Дружба дружбой, а денежки врозь
Обзор ключевых событий прошедшей недели
Операция «Экспроприация»
Еврокомиссия, возглавляемая Урсулой фон дер Ляйен, наконец-то изыскала в недрах европейского законодательства бюрократическую лазейку, позволяющую раз и навсегда присвоить российские активы в Европе. Как отмечает Financial Times, до сих пор любая страна — член Евросоюза, воспользовавшись своим правом вето, могла разрушить всю конструкцию европейских санкций и вернуть России доступ к ее имуществу, поскольку заморозка наших активов в рамках означенных санкций должна была продлеваться каждые полгода при единогласной поддержке всех членов. А строптивая Венгрия и примкнувшая к ней Словакия, чьи экономики драматически зависят от российских энергоресурсов, стабильно голосовали против.
И вот евроюристы обнаружили в договорах об объединении в Евросоюз пункт, позволяющий обходить требование единогласного принятия решений, а именно — в случае серьезных экономических потрясений. Для таких исключительных ситуаций законодательство ЕС разрешает принимать решение (очевидно, выгодное евробюрократам в данный конкретный момент) квалифицированным большинством (две трети голосов). Российско-украинский конфликт же, по мнению Брюсселя, как раз и относится к этой категории.
«Брюссель предлагает использовать это для бессрочного блокирования резервов России до принятия аналогичного активного решения о снятии блокировки», — говорится в материале.
Формулировка звучит очень многообещающе: заморозка российских активов продлится до «улучшения экономической ситуации в ЕС». То есть, по сути, вечно, поскольку улучшения экономической ситуации в Европе можно ожидать только в двух гипотетических случаях: либо Европа внезапно образумится и восстановит экономические и дипломатические отношения с Россией и к европейцам вновь потекут дешевые российские энергоресурсы, либо Европа кого-то ограбит. А главный кандидат на ограбление здесь опять-таки Россия, но, как все понимают, в этом случае возвращать будет нечего и некому.
Вряд ли для кого-то будет большим открытием, что украинский конфликт для Европы и США стал долгожданным поводом добить Россию, которую они не добили в 1991 году. То, что СВО никак не касалась Европы, и то, что Европа сама добровольно и страстно включилась в нее, вводя санкции против России и поставляя оружие украинцам, евробюрократы застенчиво вывели за скобки: иначе невозможно объяснить, почему вдруг вину за «экономическое потрясение», ими же и созданное, возложили на российские власти и народ.
Как говорилось в известной басне Крылова, «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». А уж какой формальный повод подыскать, чтобы сервировать виноватого к столу хищника — дело десятое. Вот его и подыскали — тем более что стол давно накрыт.
Последствий у этой юридической казуистики два. Первое, которое наши российские эксперты склонны недооценивать, больше концентрируясь на втором, — это трансформация самого ЕС. Собственно, первые признаки этой системной трансформации для обхода бюджетных ограничений появились во время COVID-19. Теперь же Брюссель закрепляет отказ от равноправия всех членов и права вето в рамках объединения. Поскольку ЕС изначально задумывался как франко-германский альянс, который должен был подмять под себя остальную Европу, то рано или поздно Германия и Франция должны были заявить свои претензии на верховенство в том или ином виде. В конце концов, сателлитов из Восточной Европы звали в ЕС и кормили не для того, чтобы они мешали Берлину и Парижу реализовывать свои планы.
Впрочем, часть экспертов небезосновательно считает, что франко-немецкий Союз угля и стали, из которого вырос Евросоюз, да и сам Евросоюз — это проект ползучей ремилитаризации Германии и восстановления немецкого контроля над Европой, при котором французам в лучшем случае будет уготована второстепенная роль. Поэтому, на наш взгляд, и немецкую ремилитаризацию, перешедшую из ползучей в активную стадию, и процесс трансформации Евросоюза под руководством немки фон дер Ляйен следует рассматривать в одном пакете.
Отметим, что большинство российских комментаторов видят в попытках Брюсселя конфисковать российские активы попытку изощренного самоубийства. Дескать, это разрушит существующие механизмы расчетов и подорвет доверие инвесторов к Европе в принципе.
Так, например, против экспроприации наших активов выступили Euroclear, Европейский ЦБ и даже МВФ, который по факту контролируется США. Говорится примерно следующее: мол, мировое сообщество еще можно было убедить, что временный арест средств — это такой допустимый вид санкций, а изъятие сверхдоходов — налог, но вот де-факто конфискация самих активов — это перебор.
Напомним, речь идет о 210 млрд евро, в основном находящихся на счетах бельгийского депозитария Euroclear. Этот финансовый институт действительно крайне заинтересован в сохранении своего клирингового бизнеса, который может сильно пострадать, если Россия, в качестве ответного шага, экспроприирует принадлежащие Euroclear средства примерно на 19 млрд евро. При этом из хранящихся у него российских 210 млрд лично Euroclear не достанется ничего. Протестуя против подобного решения Брюсселя, руководство Euroclear буквально озвучило слово «экспроприация».
