О стратегии США в Большой Центральной Азии, или О маршруте распространения хаоса с Большого Ближнего Востока
В апреле 2025 года Американский совет по внешней политике AFPC и американский Институт центральной Азии и Кавказа опубликовали специальный доклад под названием «Американская стратегия для Большой Центральной Азии». Эти организации более 30 лет участвуют в формировании внешней политики США, поэтому на данный документ нельзя не обратить внимание. Мало того, его необходимо рассматривать как программный.
Прежде чем обсуждать новую стратегию для Центральной Азии, необходимо напомнить об одной крайне значимой более ранней стратегии США, появившейся в начале 2000-х годов — стратегии для Большого Ближнего Востока. В свое время та стратегия привела к очень серьезным изменениям в мировой геополитике, а также серьезно поменяла представление о демократии и о борьбе с терроризмом. Ибо США тогда продемонстрировали, как можно сначала раскрутить террористические ячейки в какой-нибудь ближневосточной стране, а потом вторгнуться в нее для того, чтобы с ними бороться, или как под видом установления демократии передать страну под управление террористам. Видя результаты реализации подобных стратегий, можно лучше понять, что предлагается в новой стратегии «Большая Центральная Азия».
Большой Ближний Восток
В 70-е, 80-е годы XX века США активно занимались разворачиванием «исламской дуги нестабильности» на территории от Северной Африки через Ближний Восток и до Афганистана и Пакистана. США не только пытались не подпустить СССР к контролю над ближневосточной нефтью, но и запускали механизмы, которые должны были подействовать разрушительно на Советский Союз. Чтобы предотвратить присоединение к соцлагерю стран региона, США активно поддерживали лояльных им авторитарных лидеров — «дружественных тиранов».
В 2003–2005 годах США дооформили стратегию «Большой Ближний Восток». Наименование региона в расширенном формате ввел Збигнев Бжезинский, который с 1977 по 1981 год занимал пост советника по национальной безопасности США при президенте Джимми Картере, а далее активно работал в ведущих аналитических центрах. В рамках новой стратегии планировалось, задействуя исламистский фактор, дестабилизировать огромный регион, чтобы ограничить доступ к ресурсам и логистическим маршрутам для активно развивающихся стран, которые потенциально могут бросить вызов первенству США в мире.
В ноябре 2003 года (уже после вторжения в 2001 году в Афганистан и в 2003 году в Ирак) тогдашний президент США Джордж Буш — младший, выступая перед выпускниками университета Южной Каролины, заявил о грядущей в регионе «глобальной демократической революции» и решимости США за последующие 10 лет создать новый Большой Ближний Восток.
Тогдашний советник по нацбезопасности Кондолиза Райс, комментируя заявление Буша, пояснила, что в прошлом действия США были продиктованы реалиями холодной войны, поэтому США закрывали глаза на действия диктаторов и поддерживали их, но это привело к ухудшению ситуации в регионе. Прошло 60 лет, и подход должен измениться, подчеркнула она.
В 2005 году Кондолиза Райс, уже в статусе госсекретаря США, более четко выразила видение новой стратегии США на Ближнем Востоке. В Американском университете в Каире она заявила: «В течение 60 лет США преследовали на Ближнем Востоке цели стабильности, поступаясь демократией, но не достигли ничего. Мы меняем курс. Мы поддержим демократию. Настало время отбросить все оправдания, сдерживающие тяжелую работу демократии».
Буш-младший в 2005 году, выступая в Национальном фонде демократии, подтвердил и дополнил озвученные Райс принципы: «Мы вместе с диссидентами и ссыльными против деспотичных режимов, потому что сегодняшние диссиденты завтра станут демократическими лидерами».
Эти установки и легли в фундамент стратегии США для Большого Ближнего Востока. Ее продвигали не только Буш и Райс, но и такие известные политические деятели, как Генри Киссинджер, Дональд Рамсфелд, Ричард Чейни, Ричард Перл, Пол Вулфовиц, Марк Гроссман.
Итак, США начали привлекать молодых «демократических лидеров», их учили активно использовать интернет и соцсети для продвижения протестов. Путем информационной поддержки групп «за демократию», больших денежных вливаний (особенно заметен тут был «Фонд Сороса» (организация, признанная нежелательной в РФ)) и даже военных вмешательств (например, силовой сценарий в Ливии) Вашингтоном была запущена череда арабских революций в регионе.
