30
июл
2021
  1. Война с историей
Максим Катышев / ИА Красная Весна /
Сегодня всё чаще задаются вопросом: зачем в свое время переименовали Ленинград в Санкт-Петербург или Сталинград в Волгоград?

Красноярский краевед призвал переименователей остановиться. Интервью

Константин Васильев. Нашествие. Первая половина 1970‑х годов
Константин Васильев. Нашествие. Первая половина 1970‑х годов
Константин Васильев. Нашествие. Первая половина 1970‑х годов

Современное российское государство удивительно непоследовательно в своей политике по отношению к истории. С одной стороны, власти понимают, что память о Победе советского народа в Великой Отечественной войне — это единственная основа, хоть как-то скрепляющая очень разные слои российского общества.

С другой стороны, на государственном и окологосударственном уровне продолжается борьба с советским прошлым. Те, кто ведут эту войну, рассчитывают, что память о Советском Союзе уйдет вместе с памятниками, названиями городов, площадей и улиц.

Параллельно с исчезновением советских названий идет и другой процесс — исчезают заводы и фабрики, на которых работали десятки тысяч людей. На этот процесс указал член Комиссии по рассмотрению обращений о наименовании и переименовании внутригородских объектов Красноярска, краевед, заслуженный работник культуры РФ, бывший директор Красноярской централизованной библиотечной системы им. А. М. Горького Леонид Бердников в интервью ИА Красная Весна.

ИА Красная Весна: Когда говорят об истории нашей страны, часто говорят о перекосах…

— История страны всегда очень противоречива, неоднозначна, но необычайно интересна… Взять, к примеру, историю нашего региона — Красноярского края.

Вспомним судьбу Владимира Михайловича Крутовского — замечательного красноярского врача, который, тем не менее, становится министром внутренних дел у Колчака, и конечно, после этого, уже в советский период, жизнь его была совершенно не сахар. Человек очень многое сделал для города еще до революции, но в советское время это всё было перечеркнуто…

Однако, если посмотреть анкеты 1920-х годов, то в них обыкновенных людей («от земли») спрашивали: «Как вы считаете, советская власть вечная или переходная?», на что некоторые философски отвечали: «Советская власть переходная, временная… но что в мире не временное?».

В 1991 году, казалось бы, всё советское было совершенно подавлено, якобы ради возврата на правильный исторический путь — к капитализму. Но годы идут, а капитализм у нас так и не приживается…

Да и какой-же это был «правильный путь»? Это же была катастрофа! Если просмотреть дореволюционные газеты 1905, 1906, 1907 годов, то мы увидим, в частности, полнейший бандитизм на улицах! Множество примеров можно привести… Десять человек приходят тебе в квартиру и всё забирают. Или описано такое: три женщины гуляют по красноярскому городскому саду, подходит бандюган, молотком бьет женщин, думая, что в ридикюле у них много денег, а там 80 копеек всего. И его не могут поймать!..

Эти перегибы нашей истории очень влияют на нас. Но как именно? Это трудный, философский вопрос, и жизнь от этого всего у нас получается какой-то… «волнообразной».

ИА Красная Весна: У нас в Красноярском крае, в отличие от других регионов, таких как соседняя Иркутская область, на протяжении долгого времени избегали трогать символы советской эпохи. Можно сказать, что было некое аккуратное отношение как общества, так и краевых властей к этому историческому периоду. В отличие от того же Иркутска, где переименовали улицу революционера Якова Бограда и установили памятник Колчаку — военному преступнику, не подлежащему реабилитации…

— Почему в Иркутске так, а у нас по-другому? Иркутск, в культурном отношении как Томск: много интеллигенции. Еще с дореволюционного времени: музыкальное общество, опера, театр, генерал-губернаторство с высоким чиновничеством… Туда в свое время и декабристов больше было сослано. Поэтому они всегда там были «немножко либералы».

А Красноярск — это, все-таки, больше рабочий город. Вот исторический пример. Когда Анатолий Васильевич Луначарский как представитель власти приезжал в Красноярск в 1920-е годы и красноярские рабочие задавали ему вопросы, то Луначарский сам вспоминал, что нигде — ни в Томске, ни в других сибирских городах — его так «в лоб» не спрашивали о тяготах жизни после революции. Помимо этого, у нас в руководстве, всё-таки, «партийных» людей больше осталось, а в Иркутске — меньше.