А премьер-министр Венгрии Виктор Орбан пошел дальше и назвал экспроприацию российских активов в обход единого голосования «объявлением войны». Ну что ж, если это объявление России войны средствами экономики, то на войне как на войне, и печалиться по поводу подрыва доверия к европейским финансовым инструментам уже поздно и даже бессмысленно. Недаром же под разговоры о том, что Россия якобы готовится к нападению, Европа вкачивает огромные средства в свой военно-промышленный комплекс. А значит, экспроприация российских активов была лишь вопросом времени. Было бы странно вести большую конвенциональную войну и одновременно трепетно охранять финансовые активы противника.
Еще одна часть экспертов железобетонно уверена в том, что Евросоюз уже давно наложил руки на наши активы, и весь сыр-бор затеян только для того, чтобы замаскировать реальных бенефициаров.
Например, та же Франция отказалась передавать свою часть замороженных российских средств на репарационный кредит Украине. А это порядка €18 млрд, хранящихся в коммерческих банках, при этом говорится, что якобы их обязательства отличаются от тех, которые имеет Euroclear. Ни названий этих банков, ни сумм, ни тем более данных, на что именно были израсходованы проценты с них, присвоенные французскими властями, Париж раскрывать не хочет, прикрываясь банковской тайной. А это, кстати, была одна из претензий к Бельгии: мол, ее чересчур принципиальный премьер-министр де Вевер не хочет участвовать в экспроприации российских активов лишь потому, что эти средства приносят доходы в казну Бельгии. Теперь оказывается, что и французы ничем не лучше и тоже не хотят делиться синицей в руке с украинскими партнерами.
Со своей стороны Россия продолжает играть в добросовестного «цивилизованного» партнера, который подчеркнуто действует исключительно в рамках правового поля. Так, российский Центробанк подал иск против депозитария Euroclear в арбитражный суд Москвы. Многие комментаторы усмотрели в этом очередной «хитрый план» Москвы и грядущую победу над «немытой» Европой. Мол, Московский арбитраж всенепременно встанет на сторону истца, а затем в силу особых международных договоров об арбитраже это решение суда будет иметь силу за пределами России, и тут-то мы и развернем бурную деятельность по конфискации евроклировских активов и обрушению всей системы финансовых расчетов. Подробно пересказывать, какая великолепная начнется жизнь, когда Московский арбитражный суд решит дело в пользу ЦБ, не имеет смысла, поскольку вся эта конструкция держится на одном, как нам кажется, неверном предположении о функционировании мировой финансовой системы.
Предположение это состоит в том, что все союзники России в лице стран БРИКС, а также прочих «сочувствующих» государств, недовольных политикой гегемона, все как один готовы будут нести те же немалые издержки, которые в настоящее время несет на себе Россия. А это вовсе не так. Коалиция сочувствующих поддерживает Россию в ее конфликте с Западом ровно настолько, насколько это выгодно им самим, то есть пока это приносит им ту или иную выгоду — политическую, экономическую, репутационную.
Китай и Индия готовы обходить санкции США и покупать российскую нефть с огромной скидкой только потому, что их приобретения выше, чем издержки.
В случае же с гипотетической конфискацией европейских активов где-нибудь в Китае, Сингапуре или на Ближнем Востоке, убытки этих стран от ссоры с Европой будут куда выше. А дальше возникнет опасная развилка: если, допустим, московский суд решит дело в пользу российского ЦБ, далее это решение должно быть признано в арбитражных судах других стран. А будет ли оно признано?
В случае формального отказа признать это решение Россия должна будет отреагировать — либо согласиться, что эти договора не более чем филькина грамота и утереться, либо наказать предателей. Наказать экономически — чревато, поскольку мы от этих союзников критически зависим, не наказать — значит продемонстрировать, что нас можно «кидать», такие мы доверчивые. И то, и другое для нас очевидно плохо.
Максимум, на что можно рассчитывать, — что иностранные арбитражные суды будут тянуть резину и бесконечно долго рассматривать дела о конфискации европейских активов. Это позволит сохранить лицо всем сторонам, но никак не решит проблему.
Конечно, многим очень бы хотелось наказать европейцев, ударив их по самому больному месту — кошельку. Но даже если кто-то в здравом уме замыслил обрушение всей системы финансовых расчетов, он должен озаботиться тем, чтобы предложить взамен европейской системы какую-то свою. Но у России такой системы нет. Она в каком-то виде есть только у Китая, но тогда и главным бенефициаром будет Пекин, а издержки упадут на Москву.
Ну и еще одно соображение: если дело в арбитраже будет открытым, то могут всплыть разные неожиданные подробности о размещении российских средств на счетах в Европе. Что, в свою очередь, может спровоцировать очередной виток уже внутрироссийской элитной борьбы, а это в условиях СВО может обернуться непредсказуемыми последствиями.
