logo
  1. Культурная война
Аналитика,
Артхаус артхаусу рознь: есть картины талантливых режиссеров, есть менее удачные работы. Но есть и не артхаус вовсе, а откровенная чернуха, поделки, выдаваемые за «настоящее искусство»

Тупик

С 19 по 29 июня 2014 года в Москве проходил 36-й Московский международный кинофестиваль (ММКФ). Главный приз фестиваля получил японский фильм «Мой мужчина» режиссера Кадзуеси Кумакири. «Золотого Св. Георгия» создателям картины вручил председатель жюри, режиссер Глеб Панфилов.

Лучшим режиссером ММКФ стала Валерия Гай Германика. Она получила «Серебряного Св. Георгия» за фильм «Да и Да». Лучшим фильмом ленту Валерии Гай Германики «Да и Да» назвало жюри Федерации международной прессы. Картина также получила приз газеты «Коммерсант», а сайт газеты «Ведомости» назвал ее «самым живым фильмом фестиваля».

Фильм повествует о любви молодой школьной учительницы к алкоголику-художнику. Сюжет слагают сцены секса, мат и стакан с мочой, который выпивает главный герой. В интервью газете «Metro» исполнитель главной мужской роли, актер Александр Горчилин, заявил: «Наконец-то я снимаюсь в настоящем искусстве, а не в ширпотребе, как «Папины дочки», от которого люди деградируют».

Сама Гай Германика в своем интервью говорит, что не хочет никого эпатировать: «Так просто получилось, что у меня такой авторский позыв». А вообще она снимает кино о человеческих отношениях, о потере диалога между поколениями и о любви.

Фильм Гай Германики снят в набирающем популярность в России стиле артхаус (от англ. Art house, буквально «дом искусств»). Артхаус противопоставляется массовому кино, мейнстриму (от англ. Mainstream — основное направление, главная линия) — фильмам для массового зрителя, целью которых является получение прибыли, а характерной чертой — зрелищность.

Артхаусом еще называют авторские фестивальные фильмы. Но четкое определение авторскому кино дать трудно. По словам кинопрокатчика Сэма Клебанова, «это кино, где определяющей оказывается фигура автора, который создает свой мир, пытается говорить своим языком и относиться к тому, что он делает, как к произведению искусства. Оно может и не получиться: артхаус — это не всегда знак качества. Это просто указание на то, что люди пытались как-то по-особенному сказать о чем-то важном».

Действительно, артхаус артхаусу рознь: есть картины талантливых режиссеров, есть менее удачные работы. Но есть и не артхаус вовсе, а откровенная чернуха, поделки, выдаваемые за «настоящее искусство». Часть критиков и кинотусовки восторгаются столь смелыми творениями, а обычного зрителя — тошнит. Но зрителю настойчиво намекают, что артхаус — кино для избранных, а кто его не понимает — тот не интеллектуал.

Эмиль Разлогов (российский киновед и культуролог): «В искусстве работает один закон — чем меньше людей понимают это искусство, тем выше художественное совершенство этого произведения».

Если сравнить современные отечественные фильмы с работами талантливых режиссеров XX века, то между ними видна пропасть. Так в фильмах шведского режиссера Ингмара Бергмана герои ищут смысл жизни, побеждают страх смерти, страдают от того, что сомневаются в Боге. Судьбы героинь немецкого режиссера Райнера Вернера Фассбиндера в сюжетах его фильмов переплетаются с судьбой его родной страны — Германии. А вот в картинах современных российских «творцов» можно наблюдать лишь бессмысленность, безысходность, тягостность жизни как бесконечной каторги.

Традиция снимать в России кино с сюжетами полными безысходности началась еще в перестроечное время. Тогда на экраны выходили фильмы, ставившие под вопрос идеалы советской эпохи: «Маленькая Вера», «Интердевочка». Были фильмы и с более глубоким и мрачным подтекстом: «Прикосновение», «Прогулка по эшафоту», которые представляли мир как средоточие зла. Зрителю навязывалась мысль, что мир создан злым демиургом, а смерть — избавление от тягостного бытия.

Идеалы коммунизма были развенчаны, а мечта о построении прекрасного, справедливого общества признана недостижимой. Альтернативы, новой мечты предложено не было. И противовесом идеи светлого будущего стала идея безысходности.

После распада страны прошло уже больше 20 лет, а картины в стиле российского артхауса так и остались беспросветны.

В феврале 2014 года в городе Челябинске состоялся второй Всероссийский фестиваль авторского кино «Полный артхаус» (первый фестиваль прошел в январе 2013 года).

Интернет-портал Челябинска «74.ru»: «Полный артхаус» сделал вторую попытку прорубить для челябинского зрителя окно в кинематографическую Россию».

Информационное издание «Актуально»: «Особый интерес у челябинцев вызывали картины «Московские сумерки», «Географ глобус пропил», «Иуда», «Трудно быть богом». На остальных фильмах большого потока зрителей не было, залы были заполнены лишь наполовину».

Почему же челябинцы так неохотно восприняли аж вторую попытку расширить их кинематографический кругозор?

