дайте микрофон». Дали мне микрофон. Я встал и начал отвечать на вопросы. Все вопросы сразу посыпались на меня, про киноведа-ведущего забыли. Потом он и сам мне стал задавать вопросы, визитку у меня попросил.
Понимаете, людям интересно, как тогда было. А я вот один единственный остался, который дружил с этими великими летчиками. Легендарные К. Арцеулов, М. Громов, Г. Байдуков, С. Анохин, В. Гризодубова, А. Грацианский, В. Аккуратов, И. Мазурук, К. Коккинаки, все родственники В. Чкалова, М. Ефимова, Н. Попова, В. Лебедева (самые первые русские авиаторы!), наследники Сент-Экзюпери, общался с выдающимися авиаконструкторами.
Назовите почти любую фамилию. Со многими был лично знаком. Я уже не говорю про Марину Попович, Игоря Волка, с которыми дружил 40 лет. Конечно осталось немало впечатлений… Я помню, когда последний юбилей Громова был, мне его знаменитая жена Нина Георгиевна (чемпионка Советского Союза по стипльчезу — скачкам с препятствиями) позвонила и говорит, приходи, поможешь нам завтра. Встречаем целый день, будут идти гости. Великий Громов, конечно, к нему в тот день все корифеи авиации пришли.
В том числе и мои начальники Школы летчиков-испытателей, военачальники ВВС, летчики-космонавты СССР во главе с Г. Береговым, замминистра авиапромышленности также… Это началось с утра и до самой ночи. А потом, через несколько лет я вспомнил, что у меня был с собой блокнот, и я в нем «по горячим следам» записывал всё… В конце юбилейного вечера мы уже сидели за столом, Громов, его дочка Софа — концертмейстер в консерватории, три музыканта, которые играли любимого громовского С. В. Рахманинова.
Он же обожал музыку, у него дома «Стинвэй» стоял, американский рояль знаменитый… И всегда, как и у В. С. Гризодубовой, вспоминали, пели, играли… За столом тогда я сидел с бывшим командиром 303-й авиационной дивизии, Героем Советского Союза, генералом Г. Захаровым. В его дивизию входил авиаполк «Нормандия-Неман».
В тот же день по горячим следам, память была хорошая, я взял и записал все, что запомнил от этой встречи. Я как-то автоматом это все записывал, как будто стенографировал. А когда утром прочитал, пришел в изумление.
Вот, например, сегодня по радио передавали: кто совершил первую посадку на авианосец на самолете Су? Первую посадку на самолете СУ совершил Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР Виктор Пугачёв. Ему же принадлежит честь открытия новой фигуры, которую вы все знаете, в одиночном пилотаже. И все люди слушают. Это называется «кобра Пугачёва». Слышали, наверно… Это когда самолет в горизонтальном полете резко увеличивает угол атаки (становится вертикально), почти останавливаясь на месте, затем плавно опускает нос и разгоняется до нужной скорости.
Но на самом деле это не «кобра Пугачёва», это «кобра Игоря Волка». Волк испытывал этот самолет на штопор. И однажды он ввел самолет в штопор, а самолет не выходит. Остались считанные секунды. В такой ситуации ты должен катапультироваться до 1000 метровой высоты. Это минимум. Потом не успеешь уже. Потому что большая скорость вертикального снижения от 50 и более метров в секунду. Игорь Волк, мой инструктор по школе летчиков-испытателей, тоже воспитанник В. Гризодубовой. И он рассказывал: не могу вывести из штопора.
И тогда у Волка интуиция сработала, рука как бы раньше сообразила (но это огромный опыт испытательной работы): он выключил тумблер автоматического сопровождения. Вопреки здравому смыслу. И вдруг самолет выполнил эту т. н. «кобру». И вышел из штопора. А называть позднее стали «кобра Пугачёва». Но на самом деле это «кобра Волка». Волк повторил, как положено в испытаниях, этот маневр дважды, и на земле детально всё описал… И это было уже введено в курс испытаний. А называть стали «кобра Пугачева». На самом деле это «кобра Волка».
Двигатель с управляемым вектором тяги (УВТ), то есть двигатель стоит на своем месте, но у него отклоняется сопло вниз на большой угол и за счет этого меняется положение самолета (он задирает нос почти вертикально, продолжая горизонтальный полет, пока летчик не вернет сопло в исходное положение, самолет плавно опустит нос и продолжит горизонтальный полет).
