logo
  1. Война с историей
Аналитика,
В нынешней фазе немцовско-удальцовской перестройки-2 враг вновь стремится убедить народ, что имеет место «революционный протест»

Юбилей каннибальской философии

8 декабря 1991 г. в Беловежской пуще состоялся преступный сговор глав России, Украины и Белоруссии, разваливших великий Советский Союз.

Сегодня, когда начат проект «Перестройка-2», особенно важно понять, кто был инициатором первого развала страны, логично завершившего перестройку-1.

Несмотря на то, что к моменту Беловежья в республиках СССР уже начался парад суверенитетов, предложения распустить СССР ни Л. Кравчук, ни С. Шушкевич, по их словам, не ожидали. Предложение исходило от России. Как рассказал в феврале этого года Шушкевич, госсекретарь России Г. Бурбулис задал вопрос: «Господа, а не согласитесь ли вы поставить свою подпись под таким предложением: СССР как геополитическая реальность и субъект международного права прекращает свое существование?» Представители национальных республик были изумлены, но согласились. Далее последовал деловитый комментарий Ельцина: «Кость, понимаешь, имеем хорошую кость. Нужно нанизать на нее мясо. Но нельзя ничего упустить, оставить неупомянутым. Ничто не должно повиснуть в воздухе. Иначе нас добрым словом никто не вспомнит. Прежде всего, никто не должен испугаться того, о чем мы заявим нашим гражданам и всему миру...». И добавил: «И хватит этих «СС», понимаешь: СССР, КПСС, а теперь еще ССГ — Содружество Суверенных Государств. Независимых, понимаешь! Содружество Независимых Государств!..»

Как признался Бурбулис в интервью «Форбсу» в 2010 г., план развала СССР созрел давно: «Стратегия сосредоточиться на Российской Федерации» была принята еще в 1989–1990 гг., «когда мы в течение года убедились в неадекватности Съезда народных депутатов СССР задачам, которые перед ним стоят». Но кто такие эти «мы», и каким таким задачам СССР якобы «не соответствовал»?..

Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим поэтапно события, непосредственно предшествовавшие Беловежью.

В 1987 г. либеральные «молодые экономисты» (Гайдар, Чубайс и др.) создают клубы «Перестройка». Позже один из основателей клубов, В. Монахов расскажет о «заказчике» начинания: «…Очень важным стимулом явилась одна из научных конференций в Москве в ЦЭМИ (Центральный экономико-математический институт). После ее официального окончания у нас с Петром Филипповым был не очень долгий, но содержательный разговор с Егором Гайдаром, который сказал нам о том, что у него есть важная просьба от имени генсека ГорбачеваМ.С. о том, что нужно поддержать со стороны интеллигенции политику перестройки, которую он осуществляет сверху. И для этой поддержки надо придумать какие-то новые институциональные формы. И вот, отталкиваясь от этой необходимости, мы и начали думать, обсуждать всячески и постепенно пришли к этой мысли — а давайте это назовем клубом «Перестройка», это же как бы отклик на… Мы не афишировали, нас тогда попросили не афишировать, это неофициальная была просьба, конфиденциальная. Просто сверху осуществлялась политика перестройки, а мы снизу откликаемся на нее и создаем поддержку».

Спустя два года, на первом Съезде советов РСФСР образовалась «Межрегиональная демократическая группа» (МДГ), объединившая в борьбе против КПСС диссидента А. Сахарова с Ельциным, Бурбулисом и Г. Поповым. Попов позже вспоминал, что в работе МДГ главным был «вопрос о судьбе Советского Союза». И что Сахаров, понимая это, «говорил о необходимости ускорить разработку евразийского варианта развития». Предложение Сахарова состояло во включении в новый Союз автономий на правах республик, что заложило бы «бомбу замедленного действия» не только под новый Союз, но и под Россию.

В 1990 г. МДГ выдвинула в качестве своего проекта нового Союзного договора «Договор об образовании Европейско-Азиатского Союза Республик» Е. Майминаса. Майминас — профессор из ЦЭМИ, учитель вышеупомянутых «молодых экономистов». Примечательно, что заместителем главы Оргкомитета конкурса МДГ, на котором был избран проект Майминаса, был его ученик А.Головков. Он был также одним из восьми членов жюри. Еще одним членом жюри был Бурбулис.

