Реквием по Анкориджу
Ключевые события прошедшей недели
Косил Ясь конюшину
В последнее время появляется все больше новостей, прямо свидетельствующих о желании Киева втянуть в военные действия соседнюю Белоруссию.
Так, 26 мая командующий Силами беспилотных систем ВСУ Роберт Бровди (позывной «Мадьяр») заявил, что Украина составила список из примерно 500 целей на территории Белоруссии, которые будут атакованы с помощью БПЛА при попытке Минска присоединиться к специальной военной операции.
И до этого, и позднее киевский режим неоднократно обвинял официальный Минск в якобы ведущейся подготовке к вторжению на Украину. Хотя, по сути, эти обвинения имеют главной целью оправдать или даже спровоцировать агрессию ВСУ против союзного России белорусского государства.
И если сначала имели место относительно безобидные провокации типа «случайно» залетевших в воздушное пространство Белоруссии украинских дронов (явно с целью пощекотать нервы белорусским пограничникам), то с середины июня Киев окончательно обнаглел. Что говорит о том, что необходимость втянуть Белоруссию в войну резко обострилась.
Так, 17 июня стало известно об атаке украинского дрона по автобусу, ехавшему из Гомеля в Геленджик через Брянскую область. В салоне находилась детская белорусская футбольная команда. При атаке один человек — жена тренера футбольной команды — погиб, еще восемь пострадали. Минск потребовал от режима Зеленского объяснений — хотя какие тут могут быть объяснения? А на следующий день президент Белоруссии Александр Лукашенко, комментируя теракт, предупредил, что попытки втянуть Белоруссию в конфликт «плохо обойдутся».
20 июня последовал очередной выпад Зеленского в адрес соседа. На этот раз украинский фюрер криворожского розлива обвинил Минск в том, что на территории Белоруссии вблизи границы с Украиной расположены некие ретрансляторы, с помощью которых российская армия направляет дроны на бедную Украину. На демонтаж означенных ретрансляторов, которые, скорее всего, существуют только в воображении Зеленского и его команды, он дал Белоруссии неделю.
22 июня, ровно в годовщину нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, Зеленский внезапно заявил, что «по имеющейся информации, которую мне доложил главнокомандующий [ВСУ Александр Сырский], а также разведка, с 22 июня соответствующие ретрансляторы прекратили свою работу на территории Беларуси». С медийной точки зрения инцидент выглядел достаточно выигрышно для Киева: мол, по грозному окрику с Банковой Белоруссия взяла и «быстренько-быстренько, сама-сама» выполнила все требования Зеленского. Который сам придумал мифические ретрансляторы и сам же их победил, пока белорусские власти раздумывали, как ответить наглецу, чтобы не спровоцировать его. Раз проверить наличие оных ретрансляторов никто не может, значит можно трактовать эскападу как убедительную победу Киева и на этом успокоиться.
Однако истинная цель была не в медийном эффекте, что, кстати, показывает и крайняя вялая реакция пропагандистской машины Киева, которая почему-то не стала особо трубить о грандиозной победе, раздувая из реальной мухи медийного слона. Одолев злосчастные ретрансляторы, Зеленский выдвинул новый, куда более серьезный ультиматум. 25 июня он потребовал от Белоруссии остановить развитие «пограничной инфраструктуры агрессии» и предпринять шаги к деэскалации. По словам Зеленского, украинская разведка якобы зафиксировала, что вдоль белорусско-украинской границы завершается строительство дорог и баз для хранения боеприпасов и топлива.
Почему, собственно говоря, суверенная Белоруссия не имеет права строить на своей территории дороги или оборудовать базы для хранения топлива, особенно в текущей ситуации, когда Европа грезит войной с Россией, а топливный кризис грозит накрыть страну в преддверии уборочной, непонятно.
Зато понятно, что кому-то очень хочется втянуть в войну с Украиной еще и Белоруссию. И все предыдущие попытки Зеленского сделать это говорят о том, что интересант этот вовсе не в Киеве. И тем более не в Европе или Москве.
Во-первых, потому что самому Зеленскому совсем не нужен второй фронт, у него едва хватает сил, чтобы сдерживать давление российской армии.
Во-вторых, очевидно, что предыдущий подход к снаряду — в случае с ретрансляторами — Зеленский благополучно провалил — именно потому, что хотел его провалить и, что называется, «соскочить с темы». Но тут к делу подключились серьезные игроки, и Зеленский озвучил Минску предложение, от которого невозможно отказаться — никто не будет обратно засыпать дороги или демонтировать базы ГСМ. И даже замораживать строительство, чтобы угодить киевскому клоуну и его хозяевам.