А Виктор Пугачев выполнил эту фигуру «кобру» на зарубежном авиашоу, кажется, в Италии при зарубежных корреспондентах… И журналисты сразу окрестили «кобра Пугачёва». А Пугачев не стал опровергать… Назвали бы Кобра Волка-Пугачева, что за проблема?
В.Пугачёв первым совершил посадку на авианосец «Адмирал Кузнецов» на северном флоте.
А что делал заслуженный летчик-испытатель Сергей Мельников, Герой Советского Союза, которого я тоже знал (мы дружили с его отцом Николаем Степановичем). Отец летчика, Николай Мельников, был доктором технических наук, профессором, отвечал за совмещение автоматического и ручного управление при испытаниях «Бурана» вместе с Игорем Волком. И отвечал за научную подготовку летчиков-испытателей-космонавтов. А его сын, Сергей Мельников, блестящий летчик-испытатель, совершил уникальнейшие посадки на наш авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов», ночью, да еще при сильном волнении моря. Это куда сложнее, чем просто совершить посадку днем. Но о нем вы не услышите.
ИА Красная Весна Однако о Валентине Гризодубовой память хорошо сохранилась со времен Великой Отечественной войны… Расскажите, пожалуйста, как она стала летчицей, а потом еще и депутатом?
Детство Валентины Гризодубовой прошло в Харькове. Родители были люди небогатые, мать — модистка, обшивала харьковскую знать, отец — слесарь, электро-механик, изобретатель-самородок… В фильме «Летать завещали России» (который озвучил В. Тихонов) мы при съемках в Харькове воссоздали в точности рабочее место отца (в их доме, жилище состояло из комнаты на первом и цокольном этажах), но в доме был рояль!
Гризодубова много читала, пользовалась книгами библиотеки прадеда, деда и отца… Была спортивной девушкой, ездила на велосипеде, научилась управлять автомобилем, который собрал отец, ну и, конечно, стала первой пассажиркой на самолетах своего отца, известного харьковского авиаконструктора, в три года, привязанная ремнем за спиной отца.
В 1908 г. однажды он увидел кинохронику «Патэ-синема» (мы, кстати, были на киностудиях «Пате» и «Гомон» в Париже при сьемках сериала фильмов «Крылья отчизны», смотрели уникальные кадры о нашей авиации, но, увы, купить не смогли, не дали денег). Так вот отец Гризодубовой выпросил у киномеханика два кадра (!) с полетами братьев Райт и на основе этой «документации» стал создавать свои самолеты. И не только самолеты, но и двигатели к ним, что еще сложнее, чем самолет (поскольку купить их не позволял его достаток).
Было много проблем, срывов и неудач, помогали только два друга. Чтобы купить колеса пришлось устроить платную выставку своего творения пришлось напечатать афишу, тогда народ повалил, что-то насобирали. На фото того периода сидят отец и мать на построенном аэроплане, а у отца оторвавшаяся подошва ботинка перевязана бечевкой.
В своем фильме «Летать завещали России» мы воссоздали с максимальной точностью первый взлет и полет Степана Гризодубова над Харьковом в 1913 году. Благодаря Валентине Степановне удалось добиться разрешения на съемку с маленького вертолета Ка-25 взлета с харьковского ипподрома (ранее скакового поля), но взлетать-то надо было по-самолетному, да на скорости 60 км в час, как взлетали самолеты того времени. А над полем харьковского ипподрома были поперек скакового поля над его серединой протянуты провода для табло тотализатора… Нам с пилотом вертолета пришлось ногами измерять дистанцию взлета, чтобы при взлете по-самолетному не зацепить эти провода. Это потом очень рассмешило Валентину Степановну, но эпизод получился прекрасным, все как было на самом деле: взлет, полет над окрестностями города и посадка (тоже по-самолетному)!
Поэтому нет ничего удивительно, что самый первый полет трехлетней Вали, привязанной ремешком к спине отца, стал прологом к ее профессии летчика, инструктора, воспитавшей 86 пилотов, среди которых и первый дважды Герой Советского Союза в годы войны, прославленный ас Борис Сафонов.
Уже обучаясь в Харьковской консерватории у известных педагогов и в Технологическом институте, она неожиданно для всех оставила учебу и поступила в 1927 году в первый харьковский аэроклуб, после окончания которого закончила Пензенскую летную школу и получила направление (в 1929 г.) в Тульскую летную школу летчиком-инструктором… Вся ее дальнейшая деятельность оказалась неразрывно связана с советской авиацией.
