Цивилизация смерти, будучи многополярной, начнет самоуничтожение. Кургинян и Шафран на радио «Звезда»
Просмотров: 238 571
В феврале 2026 года в эфире радио «Звезда» состоялся разговор ведущей Анны Шафран с Сергеем Кургиняном — политологом, театральным режиссером и лидером движения «Суть времени». Что такое многополярный мир? Ответ на этот вопрос требует пересмотра самых базовых понятий. Что такое «полюс»? Это нация? Тогда почему Уганда — это не полюс? А если полюс — это не нация, то что тогда происходит с Организацией Объединенных Наций?
Кургинян указывает, что мы наблюдаем глубокий концептуальный кризис. Чтобы понять, куда движется мир, нужно разобраться, откуда он пришел.
Модерн умер. Что приходит ему на смену?
Одна из центральных тем беседы — кризис проекта «Модерн», который сформировал современный мир наций. Кургинян напоминает, что буржуазные революции создали новую форму общности, где на первое место вышли язык, территория, культура и то, что французы, например, называют «благоговением перед Францией» (ее священными камнями, историей и т. д.). Религия была отделена от государства, а на пьедестал взошли прогресс и гуманизм.
Но этот мир рушится. Постмодернизм объявил о конце истории, конце человека и конце гуманизма. И если раньше разные политические силы спорили в рамках общего консенсуса, то теперь этот консенсус исчез — и спор превращается в нечто похожее на гражданскую войну.
Три «трампизма» и битва за будущее Америки
Особое внимание Кургинян уделяет тому, что происходит в США. По его мнению, вокруг Трампа сосуществуют три совершенно разных течения:
— Христианско-консервативное — массовое, простое и постепенно дрейфующее от евангелизма к радикальному католицизму.
— Ультраправое, условно маркируемое именем соратника Трампа Бэннона (являющегося поклонником Юлиуса Эволы), которое открыто призывает уничтожить модерн и строить новый мир на его руинах.
— «Темное просвещение» (Питер Тиль) — принципиально отрицающее демократию и предлагающее технологическую тиранию нового типа.
Эти течения борются между собой, а демократы с их постчеловеческим проектом лишь выжидают своего часа.
Империи возвращаются?
Когда национальные государства теряют устойчивость, на сцену вновь выходят империи. Кургинян показывает, как этот процесс уже идет: Эрдоган говорит о неоосманизме, в Венгрии Орбан тесно связан с Габсбургами, а русские упорно отказываются быть нацией и остаются имперским гиперэтносом.
Вопрос уже не в том, будут ли полюсы, — вопрос в том, что это будут за полюсы. Империи? Корпоративные анклавы в духе Клауса Шваба? Или что-то еще более экзотическое?
«Великий инквизитор» и война за душу
В заключение Кургинян вводит в разговор тему проекта «Великий инквизитор», который обсуждался в ЦРУ еще в 1990-е годы. Этот проект предполагает разделение человечества на «счастливых младенцев» и «страдальцев», взявших на себя познание добра и зла. За этим проектом стоит древний гностицизм, одним из основных постулатов которого является представление о том, что человеческий вид якобы не един. И эта идея, воспринятая нацизмом и неонацизмом, вновь всплывает в современных проектах переустройства мира.
Кургинян приходит к тревожному выводу: цивилизация смерти, о которой говорил понтифик Иоанн Павел II, уже построена. И многополярный мир, если ничто не будет противостоять этой цивилизации, может начать самоуничтожение.
Исторически — в том числе и сегодня — этому сопротивляется Россия как «Хартленд», как «душа мира», как софиологический проект. Кургинян подчеркивает, что всё это не пустые слова. Не будет сопротивления, борьбы за сохранение души, которую стремится уничтожить цивилизация смерти, — человечество перестанет существовать.
Напишите комментарий (1)
Смотрите далее:
ILLUMINAT 02:11 12.03.26
Здравствуйте Сергей Ервандович! Вы блестяще препарируете метафизические язвы Модерна и концептуальные тупики Запада. Однако в попытке нащупать «особый путь» и софиологический проект мы рискуем впасть в опасный самообман, конструируя спасительный симулякр там, где зияет онтологическая пустота.
Давайте смотреть правде в глаза, опираясь не только на порывы духа, но и на безжалостный материальный базис. То, что сегодня преподносится как экзистенциальный бунт против «цивилизации смерти», при строгом структурном анализе выглядит лишь как фантомная боль периферийного капитализма. Историческая трагедия заключается в том, что на протяжении последних десятилетий система выстраивалась не как суверенный полюс, а как классический вассальный конструкт, ресурсный придаток западного макроэкономического ядра.
Как можно всерьез рассуждать о битве за «душу мира», когда технологический, финансовый и элитарно-культурный контуры были добровольно и глубоко интегрированы в ту самую парадигму постмодерна? Правящий класс по своей сути принял роль компрадорской буржуазии, чья историческая субъектность была делегирована Западу в обмен на право встраивания в чужие глобальные цепочки.
Нельзя бросить вызов «Темному просвещению» Питера Тиля или корпоративному диктату Шваба, не имея собственного, полностью суверенного технологического и алгоритмического уклада. То, что мы наблюдаем сегодня — это не обретение Хартлендом истинной субъектности. Это скорее судорожный кризис системы, потерявшей связь со своим сюзереном, и рискующей просто сменить западный вектор подчинения на восточный. Без собственной неопровержимой смысловой и производственной модели любой «многополярный мир» — это лишь перестановка декораций в театре, где режиссерский пульт нам по-прежнему не принадлежит».