Рынки довольны, экономика стоит: Италия так и не вышла из-под надзора ЕС

3 июня 2026 года Еврокомиссия оценила состояние итальянских финансов и отказалась освобождать страну от режима особого бюджетного надзора, выхода из которого правительство Джорджии Мелони добивалось больше года. Этот надзор связан с одним из ключевых правил Евросоюза: дефицит госбюджета — превышение расходов государства над доходами — не должен превышать 3% от размера экономики страны (валового внутреннего продукта). Страну, которая правило нарушает, Брюссель ставит под процедуру чрезмерного дефицита: государство обязано привести финансы в порядок, а его свобода тратить ограничена до тех пор, пока ситуация не выправится. Фактически это испытательный срок для национального бюджета.

Италия живет в этом режиме с лета 2024 года. Чтобы из него выйти, ей нужно было устойчиво опустить дефицит ниже 3%. Правительство Мелони рассчитывало добиться этого уже по итогам 2025 года.

Решение комиссии в этот раз оказалось компромиссным. У Брюсселя было три варианта: снять с Италии надзор (признав, что страна справилась), ужесточить давление или выбрать промежуточный путь. Комиссия выбрала середину: признала, что Италия движется в правильном направлении, новых санкций вводить не стала — но и надзор не сняла. Процедура осталась открытой, ее лишь «заморозили». Италию не наказали сильнее, но и не отпустили: страна по-прежнему будет под особым контролем, и ограничения на расходы сохраняются.

Насколько это болезненно, показывает одно сравнение. Соседней Мальте в те же дни процедуру закрыли полностью — ее отпустили. Италию нет. А ведь именно ради выхода из-под надзора и верстался весь бюджет страны на 2026 год.

Исполняющееся пророчество

Еще 23 декабря 2025 года, поздравляя сотрудников своего аппарата с праздниками, Мелони обронила фразу, которую потом цитировала вся итальянская пресса: «Минувший год был тяжелым для всех нас, но не волнуйтесь — следующий будет гораздо хуже». Сказано это было не на закрытом совещании, а публично, под камеры, и тон резко контрастировал с оптимизмом, к которому премьер-министр приучила за предыдущие годы.

Сам бюджет к тому моменту уже продавили через парламент. Сенат одобрил его 23 декабря, Палата депутатов — 30-го. Голосование прошло через вотум доверия, а текст внесли единым «закрытым» документом, который депутаты уже не могли править, — прием, позволяющий правительству провести бюджет быстро, но лишающий парламент возможности что-то изменить. Оппозиция в знак протеста подняла в зале плакаты «Катастрофа Мелони». Министр экономики Джанкарло Джорджетти ответил критикам спокойно: «Меня обвиняют в аскетизме, а я называю это благоразумием».

Что с бюджетом?

Общий объем бюджетных мер около 22 миллиардов евро. На эту сумму правительство перераспределяет деньги между статьями, что-то урезая, а что-то добавляя. Главная задача была снизить дефицит до 2,8% от размера экономики, чтобы наконец выйти из-под процедуры ЕС.

Расчет не сработал. По итогам 2025 года дефицит застрял на отметке 3,1% — всего на одну десятую выше заветного порога в 3%. Этой малости и не хватило. Мелони публично возложила вину на Superbonus — дорогую программу субсидий на ремонт жилья, запущенную еще прежним правительством, по словам премьера, без этих расходов страна давно вышла бы из-под надзора.

Между тем государственный долг Италии, то есть вся сумма, которую страна когда-либо назанимала и пока не вернула, обновил рекорд: 137,1% от размера экономики, более 3,1 триллиона евро. Долг настолько велик, что одни только проценты по нему съедают свыше 4% экономики страны в год — больше, чем платит по своим долгам даже Греция.

Единственная по-настоящему хорошая новость для Рима пришла в тот же день, 3 июня. Брюссель разрешил Италии тратить на энергетику чуть свободнее — до 0,3% валового продукта в год сверх обычных лимитов, чтобы помогать семьям и предприятиям оплачивать счета за свет. Для правительства это был важный дипломатический успех: впервые Евросоюз согласился сделать поблажку именно из-за дорогой энергии.

Кому снизили налоги — и кто за это платит

Главный социальный жест бюджета — снижение подоходного налога для среднего класса. Ставку для тех, кто зарабатывает от 28 до 50 тысяч евро в год, опустили с 35% до 33%.

На бумаге звучит весомо, но реальная выгода получается скромная: от пары десятков евро в год до максимум 440 евро для тех, кто получает ровно 50 тысяч. Один из итальянских потребительских союзов даже съязвил, что это «чашка кофе в неделю».

Гораздо важнее, кого реформа обошла стороной. Около 70% работников, все те, кто получает меньше 28 тысяч евро в год, то есть основная масса населения, не получили вообще ничего. А по оценкам Банка Италии, львиная доля выгоды от снижения налога досталась наиболее обеспеченным гражданам. Отсюда и главный упрек оппозиции: бюджет, который подавали как помощь среднему классу, на деле помогает прежде всего богатым.