После прихода нового президента США Барака Обамы работа в регионе претерпела лишь тактические изменения, стратегия не поменялась. Збигнев Бжезинский, который поддерживал Обаму и продолжал дооформлять данную стратегию, утверждал, что США очень сильно испортили отношения с исламом при правлении президентов Бушей и Клинтона, поэтому необходимо восстановить репутацию, иначе регион может попасть под влияние Китая. Со временем накопилось множество фактов, подтверждающих, что предлагалось дружить не просто с исламскими странами или лидерами, а конкретно с исламистами.
Уже в момент вторжения США в Ирак стало ясно, что в странах Большого Ближнего Востока по 30 лет находятся у власти одни и те же фигуры, просто не допускающие легальной оппозиции. Реальной же оппозицией в этих странах являются исламисты, и именно они могут воспользоваться плодами обрушения власти «тиранов». Поэтому ставка на оппозицию — это ставка на исламистов.
Когда в конце 2010 года на Большом Ближнем Востоке вспыхнула первая «оранжевая революция», а потом «пробуждение» пошло по цепочке, то к власти в освобожденных от «тиранов» странах начали приходить исламисты. Была разрушена государственность Ливии, Ирака, Афганистана, практически полностью разгромлена Сирия. Египет и Тунис на несколько лет тоже попали под контроль исламистов.
Тогда же стало очевидно, что дальнейший разогрев Большого Ближнего Востока приведет к разогреву зон за пределами региона: Индии, Средней Азии, Северного Кавказа, Поволжья, Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая. Множественная дестабилизация также приведет к новой фазе распространения ядерного оружия — Иран, далее Турция, Саудовская Аравия, ОАЭ — что мы и видим сейчас. Дальше дестабилизация начнет перекидываться на Африку.
Именно об этом еще в 1997 году в своей книге «Великая шахматная доска: главенство Америки и ее геостратегические императивы» писал Бжезинский, указывая, что Большой Ближний Восток должен быть расширен и в него должны войти Балканы, Южный Кавказ и Центральная Азия. Таким образом Бжезинский описал пути дальнейшей дестабилизации региона.
Стратегия «Большая Центральная Азия», опубликованная в этом году при участии членов той же стратегической группы, которая продвигала и стратегию «Большой Ближний Восток», является переходом ко второму этапу замысла.
Стратегия США для Большой Центральной Азии
Разработку этого документа осуществлял основанный в 1982 году Американский совет по внешней политике (AFPC), предоставляющий информацию тем, кто формирует или влияет на внешнюю политику США и помогает мировым лидерам в «построении демократии и рыночной экономики», а также Институт Центральной Азии и Кавказа (CACI), созданный в 1997 году С. Фредериком Старром и в течение десятилетий играющий важную роль в формировании политики США в регионе.
Эти аналитические центры работают в плотной связке и с Центром Джорджа К. Маршалла по исследованиям безопасности* (германо-американский центр безопасности Маршалла*) — ведущим think-tank и учебным центром по вопросам безопасности, в котором обучаются офицеры и чиновники со всего мира, и с фондом, созданным бывшим министром обороны США Дональдом Рамсфелдом — архитектором вторжения США в Афганистан и Ирак. То есть новая стратегия подготовлена очень авторитетным аналитическим сообществом США.
Ее актуальность авторы объясняют следующим образом: «Америке необходима эффективная стратегия для Большой Центральной Азии, чтобы укрепить свои конкурентные позиции в регионе, который окажет существенное влияние на российско-китайские отношения, геополитическую конкуренцию в Азии и ключевые рынки ресурсов, включая уран, нефть и природный газ».
Сразу заданы точки, по которым необходимо наносить удары, и бонусы, которые получат США в случае успешной реализации предлагаемой стратегии. При презентации было отмечено, что «регион занимает центральное место в соперничестве между США и Китаем, поскольку путь Китая в Европу и на Ближний Восток пролегает через Большую Центральную Азию».
Авторы стратегии с сожалением отмечают, что отсутствие комплексного подхода к региону и «нынешняя бюрократическая структура» лишают США «значительных возможностей для инвестиций» и «доступа к критически важным ресурсам, включая уран, редкоземельные металлы и литий, которые приобретают все большую важность для технологического развития Америки».
Далее авторами предлагается два существенных нововведения для работы в регионе. Первое — это перевод диалога США со странами некогда нашей Средней Азии из формата «С5+1» в формат «С6+1»: США плюс страны Средней Азии, плюс Азербайджан. Включение в состав регионального образования Азербайджана является крайне важным изменением. Именно ради этого Среднюю Азию трансформировали в Большую Центральную Азию. «Центральноазиатские государства и Азербайджан рассматривают себя как отдельный политико-экономический регион», — отмечено в стратегии.