В-третьих, логически рассуждая, Москве тоже невыгодно прямое участие Белоруссии в военных действиях против Украины. Как с точки зрения имиджа («мы сильные — сами справимся»), так и по чисто техническим соображениям (российские базы в Белоруссии есть, проход войск и пролет дронов свободный, даже «Орешник» разместили на территории, а что еще нужно?). В свою очередь, белорусская армия достаточно компактная и ее участие в СВО баланс сил радикальным образом не изменит.
Кроме того, после ряда атак украинских дронов по российским НПЗ и выпадения существенной части перерабатывающих мощностей Россия перекачивает свою нефть на Мозырский НПЗ в Белоруссии и отправляет обратно в Россию бензин. Потому если Белоруссия даже формально вступит в войну с Украиной, то Киев получит формальное право атаковать и белорусские НПЗ, стимулируя дальнейшее сокращение выработки бензина. Об этом, кстати, уже заявил экс-посол Украины в Минске Роман Бессмертный. Вероятен и обратный сценарий, когда атака украинских дронов по Мозырскому НПЗ может стать поводом для объявления Минском войны Украине.
Так кто же тогда подталкивает Зеленского к тому, чтобы начать войну еще и с Белоруссией? Ответ прост — это делают американцы.
Как мы уже неоднократно писали в предыдущих обзорах, стратегическая задача США в том, чтобы экономически изолировать и придушить Европу. Если посмотреть на карту логистических маршрутов Евразии, то легко увидеть, что китайский торговый коридор «Один пояс — один путь», соединяющий Китай с европейскими рынками, проходит через Белоруссию. Точнее, товары из Китая, которые идут через Россию в Европу, попадают туда либо через Украину, либо через Белоруссию, ну либо через Прибалтику.
С началом СВО украинский маршрут выпал «далеко и надолго» со 100%-ной надежностью. Перевалка грузов через российские порты на Балтике в свете последних событий под большим вопросом: украинские атаки по инфраструктуре, учения стран НАТО на Балтике, перехваты «теневых» судов и т. д. в любой момент могут разорвать и этот маршрут. Не зря немецкие генералы уже открыто говорят о нанесении ударов по Балтике и Калининграду. Остается открытой только белорусская форточка в Европу.
Втягивая Белоруссию в войну, американцы решают сразу две задачи — с Европой и с Китаем. Европа будет вынуждена покупать больше американских товаров ввиду сокращения потоков из Китая, что сделает ее еще более зависимой от США. А Китай потеряет крупный и важный для него рынок сбыта. Американский рынок, как показала грубая политика Трампа, тоже в любой момент может изменить правила игры в одностороннем порядке.
Россия же, с ее экономикой, ориентированной в данный момент на военное производство, не может стать полноценной заменой ни американского рынка, ни тем более европейского. Для сравнения, население России — порядка 146 млн человек, а Европы со всеми ее мигрантами и иждивенцами — более 750 млн, то есть примерно в 5 раз больше. И в среднем европейцы еще и более платежеспособны.
Таким образом, главный бенефициар белорусского гамбита — США, причем в долгосрочной перспективе. Не говоря уже о том, что от разрыва логистического коридора Россия тоже будет нести значительные убытки. И если все же по каким-то неведомым нам причинам Кремль действительно предлагал Лукашенко более активно включиться в СВО, как на это намекнул Александр Григорьевич, то резонно спросить: каковы же наши далеко не очевидные приобретения от этой комбинации при всех видимых и легко просчитываемых издержках для всех участников. Что же такого американцы предложили России, а те, в свою очередь, Белоруссии, чтобы перекрыть все выгоды от сотрудничества с Китаем?
А ведь на Китай Лукашенко ориентируется чуть ли не больше, чем на Москву. Именно в Пекин белорусский лидер отправился сразу после встречи с Путиным, даже не залетев домой в Минск.
Что именно Путин хотел от Лукашенко в ходе его долгих переговоров на Валдае, мы пока не знаем, и вряд ли нам сообщат что-то существенное по этому поводу. Но то, что все это загадочным образом совпало с похоронами пресловутого духа Анкориджа, нам кажется далеко не случайным.