В проекте Майминаса сахаровский пункт о праве автономий на самостоятельное вхождение в Союз было предложено оставить на усмотрение республик. «На усмотрение» были оставлены и все остальные вопросы — за образец проекта была подчеркнуто взята аморфная модель западноевропейской интеграции. По проекту Майминаса, каждому субъекту Союза предлагалось самостоятельно выбирать произвольный набор функций, которые он готов передать на союзный уровень в отдельных областях: международных отношений, обороны, экономики и пр. А также право впоследствии набор этих функций произвольно менять... Иначе говоря, предлагалось слабо жизнеспособное образование, мало чем отличающееся от нынешнего Содружества независимых государств.

В апреле 1991 г. с благословения Горбачева начался Новоогаревский процесс, предполагавший создание мягкой федерации (позже авторами замененной на конфедерацию) и вводивший опаснейший принцип уравнивания в Союзе автономий с республиками, предложенный Сахаровым. Новоогаревскую провокацию сорвал ГКЧП.

ЦЭМИ, между тем, перешел от институциональных наработок к экономическим. В августе 1991 г. вышеупомянутый ученик Майминаса Головков познакомил Бурбулиса с Гайдаром. Бурбулис лоббировал его кандидатуру перед Ельциным. И в сентябре Гайдар и группа экономистов ЦЭМИ (Шохин, Головков, Шкаратан и др.) начали подготовку проекта экономических реформ. Шкаратан вспоминал об этой работе: «Настрой у нас был один: нам нужна великая Россия, а не великий Советский Союз».

При этом ЦЭМИ был не только кузницей «молодых экономистов», но и подлинной лабораторией социально-экономических идей перестройки. Все тот же Майминас сформулировал концепцию исторического пути развития России, основывавшуюся на существовании особого русского социально-экономического генотипа (СЭГ). Данная теория разрабатывалась Майминасом, по его утверждению, с 1963 г. Теория СЭГ гласила, что доминантные русские ценности — державность, соборность и общинная уравнительность — мешают русским нормально работать и иметь частную собственность, что приводит к мессианству и революциям.

Тот факт, что русское общество регулируется не законами, а православными нормами, был подмечен еще в XIX в. историком В. Ключевским — но со знаком плюс. Затем в начале XX века идеолог российского либерализма П. Струве выдвинул идею укрепления идейных основ русского общества путем развития капитализма и частной собственности. Струве утверждал, что частная собственность воспитывает уважение к праву, государственной власти, патриотизм народа, так как изначально слово «патриот» означало «человека, который сидит прочно на унаследованной родовой земле».

На Западе идеи Струве активно изучал советолог Р. Пайпс, разоблачавший «неполноценность» России по причине «исторического отсутствия частной собственности». Идею Пайпса подхватили еще несколько советологов и политологов типа Бжезинского. Наследие Струве развивалось и в среде белоэмигрантов. «Народно-трудовой союз» считал его одним из своих учителей. Работы Пайпса о Струве публиковал «Вестник русского христианского движения», впервые напечатавший «Архипелаг ГУЛАГ» и возглавляемый внуком реформатора Н. Струве.

В этом ряду либеральных предшественников идейным «ноу-хау» Майминаса было обоснование — в целях перехода к капитализму — необходимости длительной и болезненной «перестройки» самого «русского генотипа»: «Подобную перестройку пережила Япония, начиная с «Мэйдзи исин» 1867–1868 гг. и особенно после Второй мировой войны… Я полагаю, что со сменой поколений и в России произойдет отход от привычного типа развития, и он будет определяться иными экономическими, политическими, социально-психологическими факторами. В общей форме можно сказать, что это будет связано с возрастанием ценности человеческой личности. Меня радуют любые, тем более нарастающие, признаки такого поворота, пусть пока не столько в политике верхов, сколько в поведении низов, особенно молодежи. Они изживают комплекс раба, вколоченный опричниками Грозного, своеволием Петра, николаевскими чиновниками, кровавым террором большевиков».

Благодаря Майминасу идея «изжития комплекса раба» и изменения «русского генотипа» стала достоянием не только школы либеральных историков (Пивоваров–Сванидзе) и культурологов (Ракитов), но и молодых экономистов-практиков, непосредственно делавших перестройку.

