За гранью разумного и рационального

Передача «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда» от 20 марта 2026 года

Анна Шафран: Здравствуйте, друзья! Это программа «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда». С нами Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист, театральный режиссер и лидер движения «Суть времени». Сергей Ервандович, приветствуем Вас!

Сергей Кургинян: Здравствуйте, Анечка!

Анна Шафран: Сергей Ервандович, хотелось бы сегодня поговорить по поводу тактики Соединенных Штатов Америки по достижению своих целей, потому что в последнее время, в последние дни, особенно ярко все это выглядит. Дипломатия через силу, судя по всему, — тренд современной политики — за авторством США, естественно. Последние самые ярчайшие примеры — это Венесуэла, Иран. Вот насколько, с Вашей точки зрения, это устойчивая модель, которая будет мультиплицироваться? Будет она — если будет — проводиться только лишь США и Израилем? Или могут присоединиться другие желающие? Как, на Ваш взгляд, вообще выглядит эта картина?

Сергей Кургинян: Я говорил и устал повторять, что я не понимаю, зачем вообще что-то делается с Ираном. Или, точнее, я не понимаю, что, собственно, делается. Ну хоть какая-то практическая цель просвечивает или нет?

Страну нельзя завоевать с воздуха. Сколько ты ее ни бомби, ничего таким способом не поменяется. И я, опять-таки, это уже говорил.

Сменился духовный лидер Ирана. Чем он для американцев лучше предыдущего, непонятно. Но если, как говорит президент Соединенных Штатов, и он под Богом ходит, и его тоже могут уничтожить, — то будет следующий, а потом следующий. Они будут всë радикальнее по отношению к американцам. Население сплачивается, потому что теперь есть явный враг — Америка, а единственная надежда Нетаньяху и американцев была в том, что там вырастет поколение, которое захочет жить западным образом жизни, восстанет против мулл, начнутся какие-то оранжевые революции и что-нибудь куда-нибудь сдвинется. Вопрос проблематичный — да или нет? Но когда бомбят, то одни бегут, а другие говорят: «Надо же, мы-то вот думали, что мы можем с Западом договориться, а этот Запад — такая сволочь, он наши школы уничтожает. Давайте все сплотимся против американского врага». Это известный феномен. Оппозиция прекращает существовать в условиях войны, ибо она сразу становится чем-то вроде пятой колонны.

Часть военной мощи Ирана скрыта в таких скальных породах и на такой глубине, что никакая американская бомба не достигнет. Часть, предположим, даже уничтожат. И что? Хватит того, что останется. Я думаю, что на сегодняшний момент армия Ирана — это полмиллиона примерно, и КСИР — еще четверть миллиона.

Дальше что? Кто будет с ними бороться? С помощью чего? Маленьких спецназов, — которые будут делать что? Непонятно. Единственное, что может в таких случаях выручить бандита, который так нападает на суверенную страну, — это то, что суверенная страна скиснет и начнет ползать на карачках. Но это не про Иран, как мы видим. Этого там нет.

Значит, Иран будет продолжать так действовать. Предположим, что его военная мощь сократится в 10 раз — и что? И что с того?

Ирак завоевали, ввели огромные военные контингенты и — вывели… Потому что стало ясно, что этот военный контингент подвергается избыточному риску. Отовсюду, из всех этих исламских стран, куда все это вводили, в итоге американцы бежали, потому что им наносили в условиях сухопутных операций неприемлемые потери. Для Америки эти потери слишком велики, и они убегают, чтобы потерь не было. Что они после себя оставили? Разрушенную страну, сильно радикализованную.

И, как известно, есть принцип баланса сил. Иран — Ирак: ты уменьшаешь Ирак — увеличиваешь Иран. Ты сейчас уменьшаешь Иран — увеличиваешь Турцию. Это правило действует с абсолютно математической точностью. Его отменить нельзя. От того, что ты сколько-то сделал воронок на какую-то глубину, ты никаких задач не решил. Никаких!

Смена поколения в иранской политике будет означать радикализацию тех людей, которые придут на место стариков. Старики устали, старики думают уже о том, как именно им передавать власть и так далее, а молодежь более резвая. У нее есть обязаловка, она будет воевать.

Дальше вопрос заключается в том, что Ирак, в который тогда ввели войска, полностью находится на достаточно равнинной территории, где катайся на танках и катайся. Там Хусейна предали, продали и сдали. А это свойство авторитарных систем, систем, которые держатся на харизматическом лидере. Если этого лидера уничтожили или от него устали, то вместе с лидером может рушиться авторитарная система.

Но в Иране нет авторитарной системы. Иран — теократическое государство с мозаически распределенной властью. Уничтожением кого-то одного, или десяти, или ста такую власть нельзя подорвать. Все определяется там деморализацией населения, если таковая есть, готовностью сдаться. Но это не про персов, американцы их с кем-то перепутали. Огромная горная территория. Война в горах, куда сразу же уйдут войска и где заранее все подготовлено, будет проиграна. Потому что все то, что более или менее годится в равнинных условиях, в условиях гор не работает. Мы это знаем по Афганистану.

Американцы говорят, что они всюду всегда триумфально выигрывали. Это неправда. Американцы не имеют права, если они хоть сколько-нибудь реалистичны, забывать о войне во Вьетнаме, куда они вошли большим контингентом, где они всех, кого надо, поддерживали, где у них были какие-то свои диктаторы — и откуда они бежали позорно под давлением армии коммунистического Северного Вьетнама.

Убежденность является огромным фактором в условиях военных действий. Сила духа, готовность сопротивляться — если речь не идет о каком-то совсем маленьком народе, который можно просто стереть с лица земли полностью, — имеют решающее значение. Иран достаточно большой, чтобы никто его с лица земли не стер. О чем здесь идет речь? Зачем это нужно? Что, собственно, предполагается? И почему нужно было таким способом вести себя с людьми, которые были вроде абсолютно готовы на компромиссы?