Муки выбора
Как все понимают, переговоры на Аляске и не только касаются Украины в гораздо меньше степени, чем это нам пытаются продемонстрировать. Реальный торг идет вокруг куда более крупных вопросов. Например, длящаяся уже пятый год СВО вполне себе вписывается в американскую стратегию огораживания Европы (на языке так и вертится криминальное словечко «опустить»). Это, впрочем, не отменяет справедливых требований к Европе о создании единого контура безопасности, с которыми весь 2021 год министр иностранных дел Лавров носился как с писаной торбой. После чего в феврале 2022 года, отчаявшись добиться взаимности или хотя бы понимания, Россия внезапно начала действовать в несвойственной ей жесткой манере, отправив войска под Киев.
Под сурдинку СВО американцы сумели решить или хотя бы начать решать несколько важных для себя стратегических задач. Причем во многом руками Москвы, как бы парадоксально это ни звучало. По логике вещей, такие усилия должны быть неким образом вознаграждены. Вряд ли бы наше руководство, подчеркивающее свою прагматичность, решилось на такой шаг за здорово живешь. Так большая политика не делается.
Значит, в обмен на свое соучастие в удушении Европы Москва, серьезно пострадавшая от этого удушения, должна была бы потребовать от Вашингтона что-то взамен. Отсюда все эти «духи Анкориджа» и челночная дипломатия Уиткоффа — Кушнера и иже с ними.
Собственно, возможности Трампа по принуждению Украины к миру и в августе 2025 года, и сейчас были не то чтобы скромными, а скорее даже чисто символическими. И это было понятно всем сторонам еще до начала переговоров. Значит, на переговорах в Анкоридже обсуждали не украинское урегулирование, а что-то более крупное. И даже считали, что договорились. А потом выяснилось, что это крупное не вытанцовывается. Не хочется произносить еще одно криминальное словечко «кинули», но термин «обманули» уже, мягко говоря, вызывает рвотный рефлекс.
И все ли обратили внимание на несколько экстравагантное заявление Батьки от 16 июня, что на переговорах в марте 2022 года Россию в очередной раз обманули Ватикан и израильтяне? Между прочим, Лукашенко чуть ли не единственный политик такого уровня, кто не побоялся засветить связку Ватикана и еврейского лобби (кстати, какого именно, их много?) на переговорах.
И тут возникает ряд неудобных вопросов, на которые, увы, пока нет ответов.
Но главное: если наша актуальная российская элита имела своей целью хоть с мылом, хоть без мыла войти в Европу (проект «вхожденчество»), а Европа раз за разом ее «обманывала» и давала от ворот поворот, то в чем надежда на реализацию проекта сейчас, когда все горшки побиты окончательно и бесповоротно? Если уж наше руководство на паях с американцами решилось «опускать Европу», то либо американцы пообещали нам отдать аж всю Европу или хотя бы ее часть в качестве трофея (страшный сон англосакса и Китая), либо США должны сделать нас младшим партнером в коалиции.
Вариант, что мы получим «всего лишь» Украину, рассматривать не будем, ради этого и затеваться не стоило. Хотя с точки зрения американцев им куда как выгоднее стравливать Россию с Европой, как это ранее делала Великобритания. Но тогда опция младшего партнера американцев — вредная и опасная иллюзия.
Однако в пользу того, что такой вариант все же обсуждается в кулуарах, говорит то, что недавно министр финансов США Скотт Бессент заявил, что после завершения украинского конфликта (!) Россия захочет вернуться в долларовую систему ради доступа к американской ликвидности и рынкам капитала. А вот сможет ли она это сделать и в обмен на что ей такой доступ дадут, будут решать американцы.
Кстати, тот же Бессент на том же на мероприятии Экономического клуба Нью-Йорка озвучил принципиально важную вещь, которую должны были бы услышать в Кремле: «Стандарты могут становиться стратегией, страна, которая не поможет написать правила экономики будущего, рано или поздно будет вынуждена подчиниться тем, кто это сделал».
По его словам, в XXI веке экономическая конкуренция определяется не просто торговлей готовой продукцией, а, скорее, новыми платформами, системами и протоколами, через которые идут финансовые потоки. Другими словами, старый мир с его системами контроля и расчетов рушится, и идет борьба за то, каким будет новый мир. Все эти саммиты БРИКС и прочие, где все обсуждают криптовалюты, — они именно про контроль за финансовыми потоками и потоками ресурсов.
А дальше возникает простой вопрос: а что может предложить Россия, чтобы в экономике будущего занять место вверху пищевой цепочки? Ресурсы, чур, не предлагать, блокада Ормузского пролива показала, что контроль над логистикой важнее контроля над производством и добычей ресурса.
