Бей своих, чтоб чужие боялись

Обзор ключевых событий недели

Как неоднократно сообщали мировые СМИ, конвенциональные военные возможности США в конфликте с Ираном близки к исчерпанию, а Иран, несмотря на ухудшающееся экономическое положение (очереди на автозаправках, галопирующая инфляция, перебои с поставками продовольствия), не собирается сдаваться. Остается старое надежное средство — постепенное удушение, оно же блокада.

Впрочем, сил у американцев для установления полной военной блокады Ормузского пролива явно не хватает. Количество судов, которые проходят через Ормузский пролив, сократилось в разы, но все же обе стороны сумели создать для своих партнеров некое подобие относительно безопасного коридора для прохода.

США, да и западный мир в целом, оказались не готовы к военным конфликтам средней длительности. Ни в чисто военном, ни в экономическом, ни в медийном плане. Концепция блицкрига провалилась (пресловутые 60 дней, в течение которых президент США может вести военные действия без согласования с конгрессом, давно и бесславно истекли), ставка на переворот внутри Ирана не сработала, а воздушная война американцами, по сути, проиграна. Так, авианосец «Авраам Линкольн», проведший в море уже более 250 дней, Пентагон решил заменить на прибывший с Дальнего Востока авианосец «Джордж Вашингтон», который провел в море немногим более 200 суток. Что характерно, на смену самому «Вашингтону» никто не пришел, военно-морская группировка США в западной части Тихого океана осталась без главного инструмента проекции силы. При очевидно растущей военной активности Китая в регионе.

Конечно, такие «окна» временного ослабления присутствия США в том или ином регионе возникают не первый раз, вопрос в том, когда и за счет чего США будут эти «окна» закрывать. Теперича не то, что давеча: военный расклад с момента окончания холодной войны изменился, и не в пользу Штатов.

Родственники моряков с «Авраама Линкольна», например, рассказывали, что на судне очень тяжелые условия службы. Из-за напряженной работы, антисанитарии, а также недостатка еды и отдыха моральное состояние экипажа сильно ухудшилось, вплоть до того, что отдельные несознательные моряки пытались выпрыгнуть за борт. Значит, примерно через полтора месяца моряки на «Джордже Вашингтоне», избалованные условиями службы на Японских островах, начнут сходить с ума, как и их коллеги с «Авраама Линкольна».

Про наземную операцию против Ирана, к примеру, даже героический и мало осмысленный захват острова Харк, где расположены объекты основного экспортного терминала Ирана, уже всерьез никто не говорит.

Чтобы «успокоить» общественность, отставная трампистка и экс-конгрессменша Марджори Тейлор Грин заявила, что, мол, в Белом доме обсуждают возможность применения ядерного оружия по Ирану. Но обсуждать — не значит запланировать его применение. Такие утечки — часть переговорного процесса, способ оказать давление на визави. Впрочем, издержки подобного сценария для США, на наш взгляд, значительно перевешивают потенциальные приобретения. Хотя если сравнивать именно издержки всех сторон, так или иначе вовлеченных в конфликт, то США действительно могут оказаться в выигрыше. Но в любом случае на данном этапе это сценарий гипотетический.

Совокупный ущерб от иранских ударов по американским базам в регионе исчисляется сотнями миллиардов долларов, и Пентагоном уже озвучен отказ от их восстановления, вплоть до полного сворачивания американского присутствия в Персидском заливе.

Дополнительных денег на войну с Ираном и на пополнение арсеналов конгресс не выделяет, и это при том, что он пока еще контролируется республиканцами. А вот после выборов в ноябре контроль над нижней палатой очевидно перейдет к демократам, а они точно денег Трампу не дадут. А хуже того — устроят импичмент.

И вот 19 августа, понимая, что быстрого выхода из иранского тупика не просматривается, Трамп объявил о «разрушительной экономической операции» против Ирана. «Никто не давал Ирану более выгодной возможности заключить сделку, чем я. К сожалению для них, они не воспользовались этим. Поэтому сегодня я объявляю о самой сокрушительной экономической операции, когда-либо предпринимавшейся против какой-либо страны», — написал Дональд Трамп в соцсети Truth Social.

Операция подразумевает «экономическую войну и изоляцию беспрецедентного масштаба». «Любая страна, которая позволяет своим финансовым учреждениям, предприятиям, аэропортам или госучреждениям предоставлять Ирану какой-либо спасательный круг, сама столкнется с огромными экономическими последствиями», — добавил он.