Процитирую выступление актера Андрея Мерзликина на закрытии фестиваля: «Только из уважения, из желания преображаться и как-то расти, образовываться, преодолевая себя, смотришь эти картины. При этом ты имеешь право не согласиться с автором или согласиться, но с какими-то оговорками. Право свободного гражданина не смотреть это кино, тогда он смотрит чаще всего то, что ему предлагают, разовое кино. Я и сам его смотрю. Но любое разовое питание — как фастфуд: день закончился, и мы ничего о нем не помним. А наш духовный голод все-таки требует питания, которое бы долго переваривалось. Как правило, это очень сложные продукты, связанные со сложной драматургией, которая бы пускала в нас корни, ростки, и со временем даже дающая плоды. Именно они позволяют нам ощутить себя как личность, которая преобразилась».

То есть снова посыл зрителю — хочешь развиваться как личность — сиди в кинозале и преодолевай «сложность» и тошноту.

Вот и стараются «мастера» российского артхауса всю эту «гремучую смесь» стереотипов, жалкое подражание западным образцам, эпатаж, безыдейность и чернуху, а на самом деле цветущую пошлость, представить как российский артхаус.

Фестиваль «Полный артхаус» впечатляет не только своим презрительным и провокационным названием, но и содержанием картин. Первый фестиваль, в 2013 году открывал фильм Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты». К героине фильма смерть приходит в образе красивой женщины с бокалом шампанского, чтобы забрать ее из несовершенного мира, полного страданий.

Первым фильмом, показанным на фестивале 2014 года, стала драма о смерти: «Девушка и смерть» нидерландского режиссера Йоса Стеллинга. Название фильма совпадает с названием известного стихотворения Горького. Но если у Горького любовь побеждает смерть (помните знаменитое: «Эта штука сильнее, чем «Фауст» Гете (любовь побеждает смерть)», то у Стеллинга всё наоборот. Фильм пропитан смертью и наполнен ее символами. В качестве основной музыкальной темы звучит похоронный марш Шопена. В центре сюжета — история трагической любви молодого русского врача Николая и немки Элизы, содержанки богатого графа. А в начале фильма сводница (героиня Ренаты Ливиновой) предупреждает Николая: «Любовь — она же всё разрушает, любовь — это же обман».

Официально же фестиваль 2014 года открыла картина Киры Муратовой «Вечное возвращение». Фильм состоит из множества следующих друг за другом одинаковых эпизодов, в которых играют разные актеры на фоне разных же декораций. Сюжет подчеркнуто приземлен: герой не может выбрать между женой и любовницей и просит у бывшей однокурсницы совета. Сюжет фильма — аллюзия «Идеи Вечного возвращения у Ницше» — возможность повторения любого явления бесчисленное количество раз. Но «Вечное возвращение» — не единственная отсылка к Ницше. Повторяющиеся эпизоды — это кинопробы, рабочий материал. Режиссер задумал картину, но умер, не успев ее закончить, — явная аллюзия на ницшевскую «смерть Бога». Вот и бегут покинутые творцом создания по бессмысленному кругу тоскливой обыденности. В одной из сцен герой говорит: «Жизнь не коротка, но ужасна и конечна».

Гран-при фестиваля — приз публики — получила лента Алены Званцовой «Московские сумерки». Здесь тема смерти вновь основная. Душа умершего главного героя не может попасть ни в рай, ни в ад и вынуждена скитаться по земле призраком, чтобы попытаться исправить сделанные при жизни ошибки.

Естественно, на фестивале не обошлось без темы нетрадиционных отношений, поданной в романтическом аспекте. В драме «Зимний путь» режиссеров Сергея Тарамаева и Любови Львовой главные герои — студент консерватории Эрик и бездомный гопник Леха, между которыми вспыхивают «нетрадиционные» чувства. Министерство культуры РФ сначала запретило прокат картины в России за пропаганду гомосексуализма, однако позже изменило свое решение. В последний момент петербургский киноцентр «Родина» и Киноцентр в Москве картину из проката сняли.

Кинообозреватели запрет не поддержали: обозреватель Максим Сухагузов называет картину «драмой о невозможности любви» и пишет на сайте vozduh.afisha.ru: «Это крайне целомудренное кино без единого намека на откровенные сцены (только пара «скромных» поцелуев), всё запретное (кроме мата) тут прячется где-то за кадром, не вмешиваясь в основной лейтмотив».

Да, это вам не «замшелая» невозможность любви каких-нибудь Ромео и Джульетты. Мужские поцелуи и мат — вот как рассказывают о любви современному зрителю!

Черты народного характера критически рассматриваются в социальной драме «Долгая счастливая жизнь» Бориса Хлебникова. Александр, молодой руководитель фермерского хозяйства, взял ссуду и дал людям из маленького поселка работу. Землю хозяйства скупает инвестор, но сельчане не хотят терять заработок, они просят Александра бороться, обещая поддержку. Однако Александр остается один и без поддержки сельчан. Один из сельчан говорит ему: «Ты уезжай уже. Не нужно было всех слушать. Ну дурье мы, дурное дурье все». Но Александр не отступает, хотя его бунт уже безнадежен. Финал трагичен: «долгая счастливая жизнь» осталась лишь в мечтах.

О каждом из фильмов в отдельности и его ценности можно спорить. Но если представить зрителя, который посмотрит подряд все фильмы фестивалей «Полный артхаус», то станет понятно, что он увидит: поставленные под сомнение любовь, поиск социальной справедливости, красоту народной культуры... Мастера кино, загнав зрителя в тупик, убеждают его на разные голоса в том, что жизнь человеческая не содержит в себе на самом деле ничего, кроме унылой безысходности. И что альтернатива этой безысходности — глупой, унылой, пошлой — является только смерть.