Идея изжития «раба» полностью совпадала с идеей НТС о «советском рабстве». И НТС явно не остался в стороне от клубов «Перестройка». Так, один из активистов ленинградского клуба А. Сунгуров рассказывал о своем знакомстве в начале 90-х с членом Руководящего совета НТС А. Штаммом и установлении с ним тесных политических отношений. Сунгуров вспоминал: «Он помог мне связать дореволюционную Россию и ее лучших представителей — и современную, постсоветскую Россию. В начале девяностых годов, когда я был председателем комиссии Ленсовета по науке и высшей школе, мне пришлось ездить по Европе и США, и именно от него как от одного из руководителей НТС получал рекомендации, которые открывали мне двери к очень интересным людям… Штамм давал мне координаты НТСовцев, когда я в те годы много ездил по разным странам. И я видел тех НТСовцев, которые пробирались в 41-м году, чтобы установить контакт с «зелеными» партизанами Белоруссии. Для меня было открытие, что, оказывается, было мощное «зеленое» движение: лидеры партизанских отрядов были против немцев и против большевиков». (Имеются в виду находившиеся на службе у СС отряды лжепартизан, такие как отряд Мартыновского. Эти отряды ужасали даже гитлеровцев, даже служивший у Власова Г. Ламздорф вспоминал: «Мартыновский был сущим зверем»…)

Таким образом антибольшевистская «дореволюционная Россия» устанавливала связь с «Россией либерально-рыночной», и «молодые экономисты» из ЦЭМИ оказывались «связным» на этом «перекрестке».

С помощью Сунгурова пути Бурбулиса и Штамма быстро пересеклись. Весной 1993 г., в ответ на идею Бурбулиса создать в стране сеть аналитических центров для выработки стратегии развития России и ее регионов, Сунгуров учредил (вместе с другим бывшим членом клуба «Перестройка» М. Зибертом) петербургский филиал фонда «Стратегия». Фактически, как рассказывал Сунгуров, устав «Стратегии» был написан членом Руководящего совета НТС Штаммом. Штамм на протяжении пятнадцати лет был вице-президентом петербургского отделения бурбулисовской «Стратегии».

Теория Майминаса об изменении «русского генотипа» продолжает сегодня вдохновлять либералов. Даже возвращение к державничеству при Путине является в глазах учеников Майминаса лишь подтверждением его «провидения» о «трудных путях смены русского генотипа».

Так, после президентских выборов этого года Ясин, ранее уже называвший Майминаса своим «самым любимым другом», подобным «старшему брату или отцу» и утверждавший, что открытия последнего «достойны Нобелевской премии», заявил: «Нужно позвать оппозицию, собрать круглый стол… Мы сегодня находимся в точке начала пути демократизации…».  На вырвавшееся у корреспондента «Опять в начале?» Ясин выдвинул неубиенный тезис: «Мой друг, профессор Ефрем Майминас когда-то мне говорил, что у каждого народа есть свой социально-экономический генотип. В нем заложены вещи, из которых мы сразу выскочить не можем. В России 70 лет была советская система, да и крепостное право не так давно — по историческим меркам — отменили. Что вы хотите?».

На протяжении уже более двадцати лет из русского народа экономическими, идеологическими и другими методами, ломая «генетический тип», «изживают раба».

Накануне перестройки идеолог независимой Чечни А. Авторханов недоумевал, не является ли появившаяся у западных советологов теория «русского раба» заготовкой на случай «горячей» войны с СССР. Исходя из этого предположения Авторханов, перешедший во время Великой Отечественной на сторону Гитлера и имевший большой опыт столкновения с «русским генотипом», предостерегал антикоммунистов на страницах НТСовского «Посева»:«Объективным союзником Сталина в трагедии народов СССР явился и Гитлер со своей тупоумной восточной политикой отождествления большевизма с русским народом, со своей каннибальской философией исторической приверженности русских к тирании и рабству (как будто все народы мира не проходили через рабство, феодализм и абсолютизм). Чем это кончилось, — известно. Нечто подобное происходит и сейчас: на Западе появились «эксперты» по русским делам, которые сегодня проповедуют то же самое, что проповедовал вчера Гитлер: русскому человеку нравится родиться рабом и рабом умереть! Это, мол, ему завещали татарские ханы и русские цари. Если случится война и данная философия новоявленных экспертов окажется официальной доктриной западного психологического ведения войны, то Запад должен знать, что он ее проиграет после первого же выстрела. Исторический опыт учит, что русских победить военной силой невозможно, но убедить их силой политической — революцией — вполне возможно».

Советы Авторханова и его коллеги по реместу Дж.Шарпа не остались втуне. Открытой войне Запад сегодня предпочитает «убеждение революцией», то бишь организацию перестроек.

В нынешней фазе немцовско-удальцовской перестройки-2 враг вновь стремится, отведя в тень скомпрометировавший себя «креативный класс», убедить народ, что имеет место «революционный протест». Но за этим «протестом» слишком уж явно маячит всем еще памятный по перейстройке-1 подлинный лик «каннибальской философии».