20 августа глава американского минфина Скотт Бессент подтвердил, что боевые действия против Ирана, вероятно, не возобновятся. По его мнению, «максимальное экономическое давление» поможет этого избежать.

«Наша цель — перерезать каждую экономическую артерию, поддерживающую этот тиранический режим, пока Тегеран не останется в одиночестве», — заявил Бессент.

Но самое главное: американцы требуют от союзников определиться, на чьей они стороне, пресловутая «многовекторность» больше не в чести. «Мы обращаемся к нашим союзникам и говорим: вы либо с нами, либо против нас», — подчеркнул Бессент.

Причем требование определиться относится вообще ко всем игрокам, а не только к союзникам США на Ближнем Востоке. Если раньше на протяжении десятилетий страны второго-третьего эшелона могли извлекать из своей нейтральности/многовекторности существенные преимущества, например, быть транзитным узлом, буфером между враждующими блоками или просто удобной территорией для разного рода серых схем, то теперь такая конфигурация становится в принципе невозможной. Мир радикализуется: друг моего врага — мой враг, и наоборот.

В этом смысле экономическая блокада Ирана направлена в первую очередь на сепарацию всех неопределившихся: на врагов и друзей США. Пекина, который является главным торговым партнером Тегерана, это очевидно не касается — все санкции, которые американцы хотели и могли бы ввести против Китая, они введут и без Ирана. Только за прошлый год почти 400 китайских фирм и НПЗ попали в черный список США за торговлю с Ираном, и это особо ни на что не повлияло. Начинать же полноценную торговую войну с Китаем Трампу в данный момент совсем не с руки, скорее наоборот, как раз сейчас Трампу выгоднее отношения с Си Цзиньпином наладить, чтобы не проиграть внутриполитическую ситуацию в самих США.

Будут ли США прессовать европейцев, торгующих с Ираном и обслуживающих его теневые денежные потоки, вопрос риторический. Точечно будут давить тех, кого надо, и тогда, когда надо, независимо от их реальной вовлеченности в иранские теневые схемы, а вторичные санкции против Ирана (или России) — лишь еще один предлог сделать европейцев более сговорчивыми. И тут возникает развилка: если под удар американцев вдруг попадет крупный европейский банк или ключевой узел старых финансовых сетей, значит США решили мочить Европу всерьез и меняют уже базовые правила, вернее, отменяют все правила в пользу произвола или пакета уникальных двусторонних договоров.

Не грех напомнить, что Трамп — это «мастер сделок», то есть узкопрофильный специалист по заключению таких двусторонних соглашений, которые гораздо проще, чем балансировка интересов сразу нескольких конкурирующих сторон. А мировая политика требует умения дирижировать такой сложной и очень динамичной системой балансов. Значит, над Трампом или около него должен находиться такой дирижер, который и выстраивает новую архитектуру отношений.

Впрочем, не исключено, что в данном случае речь идет всего лишь об очередной попытке Трампа урвать ресурс, чтобы удержать собственные позиции во власти в условиях цейтнота, сужающегося пространства для маневра и исчерпания возможностей.

Основной удар американской операции «Экономический изгой» направлен на контрагентов Ирана в странах Персидского залива, то есть американских союзников, через которых долгие годы проходили потоки валютной выручки Ирана. Давление на них тройное: невозможность экспортировать углеводороды в прежнем объеме, физический ущерб инфраструктуре ввиду военных действий и финансовое давление со стороны ФРС, которая, в частности, отказалась открывать прямые своп-линии с ОАЭ и остальными монархиями. Теперь к этому букету американцы пообещали добавить санкции за серые схемы с Ираном, которые тоже давали значимый вклад в экономику.

Первыми куда дует ветер поняли ОАЭ.

14 августа, за несколько дней до объявления американцами блокады, Reuters со ссылкой на источники сообщил, что ОАЭ якобы согласились разблокировать для Ирана от 10 до 20 миллиардов долларов в обмен на прекращение ударов по своей территории и даже передали в качестве аванса 3 миллиарда. МИД ОАЭ официально опроверг эту информацию, а источники агентства настаивали на ее достоверности.

Но главное в этой новости не то, что ОАЭ решили платить Ирану за безопасность. Главное, о чем сообщал Reuters — что Дубай и Тегеран намеревались восстановить двустороннее сотрудничество, включая обмен разведданными и экономические связи. Другими словами, ОАЭ де-факто обвинили в том, что они хотят переметнуться из американо-израильского стана в стан персов. А это уже бунт, который должен быть подавлен в зародыше.