И здесь мы должны вспомнить о технологическом преимуществе США и Китая в данной сфере. И нашем, простите, безнадежном отставании. Разговоры о технологическом и цифровом суверенитете пока остаются благопожеланиями, ничем не подкрепленными практически. Своей системы международных расчетов у нас нет, валюта у нас тоже не самая желанная. Рынок финансовых услуг, ну скажем так, не фонтан, очереди из инвесторов, честно скажем, не стоят.
Вывод: либо в новой экономике будущего наше место «у параши», либо мы должны стать автаркией. Но весь проект «вхожденчества» был заточен на то, чтобы эту самую советскую, большими жертвами оплаченную автаркию демонтировать и стать, по сути, сырьевым придатком Запада. Наша элита отказаться от этого не готова. Тогда остается предположить, что у нее, видимо, есть третий вариант, альтернативный и «вхожденчеству», и автаркии. И если он есть, то хотелось бы узнать, в чем он? И не является ли он такой же химерой, как его предшественник?
Эх, прокачу!
В заключение пару слов о топливном кризисе, который постепенно наползает на страну.
Как бы наше высокое руководство ни уверяло нас в том, что в стране нет дефицита топлива, реальность, данная нам в ощущениях непосредственно на автозаправках, а не только в новостных лентах уважаемых российских СМИ, говорит о том, что проблема с бензином есть. И она стремительно расширяется. Так, по подсчетам РБК, более чем в 40 регионах страны введены ограничения на продажу топлива.
Причем это касается не только глубинки, но и Москвы. Московский ПНЗ в Капотне после нескольких украинских атак, по слухам, остановлен до конца года. Так это или нет, проверить нет возможности, никакой официальной статистики на этот счет нет, а сами компании — владельцы НПЗ такие данные не предоставляют.
Однако допустим, что наше руководство право и дефицита бензина в стране в целом действительно нет, а есть лишь локальные дефициты, связанные с логистикой. Это многое объясняет, например, довольно скандальный вброс от Reuters о том, что Россия закупила аж 50 тыс. тонн бензина в соседнем Казахстане.
Во-первых, 50 тыс. тонн бензина — это совсем небольшая партия — хватит на несколько дней для крупного города-миллионника. И если где-нибудь в Оренбургской области возник локальный дефицит топлива из-за перебоев со снабжением, то почему бы местным властям или частным компаниям не закупить топливо у казахов, благо везти недалеко. Это классические рыночные отношения.
А вот для ликвидации дефицита бензина в масштабах страны (которого, как утверждает власть, пока нет), нужны куда более масштабные закупки. И тогда действительно могут возникнуть проблемы с доставкой этого топлива в нуждающиеся регионы. А раз мы видим огромные очереди на заправках и ограничения на покупку топлива, значит проблема снабжения пока не решена. Но это прерогатива транспортников, а не нефтяников.
Но снабжение — это не единственная и не главная проблема, порождающая дефицит. Есть еще спекулянты-перекупщики или просто недобросовестные продавцы, которые задирают цены под благовидным предлогом дефицита, искусственно его создавая. С этой проблемой должны оперативно разбираться правоохранительные органы и ФАС. И вроде как, судя по новостям, какие-то подвижки в этом вопросе уже есть. Хотя и это не панацея.
Но главное, о чем не хотят говорить ни власть, ни сонм экспертов, работающих на почве «антикриза» и убеждающих нас, что все происходящее — это небольшие временные трудности, главное — это продолжающиеся атаки украинцев по объектам нашей логистической и энергетической инфраструктуры. По этому вопросу власть имущие хранят молчание или в лучшем случае приводят статистику о сбитых вражеских дронах.
Выбивание нефтеперерабатывающих мощностей чревато не только дефицитом бензина, но и дефицитом дизтоплива. А это уже бьет по возможностям переброски военной техники и… проведению сельхозработ. Которые в некоторых регионах нашей страны уже начались. Поэтому если часть граждан откажется от личного авто и пересядет на общественный транспорт, это будет не очень приятно, но терпимо. А вот если дефицит дизтоплива приведет к срыву уборочной, а затем и посевной озимых, то нас ждет кое-что пострашнее, чем поездки в переполненных автобусах.
Поэтому было бы неплохо нашей власти перестать изображать страуса и делать вид, что «все хорошо, прекрасная маркиза». И дело не в грядущих выборах в Госдуму, дело в стране, в историческом предназначении ее и народа. А не в хитрых договорняках с американцами и спиритических сеансах по вызову всяких там духов — от Рейкьявика до Анкориджа.
Не пора ли проветрить?