Деньги на это снижение правительство нашло у банков и страховых компаний — около 12 миллиардов евро за три года. Финансистам повысили налог на прибыль, обложили часть прошлых сверхдоходов и удвоили сбор с биржевых сделок. Банки сопротивлялись, но при годовой прибыли всего сектора около 45 миллиардов евро их жалобы звучали неубедительно. Впрочем, экономисты предупреждают: в итоге эти издержки банки переложат на обычных клиентов — через более дорогие кредиты и ипотеку.

Читайте также: Почему миллиарды ЕС не спасают Италию от стагнации?

Налог на «тихую саранчу»

Отдельная история — попытка защитить итальянскую моду от наплыва дешевой китайской одежды и других товаров. С 1 июля 2026 года каждая посылка стоимостью до 150 евро, приходящая из-за пределов ЕС, облагается сбором: 2 евро по итальянскому закону плюс 3 евро за каждую товарную позицию по новым правилам Евросоюза. Цель этих решений очевидна — онлайн-площадки: Shein, Temu, AliExpress, через которые в страну хлынул поток сверхдешвых товаров, до сих пор не облагавшихся пошлинами.

Глава отраслевого объединения Confindustria Moda Лука Сбурлати ярко описал ситуацию: китайские товары «входят в наши дома, как тихая саранча». Поддержка отрасли действительно не была лишней: оборот итальянского текстиля и одежды в 2025 году просел на 2,4%, а с 2007 года сектор потерял около 235 тысяч рабочих мест.

Критики однако сомневаются в эффективности меры. Во-первых, дополнительный сбор в конечном счете оплатит сам покупатель. Во-вторых, крупные платформы уже открывают склады внутри Евросоюза, чтобы формально не считаться «внешними» и обойти налог.

Энергетическая удавка

Есть проблема, которую одним бюджетом не решить, — дорогая энергия. Итальянская промышленность платит за электричество примерно на 40% больше, чем конкуренты во Франции и Германии. Причина структурная: страна сильно зависит от импортного газа, а к самим ценам добавляются многочисленные надбавки и сборы, заложенные в счета.

Последствия видны в цифрах. Пока промышленность Евросоюза в целом за последние годы понемногу росла, итальянская сжалась более чем на 7%. Тяжелее всего энергоемким отраслям — металлургии, керамике, химии, где счета за электричество составляют заметную часть себестоимости. Правительство приняло отдельный «декрет о счетах» более чем на 5 миллиардов евро и вынесло тему дорогой энергии на саммит «Большой семерки», но облегчение для бизнеса пока измеряется лишь малыми процентами.

Критика слева

Лидер Демократической партии Элли Шляйн называет бюджет «ошибочным и аскетичным»: по ее словам, за последние годы продукты подорожали на четверть, зарплаты в реальном выражении упали, а каждый десятый итальянец вынужден отказываться от лечения из-за нехватки денег. «Движение пяти звезд» и левые силы окрестили бюджет «маневром войны», указывая на рост военных расходов на фоне урезания социальных статей.

Особенно болезненна тема медицины. Расходы на здравоохранение заморожены на уровне 6,4% от размера экономики вплоть до 2029 года, хотя цены и потребности растут. Независимый фонд GIMBE, который следит за итальянской системой здравоохранения, оценивает разрыв между нынешним финансированием и реальными нуждами в 30,6 миллиарда евро за три года и называет ситуацию «бомбой замедленного действия» для бюджетов регионов: рано или поздно им придется либо урезать услуги, либо повышать местные налоги.

Доверие рынков в обмен на рост

У политики Мелони и Джорджетти есть бесспорный успех — доверие финансовых рынков. Один из главных его индикаторов — спред: разница в доходности между итальянскими и немецкими государственными облигациями. Немецкие бумаги в еврозоне считаются эталоном надежности, поэтому за разрывом с ними и следят: он показывает, насколько дороже Италии приходится платить инвесторам за те же займы и, по сути, насколько сильно рынки доверяют итальянским финансам. Чем этот разрыв меньше, тем дешевле и спокойнее Италия может занимать в долг. Так вот, спред сжался до минимума за полтора десятилетия. А ведущие рейтинговые агентства одно за другим повышали оценку надежности Италии: агентство Moody’s подняло ее впервые за 23 года.

Но за финансовую стабильность заплачено ростом. На 2026 год правительство закладывает рост экономики всего на 0,6%, а Еврокомиссия — на 0,5%. По прогнозу Брюсселя, в 2027 году Италия окажется последней в Евросоюзе по динамике экономики, а собственные расчеты правительства признают: нынешний бюджет не добавляет стране роста вообще. При этом главный двигатель последних лет — деньги общеевропейского фонда восстановления экономики — к концу 2026 года иссякает.

Впереди год до выборов, трения внутри правящей коалиции, давление обязательств перед НАТО по военным расходам и нерешенные застарелые проблемы: производительность труда, которая не растет с начала века, рекордно низкая рождаемость и зависимость от чужой энергии. Италия сумела удержать доверие Брюсселя и инвесторов, но не получила взамен ни выхода из-под надзора, ни экономического роста. Именно это противоречие, судя по всему, и имела в виду Мелони, когда обещала своим сотрудникам, что новый год будет «гораздо хуже».