В годы Великой Отечественной войны с самого начала Валентина Гризодубова — командир экипажа в Московской авиагруппе особого назначения по выброске десантов в тыл противника. А в мае 1942 года приказом Сталина она была назначена командиром 101-го авиаполка Авиации дальнего действия (АДД) в звании подполковника — мужского полка, то есть это 300 мужчин и командир женщина. Притом ей было поручено сформировать и полк, и батальон обслуживания.
ИА Красная Весна Если выделить ее главные черты характера, то что бы вы назвали?
Самый великий летчик Советского Союза Михаил Громов когда-то сказал: «Если будут писать книгу о Гризодубовой, то ее надо назвать: „Ум, воля, энергия, человеколюбие“».
Командир полка — пианистка, которая после выполнения боевых заданий при наличии инструмента играла своим летчикам, снимала, как говорится, у них стресс…
Гризодубова при жизни со всеми отрицательными персонами и явлениями воевала, добивалась восстановления справедливости, в лицо говорила правду, в том числе с трибуны Верховного Совета ССР, депутатом первого созыва которого была с 1937 по 1946 год… Отстаивала, спасала, кого-то выручала из лагерей, добивалась их восстановления в правах… Это она по сути спасла С. П. Королёва, добиилась пересмотра его дела, он в это время умирал в лагере за Магаданом.
ИА Красная Весна А в чем заключалось спасение Королева?
Гризодубова узнала, что его посадили, от его матери М. Н. Баланиной, пришедшей к ней однажды вечером в 1939 году с просьбой о помощи.
Тогда Валентина Сепановна сразу же позвонила Л. Берии. Его не оказалось на месте, она обратилась с письмами к Председателю Военной коллегии Верховного суда Ульриху и не только… Написала письмо с просьбой о пересмотре дела С. П. Королёва и М. М. Громов, когда к нему также обратилась мать Королёва, но сначала посоветовался с Гризодубовой и после этого также написал письмо в защиту. После вмешательства В. С. Гризодубовой, опуская подробности (они описаны в книге дочери Н. С. Королевой «Отец»), Сергей Королёв был спасен из Гулага с прииска «Мальдяк» на Колыме… Далее работал у Туполева вместе с В. П. Глушко — испытывал двигатели, затем уже вернулся к ракетам и стал главным специалистом, в конце войны был направлен на заводы ФАУ в Германии в группе под руководством генерала Г. Ф. Байдукова.
Впоследствии семья Королева приезжала на все юбилеи Гризодубовой на поклон за отца, мужа, сына. Правда Валентина Степановна, с ним перестала общаться после освобождения, из-за того, что он развелся с первой женой К. М. Винцентини. Она же с матерью С. П. Королева боролась по-своему за его освобождение. Восстановили они отношения только в дни полета Юрия Гагарина, это произошло на торжественном вечере в Большом театре. И они общались до самой гибели С. П. Королева.
Причем она, узнав однажды о его проблеме со здоровьем, убеждала обратиться к известному врачу, лечившему летчиков-испытателей ее организации, которой она руководила после войны… Но он лег в клинику к Министру здравоохранения, академику Петровскому Б.В. со всеми из этого последствиями. Об этом было написано в главе книги знаменитого хирурга, лауреата Ленинской премии, Ф. Г. Углова. Углов приезжал из Ленинграда в Москву (я открывал ему дверь) и подарил ей свою книгу «Сердце хирурга», в которой подробно был описан этот трагический случай.
В квартиру В. С. Гризодубовой в этот вечер были приглашены два заместителя Главнокомандующего ВВС СССР, генералы Б.Ф Корольков и В. В. Решетников. Меня как самого молодого обязали вслух прочитать главу из книги, которая был посвящена гибели С. П. Королева. Потом эта книга пропала из домашней библиотеки, а в переизданной позже книге впоследствии эта глава таинственно исчезла. Даже в той версии книги, что мне позднее подарила племянница Ф. Г. Углова, изданной якобы без купюр...
Человек высочайшей культуры, прекрасная музыкант, пианистка, великолепный оратор, красивая женщина, умная, влиятельная — Гризодубова всю жизнь боролась со всеми. Начиная от бюрократов местного разлива до крупных фигур НКВД — Абакумова, Ягоды и позже Л. Берии.