С улицей Бограда тоже большую ошибку сделали иркутяне. Боград — великий мужик, я преклоняюсь перед ним. И правильно мы, красноярцы, сделали, что сохранили эту улицу. Я вам даже больше скажу: его расстреляли у нас в Красноярске на речке Кача, и место его расстрела я сделал бы знаковым местом. Он и его соратники ведь призывали к равноправию, к справедливости, чтобы не было бедных… Человеческая жизнь бесценна, а они отдали эту жизнь за других.

ИА Красная Весна: Теперь, начиная с 2018 года, уже и в Красноярском крае мы наблюдаем новую ситуацию, когда прежний подход к советскому наследию явно перестает работать. Мы фиксируем уже целый ряд попыток переименований: 1) две попытки переименовать городскую площадь Революции; 2) озвученная на высоком уровне инициатива о переименовании музея «Мемориал Победы» в «Мемориал Победы [!] во Второй мировой войне»; 3) инициатива о смене «советских» названий станций будущего городского метро на некие, как выражаются авторы, «более красноярские» названия; 4) фактически состоявшееся в 2018 году переименование построенной в советское время улицы Волочаевской в Николаевский проспект; 5) инициатива от не имеющих отношения к краю лиц о возвращении Архипелагу Северная Земля имени Николая II.

Какова Ваша оценка подобных инициатив? Насколько они уместны и необходимы?

— Инициативы уместны любые, поскольку я считаю, что каждый человек должен иметь возможность высказаться. И уже потом он поймет, что из того, что он сказал или сделал было неправильным.

Переименовывать так или переименовывать иначе… Вот сегодня всё чаще задаются критическим вопросом: зачем в свое время переименовали Ленинград в Санкт-Петербург или Сталинград в Волгоград? Значит, приходит какое-то осознание, что, вероятно, и не стоило этого делать…

И еще один важный для меня вопрос: почему не сохранились заводы? Заводы — они ведь сами по себе памятники, на них по 20-30 тысяч человек работали, у заводов были свои музеи. В красноярском Комбайновом заводе был великолепный музей… Сейчас ни завода, ни музея, ни людей нет. Даже хороших книг о Комбайновом заводе нет. Как это понимать, эти люди что, прожили жизнь зря? Как на это ответит общественность?

ИА Красная Весна: Сохранение истории и есть основная тема нашего разговора. Что происходит сейчас: названиям советского периода пытаются возвращать имена не абы какие, а именно царского времени. Выходит, что один исторический период противопоставляют другому? Для чего это делается?

— Этого противопоставления делать нельзя. Читаю, например, в СМИ о переименованиях в малых городах и укрепляюсь в мысли, что историю менять не нужно, нужно сохранять исторические названия, поскольку «что сделано, то сделано». Нужно идти вперед, идти дальше, а улицы оставить в покое — это наша память.

И я очень жалею, что уже нет в Красноярске улицы Депутатской, которую переименовали в улицу Менжинского. Почему ее не оставили, мне непонятно…

Вот мое отношение — надо всё сохранять! Как говорил основатель музея в Сибири в 1877 году Николай Иванович Мартьянов, «собирать всё и хранить всё».

ИА Красная Весна: Вы справедливо отмечаете, что большевики, совершив революцию, на первых порах тоже не особо церемонились с символами дореволюционной России. Но затем Ленин пишет знаменитую статью «От какого наследства мы отказываемся?» и данный процесс тормозится. Почему сейчас мы наступаем на те же грабли? Большевиков проклинают, но действуют так же.

— А потому что мало у нас образованных людей, нас губит полное невежество. Могу привести такой пример: у нас в городе сейчас около ста философов — докторов философских наук, кандидатов, — а когда спрашиваешь их про библиографа Николая Александровича Рубакина, о котором еще Ленин писал, что без него ни одна библиотека не может обойтись, то они даже не знают, кто это. А ведь у него вся история философии есть. Это же о чем-то говорит…

Сейчас получается так: если ты работаешь в вузе и напишешь монографию о городе, то тебе никаких стимулирующих баллов не начислят, а если ты напишешь небольшую статью о Красноярске, но на английском языке и опубликуешь ее в иностранном журнале, то тебе дается 40-50 баллов. За это еще и деньги нужно заплатить, хотя этот иностранный журнал в Красноярске никто читать не будет.

Про эти перекосы мало кто говорит. Педагоги боятся об этом говорить — не дадут работы, заклюют… Все дело в свободе слова, в свободе мышления.