Этим добавлением США подтверждают, что Азербайджан начинает занимать все более важное место в глобальной политике. Эта страна выступает как важный транспортный узел в рамках проекта «Срединный коридор» (альтернатива маршруту через Россию), который логистически, а, следовательно, и экономически связывает весь регион. Азербайджан располагает портами, нефтью, газом, нефтепроводом Баку — Тбилиси — Джейхан, газопроводом TANAP, — всем, что критически важно для энергетической диверсификации Запада.
Второе нововведение — это приоритет «общерегиональных инициатив по сравнению с инициативами, направленными исключительно на отдельные государства». В стратегии неоднократно подчеркивается важность единого регионального подхода. Это означает приоритет работы через интеграционные схемы. Такая работа при особой активности одной из сторон может привести даже к работе с неким оператором через «единое окно». Таким оператором, по мнению авторов стратегии, и должен стать Азербайджан. По факту он таким оператором уже становится. Чуть позже вернемся к этому вопросу.
Теперь же перейдем к самому важному — к обозначенным в документе целям стратегии.
Сначала поясним, что предложенная стратегия — официальный документ, который не всегда прямо обозначает истинные цели и мотивы. Однако мы знаем, как реализовывалась на практике стратегия «Большой Ближний Восток», и потому с уверенностью можем сказать: когда в подобных документах говорится о продвижении демократии в той или иной стране, то в реальности подразумевается целенаправленная работа по ослаблению центральной власти и передаче управления оппозиции.
Имеющаяся в Средней Азии оппозиция — это те же исламисты, что и на Ближнем Востоке. Независимо от того, на каком языке они разговаривают, действовать они будут схожим образом. Работу среднеазиатских радикальных групп мы недавно видели в районах проживания алавитов в Сирии. По своей жестокости они превзошли турецких и арабских радикалов.
Аналогичным способом надо понимать и содержавшиеся в официальных документах слова о борьбе с терроризмом. За подобной риторикой обычно скрывается желание вмешаться в региональные программы по безопасности. Полученная в ходе «борьбы с терроризмом» информация будет использоваться для налаживания коммуникаций с террористическими группами и их использования в нужный момент против официальной власти.
Беглый взгляд на то, как США осуществляли стратегию для Большого Ближнего Востока, помог нам настроить оптику, и теперь мы можем внимательнее приглядеться к четырем целям новой стратегии.
Первая цель: «Государства Большой Центральной Азии окружены крупными государствами, четыре из которых — Китай, Индия, Россия и Пакистан — сегодня являются ядерными державами. Пятая, Иран, активно стремится к этому статусу, а шестая, Турция, имеет потенциал стать таковой. Таким образом, конфликт в этом регионе несет в себе серьезные глобальные риски, которые повышают вероятность более глобального конфликта».
Таким образом, реальная, а не завуалированная аккуратными формулировками первая цель стратегии — это сдерживание ядерных держав, примыкающих к региону — Китая, Индии, России, Пакистана и идущего по пути получения ядерного оружия Ирана.
Вторая цель: «Возможности для инвестиций США и получения прибыли частным сектором от взаимодействия в Центральной Азии являются одними из самых привлекательных в мире. Критически важные транспортные коридоры, пересекающие Большую Центральную Азию, включая так называемый Срединнный коридор, заслуживают поддержки Америки, поскольку они обещают уменьшить изоляцию региона от мировых рынков, тем самым нормализуя торговые связи, которые способствуют конкурентному преимуществу США. Государства Большой Центральной Азии являются источником обильных энергоносителей, редких минералов и других ресурсов, которые все больше подпитывают экономику и технологические революции США и потенциальных противников. <…> Заинтересованность США в получении приоритетного доступа к этим ресурсам для себя или своих союзников имеет первостепенное значение, равно как и приобретение возможности лишить противников США, особенно Китая, возможности получить их».
Вторая цель обозначена менее завуалированно и коротко может быть представлена так — получение доступа к ресурсам стран Большой Центральной Азии (уран, редкоземельные металлы, нефть, газ) и контроля транспортных путей (Срединный коридор).
Третья цель звучит как «борьба с исламским терроризмом».
Памятуя, как «боролись» США с исламизмом на Большом Ближнем Востоке, мы можем представить, что предлагается сейчас для республик Средней Азии.
Четвертая цель: «Фокус глобальной стратегии безопасности США в настоящее время смещается на Китай, который рассматривается как новый равный конкурент. Большая Центральная Азия не является отдаленным и независимым приложением к этому соперничеству, а занимает в нем центральное место. Помимо общих критически важных границ с регионом, путь Китая в Европу и на Ближний Восток пролегает через Большую Центральную Азию, которая геополитически связывает Китай с Россией и Ираном. Таким образом, Большая Центральная Азия является стержнем в этой изменчивой геополитической и экономической динамике, подверженной влиянию США и формирующейся посредством эффективного взаимодействия. Эта стратегия поддерживает усилия по сокращению географического и экономического преимущества Китая путем содействия развитию альтернативных торговых коридоров и диверсификации цепочек поставок минеральных ресурсов, приносящих пользу США и их союзникам».