Про Берию. Однажды она ему сказала в глаза, что она о нем думает. Молодая была. Надеюсь, что это будет эпизод в книге, и еще один, о чем, надеюсь напишу.
Она была депутатом Верховного Совета. Первого созыва. Это 37-46-й годы. Из-за войны. И Берия тоже депутат Верховного Совета. Он Нарком госбезопасности. Она идет по коридору Верховного Совета в Кремле. По этому длинному коридору. Навстречу идет Берия. Поравнявшись останавливается и говорит: «Валентина Степановна, что вы там обо мне сказали Шкирятову?» (Шкирятов — это председатель партийной комиссии ВКПб. Огромная величина по тем временам).
Валентина Степановна мне говорит: «Я сразу поняла, что если я сейчас начну как-то отнекиваться или что-то говорить экспромтом, то все, конец». И отвечаю: «Я сказала Шкирятову, что вы небольшого роста, лысый, в пенсне, а говорите, что горный орел, прямо мания величия». Он криво улыбнулся и говорит: «А вы шутница, Валентина Степановна». Повернулся и пошел. Последствий не было.
Мы как-то с ней ночью сидели и разговаривали, уже в конце ее жизни. «Я вот думала, почему меня Берия не убрал?» Не только за это. Ее было за что убирать. Когда она выступала, многие там за сердце хватались. Задумалась и сказала, что в те годы авторитет В. Чкалова и ее был настолько велик в народе, что ее не тронули.
ИА Красная Весна Она критиковала власть? В каком направлении?
В разных направлениях… Ей, как депутату Верховного Совета СССР шли сотни писем, на конвертах были подписи «Москва, Кремль. Сталину и Гризодубовой». Она говорила и о репрессиях. Она Ворошилову написала: «Климент Ефремович, сожгите Знаменку и БУР. Вы покроете себя позором». БУР — это был барак усиленного режима в 30-е годы для тех, кого осуждали по 58-й статье, или тех, кто были под следствием. Она открыто это написала. Ну, как ее за это полюбить-то? Если она такие вещи пишет. Но Сталин к ней хорошо относился.
Помощница Гризодубовой в Верховном Совете СССР Виноградова мне рассказывала, что Гризодубова получала писем больше любого депутата. Когда люди к ней приходили, она звонила матери: «Мама, сейчас придут от меня люди, накормите, напоите, оденьте, как сможете, а я буду добиваться пока всего, что нужно». Когда Гризодубову наградили второй звездой, в «Советской России» вышла моя статья на всю полосу о Гризодубовой В.С. Я у многих тогда взял интервью, начиная с Терешковой, с короткими воспоминаниями, включая три письма матери Королёва, подлинные, они у меня хранятся.
Она людям нередко отдавала свои деньги, у нее часто на обед не хватало, приходилось занимать. Ну, где вы сейчас такого депутата найдете?
ИА Красная Весна Расскажите, как строилась послевоенная жизнь Гризодубовой, как она относилась к близким людям?
Обычно она домашние приемы устраивала, на светские приемы она не ездила уже много лет. Раньше, после войны, до 50-х годов, может быть, она еще выезжала, а в 60-е уже дома работала, и к ней приезжали. Или на своей «Волге» она приезжала к министерству, если ей нужно было с министром встретиться. Заезжала во двор министерства, министр спускался к ней в ее «Волгу», садился, они решали вопрос в машине.
Потому что ей ходить трудно было уже. Она блестяще водила свою машину, но подниматься ей было трудно на этажи. Поэтому ее оружием был только обыкновенный телефон, сотового тогда не было. И куча алфавитных книжек, в которых, по-моему, весь Советский Союз был переписан. Любому могла позвонить… Любой глава района, муниципалитета (как сейчас говорят, города), председатель Моссовета, глава районного отдела МВД. Городской отдел МВД. Всероссийский отдел МВД. Министерство МВД. Еще КГБ. Председатель КГБ Андропов, Чебриков, замы…
Ну и так далее. Везде у нее эти алфавитные книжечки лежали. Перед ней на банкетке всегда алфавитные книжечки лежали. Телефон, а рядом эти книжки. Звонила и ставила пометки. Однажды я взял одну книжку и спросил: «Вот тут написано: генерал такой-то. А справа вы пишете карандашиком: ДОМ. — Что такое ДОМ? Она на меня посмотрела с улыбкой: „Дуб особой мощности“. Чтобы запомнить, что я уже с ним говорила, а он дуб».
