4
ноя
2020
  1. Война идей
  2. Полемика о советских традициях
Марина Волкова / ИА Красная Весна /
Прометей сделал людей цивилизованными, принеся им украденный с Олимпа огонь, но в итоге был наказан Зевсом и обречен на долгие страдания. Этот образ революционера-мученика, готового ради улучшения мироустройства пойти на личные жертвы, издавна вдохновлял людей на подвиги. Уважение к прометеевской культурной традиции было свойственно большевикам как самой революционной в России партии. Прометеевская жертвенность усваивалась революционерами через классический марксизм

Историк: деятельность комсомола была направлена на воспитание «прометеев»

Прометей несёт людям огонь. Фюгер, 1817. Фрагмент
Фрагмент1817.Фюгер,огонь.людямнесётПрометей
Прометей несёт людям огонь. Фюгер, 1817. Фрагмент

Сто два года назад 29 октября 1918 года на I Всероссийском съезде союзов рабочей и крестьянской молодежи было создано уникальное молодежное движение, не имеющее аналогов в обозримом историческом прошлом. Позднее движение было названо Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодежи — комсомол.

Новый подход к изучению истории комсомола, его значения, истоков и деградации привел Романов Роман Евгеньевич, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории СО РАН в интервью корреспонденту ИА Красная Весна.

В тексте об историографии комсомола ученый сравнил комсомольцев с новыми героическими «прометеями», творчество которых было направлено на совершенствование человека и мира в целом. Точно так же, как древнегреческого героя Прометея, который дал толчок развитию людей, дав им огонь с Олимпа.

ИА Красная Весна: Почему миф о Прометее был спроецирован именно на Советский проект?

— Главная причина этой проекции кроется в принципиальном сходстве ключевых смыслов прометейства и большевизма. Прометей — это первообраз всех тех социальных субъектов, как индивидуальных, так и коллективных, которые нацелены на прогрессивное изменение мира посредством активной созидательной и преобразовательной деятельности.

Эта деятельность направлена как на удовлетворение собственных творческих и иных амбиций, так и на совершенствование человечества за счет передачи ему практических знаний и навыков по освоению и обустройству окружающей жизненной среды. Стремление к достижению данных целей похоже на путь через тернии к звездам: Прометей сделал людей цивилизованными, принеся им украденный с Олимпа огонь, но в итоге был наказан Зевсом и обречен на долгие страдания. В результате рождается образ революционера-мученика, готового ради улучшения мироустройства пойти на личные жертвы.

Всё это так или иначе было свойственно большевикам как самой революционной в России партии, усвоившей прометеевский архетип через классический марксизм. В свою очередь, Маркс заимствовал этот архетип из западноевропейской культуры эпохи Просвещения и Романтизма, которая оказалась глубоко восприимчивой к гуманистическому посылу античной мифологии. Историческое значение данного процесса в том, что он создал объективные предпосылки для появления одной из форм индустриального модерна, именуемой социализмом, выступившей как альтернатива его классической формы — капитализма. Без указанных предпосылок не было бы ни Октябрьской революции, ни Советского проекта, ни комсомола, деятельность которого была направлена на воспитание все новых и новых героических «прометеев».

ИА Красная Весна: В своем докладе об историографии комсомола вы отождествили советский социализм с новым историческим эпосом, а комсомольцев — с героями этого эпоса. Но ведь эпос — это сказание о прошлом, а Красный проект был всё же ориентирован на будущее. Нет ли здесь очевидного противоречия?

— Действительно, на первый взгляд складывается впечатление, что термин «эпос» к практикам строительства и развития социализма в СССР либо не применим вовсе, либо применим, но только к традиции революционного или созидательного романтизма, отраженной в советской культуре уже постфактум. Однако в конце 1920-х — 1930-е гг. в среде комсомольцев существовал массовый запрос на героическую эпоху, но не применительно к прошлому, а к настоящему. В этих условиях и родился новый эпос, связанный с героизацией будничного труда участников социалистического строительства, являвшейся одной из технологий конструирования нового общества. На тот момент эта технология была направлена на изменение мира и человека, а значит, ориентирована на будущее.

Наибольшую роль эта героизация сыграла в годы Великой Отечественной войны, поскольку Победа в ней ассоциировалась у современников с торжеством исторического прогресса над самой мрачной и чудовищной реакцией, сломленной могучим потенциалом «красных прометеев». Позднее, в 1950-е — 1980-е гг., по мере угасания будничной героики советский эпос редуцировал от революционной социальной технологии к классическому образцу предания о славном прошлом. Данная метаморфоза привела к быстрой утрате им социокультурной динамики и смысловому «омертвению» прометейства.

Идея переустройства мира и совершенствования человека перестала интересовать не только политически пассивную молодежь, но и многих комсомольских активистов, руководствовавшихся исключительно карьерными и потребительскими устремлениями. И как результат — социалистический проект перестал быть нужным даже его потенциальным «творцам», не пожелавшим продолжать дело дедов и отцов. Яркий тому пример — либеральный реформатор начала 1990-х гг. Егор Гайдар, являвшийся внуком известного советского писателя Аркадия Гайдара.

ИА Красная Весна: В чем, на ваш взгляд, заключаются глубинные причины такой метаморфозы, произошедшей с советским обществом и, в частности, с комсомолом? С какими аспектами исторического процесса она логически связана?