Итак, речь идет о сокращении географических и экономических преимуществ Китая в регионе. Это и есть главная цель стратегии.
Докладчики определяют Большую Центральную Азию уже не как некую периферию, а как центральный узел в соперничестве с Китаем и Россией, как «мост» между Китаем, Европой и Ближним Востоком. Фактически ставится задача на разрушение связки Китая с Россией и Ираном.
Как точно замечает азербайджанское СМИ Minval в статье «Контуры американского давления — Большая Центральная Азия в новой игре сверхдержав» от 7 июля 2025 года: «Доклад фактически предлагает создание управляемого буфера между Китаем, Россией и Ираном. <…> Несмотря на заявленную поддержку „центростремительных сил“, на деле стратеги США заявляют о необходимости выстраивания политических институтов и инфраструктуры, зависящих от Запада, а не органическое региональное сближение. В итоге страны региона будут втягиваться в блоковое мышление, теряя гибкость в политике. <…> Поддержка „центростремительных“ процессов — это способ организовать коллективную зависимость от западных рынков и стандартов».
При этом США совершенно откровенно заявляют, что не планируют вкладывать серьезные инвестиции в регион и обеспечивать его безопасность.
В стратегии указано: «США не могут обеспечить экономические инвестиции в Большую Центральную Азию на уровне, например, китайской инициативы „Один пояс, один путь“ или даже проектов Турции по расширению влияния. США также не могут обеспечить безопасность региона с помощью наземного присутствия, значительного военного вмешательства или членства государств БЦА в более крупных организациях по безопасности».
Однако в документе отмечается, что США готовы заниматься повышением уровня демократии в регионе и курировать систему безопасности через обучение и консультирование специалистов.
Для воспитания будущих оппозиционеров государствам в стратегии даются следующие рекомендации: «Активизировать усилия по привлечению молодых элит посредством программ, привлекающих их в США для образовательного и профессионального развития, а также мероприятий в регионе Большой Центральной Азии, которые связывают их с коллегами. США следует сохранить и расширить образовательные гранты и привлечь университеты и корпорации к созданию специальных программ для студентов из Большой Центральной Азии с целью их ознакомления с американской системой свободного рынка, политическими процессами, средствами массовой информации и информационными организациями».
Также в стратегии отмечается, что «США должны развивать прессу, интернет и телевидение — на английском и местных языках».
Все это очень напоминает программы по обучению активной молодежи Ближнего Востока и инициативы, связанные с открытым интернетом. Напомним, к 2009 году в США были созданы стратегия, платформа и новый способ продвижения идей. Для них использовали интернет и соцсети других стран, информационная работа, в числе прочего, велась и на местных языках.
США не планируют заниматься обеспечением безопасности Средней Азии, но рекомендуют разработать «программу региональной безопасности Большой Центральной Азии, ориентированную на обмен разведданными, сотрудничество в борьбе с терроризмом и совместные инициативы в области безопасности». Говорится о том, что курировать тему безопасности будут ведущие западные экспертные институты.
Также документ предусматривает, что стратегия охватит и граничащие с регионом государства, поскольку они составляют «фланги региона и обеспечивают экзистенциальную поддержку посредством инфраструктуры (транспорт, порты), экономических интересов и давних экономических отношений». К ним относятся Грузия, Армения, Монголия, Афганистан.
Нет никаких сомнений в том, что методы, которые США будут использовать для достижения своих целей в Средней Азии (и которые уже использовали на Большом Ближнем Востоке), не сулят никакого мирного существования ни странам того, что теперь называется Большой Центральной Азией, ни России, южным подбрюшьем которой этот регион является.
В документе так и указано, что «сами государства региона являются наилучшими инструментами для реализации эффективной стратегии», то есть для достижения целей США. Поясняется, что США «должны работать с правительствами региона, а не на них».
Азербайджанский Minval в упомянутой нами ранее статье прокомментировал это указание в стратегии так: «Звучит как признание США суверенитета и инициативы самих стран региона, но на деле страны ЦА рассматриваются не как равноправные партнеры, а как инструменты реализации стратегии США. Это признание их роли как проводников интересов США, а не как субъектов со своими региональными проектами (ШОС, БРИКС+, Тюркский союз и т. д.)».
(Окончание в следующем номере.)