Более того, по данным источников Reuters, Тегеран предложил аналогичные договоренности как минимум еще двум странам Персидского залива. А это уже грозит опрокинуть всю систему американского влияния в регионе.

18 августа, за день до объявления операции «экономический изгой», все тот же Reuters сообщил, что Саудовская Аравия ужесточила проверки финансовых переводов в ОАЭ, фактически присвоив статус юрисдикции повышенного риска, наравне со странами, входящими в так называемый серый список FATF. При этом ОАЭ были исключены из него в 2024 году. Однако некоторые антикоррупционные организации сочли это решение преждевременным. Ранее США ввели санкции против ряда физ- и юрлиц в ОАЭ, обвиняемых в сборе или отмывании средств для иранского КСИР и сомалийских исламистов из «Аш-Шабаб» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Саудовский центробанк отрицает прямые ограничения против ОАЭ, заявляя, что местные банки самостоятельно оценивают страновые и географические риски.

И хотя поводов для размолвки между Абу-Даби и Эр-Риядом предостаточно, данная мера в общем контексте выглядит не только как конкурентная борьба двух арабских монархий, но и как предупреждение для ОАЭ встать на «правильную сторону истории». Поскольку Reuters прогнозирует (или очерчивает рамку допустимого), что всамделишный и окончательный экономический разрыв между странами маловероятен. Саудия — крупнейший торговый партнер ОАЭ в арабском мире, экономики обеих стран тесно переплетены узами торговли, инвестиций и логистики. А общая угроза со стороны Ирана и необходимость обеспечения безопасности судоходства в Ормузском проливе являются залогом для сотрудничества.

Логично предположить, что саудиты хотят таким образом контролировать не все денежные переводы, идущие через ОАЭ, а ту часть, которая потенциально связана с Ираном.

Ибо уже на следующий день, 19 августа, когда Трамп объявил о начале экономической блокады Ирана, Эмираты уведомили о полном прекращении всех торговых и финансовых операций с Ираном, начиная с 19 августа. А это для Тегерана даже болезненнее, чем экономическая блокада, поскольку именно Дубай — важнейший канал связи Ирана с мировыми рынками, перевалочная база и финансово-расчетный центр.

По оценке американской финансовой разведки FinCEN, 71% подозрительных операций, потенциально связанных с Ираном, шло через эмиратские фирмы. Юрисдикция ОАЭ годами служила для Ирана пространством обхода западных санкций, через нее работали финансовые сети КСИР.

Как сообщают эксперты-востоковеды, реальные ограничения ОАЭ шире, чем то, что заявлено официально. По поступающим с мест сведениям, иранцев, проживающих в ОАЭ, начинают выселять из страны, аннулируют им вид на жительство и даже конфискуют имущество.

Впрочем, в данном случае ОАЭ встали на сторону не столько США, сколько Израиля, в рамках более крупной коалиции, куда помимо них входят Греция, Кипр и Франция. Ей противостоит другая, пока еще формирующаяся коалиция, возглавляемая Турцией.

И здесь пару слов необходимо сказать об Африке, вернее, стратегически важном Африканском Роге, где сталкиваются интересы сразу нескольких игроков — США и Китая, Турции и Израиля, Ирана и арабских монархий. А дальше весь этот сложный клубок противоречий тянется через Восточное Средиземноморье в Среднюю Азию и дальше в Юго-Восточную Азию.

В Сомали Иран через йеменских хуситов начал выстраивать контакты с боевиками из суннитской террористической группировки Аш-Шабаб (организация, деятельность которой запрещена в РФ), близкой к ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). А недавно стало известно, что иранское вооружение обнаружилось у сепаратистов-тыграев из Эфиопии.

Напомним, в 1991 году после гражданской войны от Эфиопии отделилась Эритрея. Половину эритрейцев (сейчас в стране проживает 4–6 млн.) составляют тыграи-христиане, но еще больше тыграев осталось в Эфиопии.

Поддерживая тыграев в Эфиопии, Иран укрепляет свои позиции в Эритрее, а действуя через сомалийскую «Аш-Шабаб» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), Иран берет в клещи произраильский и проэмиратовский Сомалиленд (не признанный никем, кроме Израиля).