— То, что произошло с советским обществом и с комсомолом в частности, было своего рода «повторением» ситуации, в которой оказалась Россия в первой трети XX в. Тогда в стране возник смысловой разлом, то есть началось противостояние двух противоположных картин мира — традиционализма и модерна. Великорусская крестьянская традиция, даже находясь в состоянии системного кризиса, оказалась довольно живучей: ее не смогли одолеть ни либерально-имперская модернизация, ни военный коммунизм. Справиться с ней удалось только И. В. Сталину за счет гибкого сочетания таких факторов, как принуждение и побуждение. Принуждение было направлено на подавление «классовых врагов», побуждение — на вовлечение большинства граждан, лояльных к власти, в процесс социалистических преобразований.

Поскольку среди последних оказались прежде всего молодые крестьяне, в основном не желавшие больше быть таковыми, механизмы воспроизводства традиционного общества оказались обесточенными, что привело к его отмиранию в течение одного поколения. Комсомол здесь сыграл особо значимую роль, так как именно он воспитывал в молодежи стремление к борьбе с устаревшими традициями ради торжества советских индустриальных новаций.

Для основной массы молодежи они стали новой, более привлекательной альтернативой, за которой пошли миллионы юношей и девушек, вдохновленные прометеевской этикой созидательного труда, заменившей утратившее актуальность православие. Так, на смену традиционной религии пришел архетип героя, органично слившийся с модерном и ставший морально-побудительной основой крупномасштабной преобразовательной деятельности.

Через шестьдесят лет возник новый смысловой разлом, теперь уже между красным модерном и постмодерном. Причиной тому стал глобальный кризис индустриального общества, вызванный научно-технической и потребительской революцией. В СССР эти процессы органично соединились со стремлением советского «среднего класса» к десталинизации и демократизации социалистической системы. Гражданская свобода и личное благосостояние стали теми привлекательными альтернативами, которые позволили деятелям перестройки окончательно разрушить «погасший» прометеевский эпос, заменив его архетипом золотого тельца, прекрасно сочетающимся с глобальной цифровой «вудуэкономикой», подменяющей созидательное производство спекулятивными «пирамидами» и «пузырями». «Вудуэкономистами» отчасти стали и некоторые вчерашние члены ВЛКСМ, которые во время перестройки активно включились в легализованную коммерческую деятельность.

В то время появился даже термин «комсомольская экономика», означавший бесповоротный переход комсомольцев на путь служению мамоне, несовместимый ни с прометейством, ни с православием. Если перефразировать известное библейское выражение, то получится переход «из Павла в Савла». Так, под лозунгом свободной и достойной жизни Россия провалилась в омут беспринципного и кровавого чистогана «лихих» девяностых, не имевшего ничего общего с настоящим капитализмом, в основе которого лежала этика буржуазного предпринимательства. Плоды случившейся метафизической катастрофы, связанной с утратой социумом морально-этической системы как таковой, мы пожинаем до сих пор.

ИА Красная Весна: Какие уроки можно извлечь из охарактеризованного вами исторического опыта? Или же, как говорится, история ничему не учит, и поэтому давать комментарии по поводу уроков бессмысленно?

— Я думаю, что в мире все имеет свой определенный смысл. История ничему не учит, потому что люди обладают морально устаревшим представлением о ней, с детства формируемым системой образования, которое в свою очередь зиждется на фундаментальных научных знаниях. Согласно этому представлению, история — это наука об историческом прошлом. Но к чему оно в итоге приводит? Понимаете, ведь живой человек всегда существует в настоящем, а не в прошлом. Тем более в XXI веке, когда жизнь постоянно меняется, люди зачастую живут только здесь и сейчас. А значит, историческое прошлое по объективным причинам никого особо не интересует. И что с этим делать?

Первое, что нужно сделать: наука и система образования должны в корне изменить представление о том, что такое история. История — это процесс деятельности человека как социального субъекта, погруженного в историческое время. А историческое время, как время вообще, имеет три преемственные по отношению к друг другу формы — прошлое, настоящее и будущее. Это означает, что любой живущий ныне человек, в том числе и историк, является участником непрерывного исторического процесса, способным интеллектуально рефлексировать по поводу и самого процесса, и своего участия в нем. А значит, чему-то учиться и постепенно выходить из тупика под названием «история не учит».

Теперь об уроках. Главный исторический урок сегодня состоит в том, что человечество вновь, как и во времена Колумба, оказалось в начальной фазе смены больших эпох, вызванной кризисом модерновской картины мира. Этот кризис сопровождается деформацией и разрушением в глобальном измерении привычных для нас нормативно-ценностных представлений о мироздании, социуме, человеке и т. д.

В то же время человеческое сообщество сохраняет в себе огромный творческий потенциал, который оно способно направлять на дальнейшее преобразование и улучшение своей жизненной среды. Основное же затруднение состоит в отсутствии у современных людей нового метафизического вектора, способного превратить их в коллективный социальный субъект, настойчиво решающий актуальные проблемы и задачи.

Все предыдущие этические системы себя безнадежно изжили: наивен тот, кто думает, что западный капитализм по-прежнему в целом опирается на буржуазную этику, и видит в нем современный идеал. Поэтому или появится какая-то новая интеллектуальная и морально-нравственная парадигма, которая выведет человечество из постмодернистского тупика, либо его постепенно заменят искусственным интеллектом, особо не нуждающимся в какой-либо этике. И мне кажется, что все интеллектуалы, особенно гуманитарии, должны задуматься сегодня над тем, какой может быть эта парадигма. В противном случае нас ожидает конец истории, но не метафорический, как у Фукуямы, а самый настоящий.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER