Военная лексика в борьбе с коронавирусом оправдывает жесткие меры

Следует ли продолжать использовать в СМИ и официальных заявлениях «военный язык» и соответствующую образность, в которых пандемия описывается как «война» против вируса? Таким вопросом 1 января задалась Eastern Daily Press.

Нагнетание «военной истерии» позволяет использовать меры государственного принуждения, характерные для «нужд фронта», и оправдывать непопулярные законы и ограничения требованием «военного времени».

В средствах массовой информации и повседневной речи пациенты, врачи и целые государства «борются», «сражаются» или «атакуют» вирус, врачи и медсестры «служат на передовой» и используют тесты и вакцины в качестве «оружия».

Политические лидеры многих стран поспешили заявить, что их страны находятся в состоянии войны против вируса или пандемии.

Сценарий окончательной победы, который следует за решающей битвой, сам по себе является одним из самых проблемных последствий «военных метафор», поскольку он не подходит для описания социальных и научных проблем, которые не могут быть решены одним ударом.

Обещание «окончательной победы» порождает ложные надежды, а его декларация служит лишь тому, чтобы политики хвастались «выполненной миссией» как победившие генералы.

Таким образом, мы можем интерпретировать объявление войны против COVID-19 как так называемый «аргумент по аналогии»: так же, как в военном конфликте считается необходимым ограничить неконтролируемые передвижения и контакты гражданского населения и обеспечить выполнение требований, так и в войне с COVID-19 всё должно было быть принесено в жертву для защиты общества.

Для представителей общественности, которые считают угрозу пандемии сопоставимой с угрозой войны, аргумент в пользу соблюдения локдаунов и других карантинных мер будет звучать правдоподобно.