Кому надо, говорила она, я иногда рассказываю, как я освобождала Королева. А это история очень исключительная. О ней никто не знал, во-первых. Во-вторых, она давала этим понять, что, если нужно, она пойдет куда угодно. Некоторые сразу понимали, что лучше с ней не спорить.
Собственно, корысти у нее никакой не было. У нее было два платья. И черный ободок на голове — легендарная испанка Долорес Ибаррури его ей подарила лично. Она этот ободок всегда носила. Они дружили с Ибаррури.
Ведь В. С. Гризодубова была первым председателем Антифашистского комитета советских женщин. Комитет был создан 7 сентября 1941 года. И всю войну комитетом руководила Гризодубова, до 1946 года. А потом там была Попова. Потом была Терешкова.
Валентина Степановна была очень красивая женщина, и в 50 лет тоже. Я ее видел только с 70-х годов. Ей регулировку гормональную сбили, когда облучали от дифтерии, и она пополнела сильно. Но машину водила блестяще. И от нее все милиционеры в Москве шарахались.
Валентина Степановна в 1963 году давала интервью, о полете Терешковой полетела, и я когда увидел на экране это интервью, просто прирос к месту. У нее явно был просто гипнотический взгляд.
И она так вот работала в основном дома и с утра до ночи. Мы с ней утихомиривались только в три ночи, в четыре утра. Она еще поспать могла, а мне-то на работу надо. Но я уже настолько привык, молодой был.
Мы иногда с ней могли пойти к роялю, помузицировать — у нее ведь за спиной Харьковская консерватория. Однажды сидим мы часа в два ночи, и она мне говорит: обернись-ка, из шкафа достань мне папочку такую-то. Я поднялся, много папок стояло. Стол, полка. Достал папку, дал. Сам сижу на такой маленькой табуреточке. Она сидит, прочитает бумагу, рвет, и в корзинку. Прочитает бумагу, рвет так, на четыре части, и в корзинку.
Я смотрел, смотрел тупо на это, а потом говорю: а что это вы рвете? Она говорит: «Это письма с фронта. Кому они нужны?» Я говорю: «Что?! Письма с фронта?» Я знаю, что с ней спорить не надо. Тихо встал, взял корзинку с порванными письмами, пришел на кухню, открыл мусоропровод, толкнул его, чтобы он звук произвел большой. Взял газету, на газету высыпал письма разорванные, свернул и засунул себе в дипломат. А на следующий день на работе все это взял и склеил. И когда в январе 1986 года в газете «Советская Россия» вышла моя статья «Крылатая жизнь», в ней специально разместили и окантовали письма Гризодубовой с фронта. Пять писем, восстановленных мной. Она искренне считала, что это никому не интересно.
Я утром прихожу и говорю: Валентина Степановна, я вас поздравляю. Она разворачивает газету, всю страницу читает и видит эти письма с фронта. «Ах ты, сукин кот, все-таки не выбросил! Давай морду сюда!». Поцеловала и стала читать…
А уже днем приехал зампредседателя Верховного Совета РСФСР Орлов. Приехал знаменитый генерал Г. Ф. Байдуков, Герой Советского Союза, который с В. Чкаловым перелетал через Северный Полюс в Америку. Лётчик-космонавт СССР Севастьянов В.И., заместитель Цыбин П.В. и сотрудники С. П. Королева… Приехали летчики-испытатели, а также из наградного отдела ЦК КПСС…Торжественно вручили вторую золотую звезду, сохранились фотоснимки этого события.
Притом это письма мужу были с фронта. Пять писем, коротких писем. Но эти письма объясняют очень многое. К тому, что я нашел в архивах уже много лет спустя. Ее письмо трагическое Сталину, там написано такое, чего я никогда не знал даже, и никто этого не знал…
ИА Красная Весна Была реакция на какую-то несправедливость по отношению к ней?
Она в письмах пишет, что ее как раз пытаются господа мужчины всячески ущемлять, переманивать под любым предлогом, лишь бы она не была вместе с ними, командиром полка. Она была единственной женщиной, которая командовала мужским бомбардировочным полком дальнего действия. Все остальные три полка были женские или смешанные. В. Гризодубова и М. Раскова письменно обращались к Сталину, чтобы организовать эти полки. Это принято приписывать одной Марине Расковой, но на самом деле она была не одна.
Гризодубова была блистательной летчицей. И это не мои слова, а Михаила Громова, который является авторитетом номер один в авиации.
(Продолжение следует…)