ИА Красная Весна: Недавно приняли поправки к Конституции РФ, где прямо сказано, что мы объединены тысячелетней историей и сохраняем память предков. Как, на Ваш взгляд, должна работать историческая наука, чтобы эта концепция неделимости нашей истории действительно воплощалась в жизнь?

— История как наука должна быть правдивой. А у нас многое держится на лжи. У нас так и до революции было… Была такая пьеса Филимонова «В краях сибирских», где один из героев говорит: «У нас всё держится на лжи. Ложь нас кормит и поит. Без лжи нашему брату и шагу нельзя ступить». И сейчас у нас многое покоится на лжи, но как ты об этом напишешь?..

А если бы мы говорили честно, как во время войны: «Ребята, на нас напали, давайте спасем Россию!»

Получается из-за этой лжи люди не верят даже статистике вакцинации… От этого идут перекосы, и можно сказать, что наше общество погибает из-за лжи. А если бы мы говорили честно, как во время войны: «Ребята, на нас напали, давайте спасем Россию!»… Тогда говорили честно, открыто — и наши предки спасли страну!

ИА Красная Весна: А как Вы думаете, советские идеалы и ценности, которые вдохновляли людей на трудовые и боевые подвиги, имеют значение для будущего нашей страны?

— Конечно, безусловно. Сегодня много говорится о Великой Отечественной войне… Есть у нас в Красноярске улица имени Вениамина Вильского, который в 20 лет стал Героем Советского Союза. Когда в 1944 году он пришел с войны, ему было всего 22 года, и в городском парке ему говорили: «Ты чего, пацан, Звезду Героя носишь? Сними ее!». А потом даже били за это… Так вот, пришел он с войны и стал работать кочегаром на паровозе, перекидывая за смену около 20 тонн. А ведь ему, Герою Советского Союза, могли дать какую-то «непыльную» работу — например, инструктором ДОСААФ. Но он стал подкидывать уголек, потому что хотел стать машинистом. И стал им!

Вильский для меня — дважды герой! Но мы практически ничего об этом не говорим, а вот она — история, — совсем рядом, живая, осязаемая. Если бы такие истории входили в нашу жизнь и плоть, то молодежь лучше бы понимала деяния своих героических предков. А мы не идем на глубину, мы считаем всё это какими-то малозначимыми деталями.

ИА Красная Весна: И что из советского прошлого вы бы взяли в будущее?

— Наверное, справедливость. В советское время безусловно был культ справедливости. И мы же видели, что если человек, например, действительно хорошо работал, то к нему и относились замечательно, подобающе.

Пример. У нас в Красноярске живет один человек — Аксёнов Вячеслав Иванович — Герой Соцтруда, награжден двумя Орденами Ленина, имеет множество других наград… И он не просто Герой Социалистического Труда (это звание ему дали в 30 лет), на БАМе ходит локомотив, который носит его имя. Для меня этот человек — эталон советского отношения к своим родным, к своей работе, к своей судьбе. Он сидел рядом с первыми лицами страны — с Брежневым и Горбачёвым, — но остался абсолютно скромным человеком, которого в Красноярске мало кто знает. Сейчас я готовлю материалы к книге о нём.

В советское время безусловно был культ справедливости. И мы же видели, что если человек, например, действительно хорошо работал, то к нему и относились замечательно, подобающе.

И идеалы были всегда… И хотя нам стараются внушить, что в советское время был тотальный атеизм, настоящих атеистов было мало, большинство из них были лишь формальными. У людей все равно были и вера и приверженность общечеловеческим «не убей, не укради…», которая сохранялась всегда.

И конечно же у нас была великая культура. Не зря у китайцев «Как закалялась сталь» — культовая книга. Это книга о человеке и его стремлении быть человеком. Очень сложно быть человеком — много разных препятствий попадаются на пути.

ИА Красная Весна: Есть ли у Вас какие-то пожелания, которые Вы хотели бы адресовать обычным людям или краевым (и не только) властям?

— Всё надо начинать с книги, а значит, с детской библиотеки. У нас в миллионном городе Красноярске нет большой детской библиотеки! И я бы хотел, чтобы к 400-летию города у нас была открыта большая светлая детская библиотека.

Нужно, чтобы человек знал, откуда он идет, знал первопечатников Гутенберга и Ивана Федорова. А когда человек будет обладать большими знаниями, тогда он, возможно, наделает в жизни меньше глупостей.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER