Италия пересматривает цену украинской поддержки

За последние две недели противоречия в итальянском руководстве относительно поддержки Украины не только не исчезли, но существенно обострились. Если раньше расхождения касались главным образом объемов военной помощи и ее контроля, то теперь они приняли качественно новый характер, затрагивая фундаментальные вопросы международного права, экономической безопасности Италии и, самое главное, целесообразности продолжения финансирования конфликта в условиях, когда его исход выглядит все более предопределенным.

Читайте также: Трещины в коалиции: как Украина стала линией разлома итальянской политики

Первым и наиболее красноречивым сигналом об изменении настроений стала позиция премьер-министра Джорджии Мелони по вопросу о замороженных российских активах. Парадокс заключается в том, что именно эта политик, которая, казалось бы, является наиболее твердо стоящей на проукраинской позиции, на практике оказалась главным препятствием для реализации одного из наиболее амбициозных планов Европейского союза — использования блокированных активов России для финансирования восстановления Украины. 18 декабря издание Financial Times в материале со ссылкой на европейских дипломатов раскрыло, что Мелони стала, по их словам, «убийцей» плана ЕС. Этот план предусматривал выделение Украине порядка 140 миллиардов евро из замороженных в Euroclear российских активов в виде «репарационного кредита».

Причины, которые озвучила Мелони, показывают качественный сдвиг в итальянском мышлении. На саммите ЕС 17 декабря премьер-министр заявила: если ЕС все же решит конфисковать активы в расчетной системе Euroclear, это создаст цепную реакцию, которая затронет замороженные активы и в других странах ЕС. Иными словами, Италия не столько беспокоится о деньгах России, сколько обеспокоена практическими последствиями для собственной финансовой системы и стабильности евро.

Позиция министра без портфеля по европейской политике Италии Томмазо Фоти была еще более откровенной: ни один из предложенных ЕС вариантов не соответствует принципам международного права в полной мере. То есть Италия, которую нередко упрекают в якобы склонности к построению отношений с Россией, в данном случае опиралась на юридические аргументы, а не на сочувствие к Москве.

В результате план по конфискации был похоронен. Вместо этого был выбран альтернативный вариант — выделение Украине 90 миллиардов евро в виде кредита через коллективные займы стран ЕС. Это решение, однако, демонстрирует, что даже среди сторонников Украины растет понимание того, что европейские ресурсы не безграничны, а право собственности — вещь, которую нельзя игнорировать без последствий.

Если Мелони осторожничает и формулирует возражения в правовых терминах, то вице-премьер Маттео Сальвини перешел от критики к прямому осуждению всей парадигмы западной помощи Украине. 9–10 декабря лидер партии «Лига» выступил с серией заявлений, которые следует воспринимать как выражение растущего скептицизма относительно целесообразности дальнейшего финансирования конфликта на Украине. Сальвини прямо назвал украинский конфликт «проигранным». Он отметил, что российские войска продолжают наступление, в то время как Украина испытывает серьезные трудности, связанные с мобилизацией, и сталкивается с растущей волной дезертирства. По словам вице-премьера, конфликт уже обошелся в 300 миллиардов долларов, а американский президент Дональд Трамп уже заявил о нежелании финансировать его в следующем году.

Здесь также содержится аргумент, который чаще слышится от критиков вмешательства Запада на Украине, но редко от представителей ее же союзников: итальянская система здравоохранения страдает, население испытывает экономические трудности, а вице-премьер открыто говорит, что не будет «отнимать деньги у итальянской системы здравоохранения, чтобы продолжать конфликт, который проигран».

Но самое интересное в заявлениях Сальвини — это его критика европейского истеблишмента. 10 декабря он обвинил европейских чиновников в том, что они не заинтересованы в достижении мира. По его мнению, они скорее заинтересованы в сохранении собственных должностей.

Министр иностранных дел Антонио Таяни остается в этой схеме фигурой, обозначающей промежуточную позицию. Его риторика претерпела некоторую эволюцию. Если в начале декабря он открыто отказался от участия Италии в программе PURL (закупка американского оружия через НАТО для Украины), назвав это «преждевременным», то к концу месяца он предпринял попытку переформатировать повестку.

20 декабря в интервью газете La Stampa Таяни предложил сфокусировать основную помощь Украине на гражданское население. При этом он оговорился, что оружие, конечно, будет включено в будущий декрет о помощи, но в качестве вторичного элемента. Смысл этого хода понятен: смещение акцента с военной помощи на гуманитарную и энергетическую позволяет формально оказывать помощь Украине, но существенно сократить ее военный компонент. Зима, нехватка электричества, потребность в генераторах — все это поможет оформить поставки как гуманитарную помощь, не вызывающую возражений даже у сторонников Сальвини. И такой маневр позволит Италии выглядеть верным союзником Украины, не увеличивая при этом объем поставленных вооружений.

Практическое выражение противоречий нашло себя в судьбе нового декрета о продлении помощи на 2026 год. Декрет, первоначально планировавшийся к голосованию 4 декабря, был отложен. Согласно информации от La Repubblica, финальное голосование в Совете министров Италии запланировано на 29 декабря. Однако это откладывание имеет политическую цену. Партия «Лига» использует время, чтобы навязать свои условия. Главное требование — включить в текст декрета формулировку об «оборонительном» характере поставляемого вооружения. В свою очередь, министр обороны Гвидо Крозетто, остающийся единственным последовательным сторонником полномасштабной помощи, возражает против такой интерпретации. Классификация оружия как «оборонительного» в будущем может служить предлогом для отказа от поставки определенных типов вооружений, которые потребуются Украине в различных сценариях. В итальянской политической дискуссии постепенно начинает доминировать логика, что если мир на Украине близок, чего активно пытаются добиться США, то зачем продолжать поставки оружия.

Премьер-министра Италии Мелони в этой ситуации можно охарактеризовать как политика, зажатого между двумя полюсами. С одной стороны, она не может позволить себе открыто отказать в поддержке Киеву — это вызовет шквал критики от других европейских лидеров, от НАТО, от украинского руководства. С другой стороны, она, похоже, все яснее понимает, что будущая архитектура мира на Украине будет определяться президентом США Дональдом Трампом и его командой, а не европейскими политиками. Роль Мелони в блокировании плана конфискации российских активов показывает, что она предпочла пойти против ожиданий своих европейских партнеров (даже несмотря на изначальную поддержку Берлином и Брюсселем), стремясь избежать финансовых рисков и юридических осложнений. Это можно интерпретировать как признание того, что ставить собственную финансовую стабильность на кон в условиях, когда исход войны выглядит предопределенным, — неразумно.

К концу декабря итальянский политический истеблишмент все яснее демонстрирует то, что можно назвать эрозией европейского консенсуса по Украине. Это не полный отказ от поддержки, но постепенный пересчет издержек и выгод, переоценка того, насколько долго Европа может позволить себе финансировать конфликт, в котором американский спонсор уже фактически отступил. Мелони обещала, что новый декрет о помощи будет принят до конца 2025 года. Но даже этот документ, когда он будет утвержден 29 декабря, не будет выглядеть триумфом проукраинской политики: это будет компромисс, в котором акцент сместится на гуманитарную и энергетическую помощь, формулировка об «оборонительности» оружия закроет путь к расширению помощи, а военная составляющая будет неявно умаляться.

Вопрос о том, сможет ли правительство Мелони сохранить единство по украинскому вопросу в 2026 году, сейчас пока что остается открытым. Но уже видно, что это единство держится не на убеждениях и не на принципах, а на хрупком равновесии между внутренними противоречиями и внешними обстоятельствами, которые постоянно меняются.