Также Эритрея полезна для давления на Джибути, где находятся военные гарнизоны Италии, Франции и США, а также военная база Китая. Присутствие стран НАТО явно мешает хуситам (а через них и Ирану) контролировать Баб-эль-Мандебский пролив, зажимая в клещи уже Саудовскую Аравию.

Видимо, в ближайшее время можно ожидать обострения ситуации в Эфиопии и в Сомали. 17 августа стало известно о захвате пиратами у восточного побережья Сомали грузового судна, которое перевозило турецкое оружие. После нападения за судном наблюдали турецкие вертолеты и беспилотники, к нему также приблизились два судна, принадлежащие турецким владельцам. Засветка турецкого интереса к региону говорит в пользу того, что здесь скоро станет жарко.

И недавно подписанные в Мекке оборонные соглашения между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном — это одна из вех грядущего переформатирования не только Ближнего Востока, но и всей Евразии.

Занятно, что Тегерану тоже предложили вступить в новый оборонный союз, что больше похоже на провокацию. Однако не менее интересна инициатива Ирана создать «Союз персоязычных стран и регионов», озвученная вице-президентом Ирана Мохаммадом Резой Арефом на встрече с министром энергетики и водных ресурсов Таджикистана Далером Джумой. Пока на уровне идеи — без устава, списка участников и конкретных механизмов. Но момент появления идеи «персидского НАТО» выбран не случайно — а в противовес Мекканским соглашениям, уже названным для красного словца «суннитским НАТО». Притом что оба союза не являются и не претендуют на то, чтобы стать аналогом НАТО. На данный момент это скорее медийно-информационный конструкт, созданный для замера реакции аудитории.

В этом смысле Организация тюркских государств (ОТГ), активно наращивающая свое влияние и сферу интересов далеко за пределы общего языка и культуры, представляет гораздо большую опасность, нежели филологические упражнения на тему НАТО.

Таджикистан прекрасно понимает, что как только он начинает хоть немного сдвигаться в сторону любого формального союза с Ираном, он тут же подпадает под действие американских вторичных санкций. Даже если он «ничего такого не делал».

Также в члены «Союза персоязычных стран и регионов» прочат Афганистан, где широко распространен дари, и Узбекистан (в Самарканде и Бухаре много персоязычных жителей). Что вызывает определенные вопросы у руководства этих стран, особенно с учетом того, что в союз предлагают вступить не только странам, но и отдельным регионам. А это может быть истолковано как призыв к сепаратизму.

Вообще-то попытка создать персоязычную коалицию не нова.

В 1994 году тогдашний президент Афганистана Бархунуттдин Раббани выступил, как тогда казалось, с перспективной инициативой: учредить Союз персоязычных государств (СПГ), в который бы вошли Иран, Таджикистан и Афганистан. Незадолго до этого, в 1992 году, по инициативе Турции в Анкаре прошел первый саммит глав государств тюркоязычных стран. Проект СПГ худо-бедно просуществовал примерно до 2010 года. К этому моменту Иран и Таджикистан успели реализовать целый ряд крупных совместных экономических проектов.

В октябре 2009 года в Нахичеване президенты Азербайджана, Казахстана, Киргизии и Турции подписали Нахичеванское соглашение, учредив Совет сотрудничества тюркоязычных государств, он же Тюркский совет. В 2021 году на саммите в Стамбуле Совет был переименован в Организацию тюркских государств (ОТГ).

После прихода к власти в Афганистане талибов в 2021 году некоторые эксперты даже прогнозировали скорый распад страны на север, населенный преимущественно таджиками, и пуштунский юг. С возможным последующим объединением с Таджикистаном и Ираном в Большой Иран. Однако спустя 5 лет можно сказать, что, несмотря на непрекращающееся противостояние таджикских и пуштунских фракций в Афганистане, оно пока не привело к распаду страны. Ну и нельзя забывать, что в середине августа талибское руководство Афганистана предложило американцам вернуть послов и инвестировать в экономику страны. Что тоже может быть расценено как антииранский ход и пас Вашингтону.

В сухом остатке по прошествии тридцати с лишним лет можно констатировать, что успехи Турана явным образом превосходят достижения Ирана. Что, еще раз повторимся, внушает существенные опасения в отношении национальной безопасности нашей страны. Особенно на фоне успехов Турции в Сирии, которую она вырвала из сферы иранского влияния, а также совсем недружественной нам турецкой активности на Кавказе, в Средней Азии и, в конце концов, на Украине.