Это вопрос отдельный. И он не имеет, строго говоря, рационального объяснения. Простого объяснения — «Иран нас обидел, он опасен, и мы его атакуем» — недостаточно. Это я слышу от израильских коллег на протяжении десятилетий. И на протяжении десятилетий нет ответа на вопрос: что является более опасным для любого государства типа Израиля, Соединенных Штатов? Страна, которая хочет развиваться, переходить на светский образ жизни, все-таки имеющая исторические традиции и готовность к культурному просвещению, а также богатую культурную традицию (Фирдоуси и других никто же не может выкинуть из иранской и мировой традиции), — или так называемые «варвары»?

Что страшнее? Страна, которую можно вбомбить в средневековье, как говорил подонок Клинтон (омерзительные слова!) по отношению к Сербии, — или же страна, которая уже там (Афганистан)? Совершенно ясно, что варвар и есть основная сила (говорю здесь «варвар» без всякого уничижения), которая опасна для любого так называемого просвещенного государства. Любое светское государство боится варваров.

Деятели из Соединенных Штатов Америки очень любят то пелопонесские войны упоминать в связи со своей работой в реальной политике, то какую-нибудь римскую историю. Кто уничтожил Рим? Варвары — гунны, готы и другие. А боялись кого? Карфагена. Карфаген уничтожили, но это же никого не спасло.

Что наиболее опасно для империи, которая хочет таким образом бороться за свое сверхгосподство? Для нее опаснее всего то, что ее собственное население становится гедонистическим.

Опять же, пример Древнего Рима. Как только начался упадок в Риме, как только римский легионер перестал воевать, как только надо было нанимать черт-те кого — германцев, галлов, британцев, — которые хотели воевать за Рим, которые верили в Рим иногда даже больше, чем сами римляне, — как только внутреннее ядро Рима стало требовать хлеба и зрелищ и превращаться в гедонистическую потребительскую массу, Рим был обречен на уничтожение.

Анна Шафран: Итак, Рим, который в какой-то момент полностью погрузился в гедонизм, и все, что с этим связано, то, что нам напоминает дни сегодняшние относительно и западноевропейской цивилизации, в общем-то, и нас самих во многом, поскольку до последнего времени мы себя не отделяли от этого, — и дальнейшие процессы, те, что в Риме разворачивались. Мы на этом остановились с Вами.

Сергей Кургинян: Да, я просто хочу сказать, что как только человек, способный сражаться за какие-то цели, мотивированный не только своим преуспеванием, объединенный в какую-то коллективность, общность эту, которая называется нацией, народом — деградирует, никакие самолеты его не спасут. Никакое атомное оружие, никакое технократическое преимущество любого типа. Даже если с помощью этого преимущества подобного рода общность сотрет кого-то в порошок (в смысле городов) и прочее, в каждой норе останутся люди, которые будут это ненавидеть еще больше. И у них будет оружие и все остальное.

То, что осуществляют американцы, очень опасно, в частности, для Китая, даже просто прагматически — нефть иранская очень нужна. И не только прагматически. Значит, поддержка будет оказана. Она будет оказана тактично, так что комар носу не подточит. Но мы же уже видим, что это есть. И это будет усиливаться.

Значит, оружие будет, дух будет, люди будут. Втаскивать туда какие-то контингенты нельзя. Ну и что остается?

Это называется стратегия отсрочки. Израильтяне (американцы тут на подхвате) выдумывают себе ужасного врага в виде Ирана и говорят, что мы купим некую паузу, если уничтожим ракетные силы, ядерное оружие, и он не сможет нас так долбануть.

А какие-нибудь современные химические средства или бактериологические они тоже уничтожат? А способность передавать эти средства из страны в страну они тоже уничтожат? Значит, купят ли они отсрочку — это вопрос отдельный. Но нельзя же жить, покупая отсрочку!

Они не понимают, что единственный, кто мог остановить суннитское радикальное доминирование по типу ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), — это шииты. Значит, оказывается, что шииты плохие, а нужны сунниты? Ведь когда ты уничтожаешь шиитов, усиливаются сунниты.

Значит, они все это сделали. Уж не будем говорить об усилении Турции. Ну и что будет? Как говорил Аркадий Райкин в одном скетче, «пиво холодное будет». А за спиной этих самых «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Египте стоит какой-нибудь «Исламский джихад» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Значит, особо опасен предельно радикализованный варвар, который по-настоящему силен духом, который получает необходимое минимальное оружие и который готов умирать ради того, чтобы его враг был уничтожен. Это главная опасность.

Вот эту опасность сами же израильтяне наращивают стремительно. Говорили им об этом десятки раз: вы сами создаете своего могильщика. «Нет, варвар не опасен, у него нет атомной бомбы!» Почему в XXI веке нужна именно атомная бомба?

Кто был единственный, кто подписывал фетву, что Иран не должен иметь атомную бомбу? Уничтоженный рахбар Хаменеи. Он запретил это. Теперь дорога к атомной бомбе открыта. Ну так ее будут делать! А сделать ее сегодня не так сложно. Или получить из того же Пакистана.

Вопрос заключается в том, против чего борются израильтяне. Не государства с волей к развитию, аппаратом управления, древней традицией для них опасны. Причем государства, с которыми можно построить баланс (Турция, Иран и так далее). Им опасен гомогенизированный варвар с оружием и точной установкой на то, что он не боится быть в средневековье, он его любит и из него будет атаковать так, что мало не покажется.

Но именно это создает Израиль вокруг себя, а Америка этому подыгрывает. Израилю этот варвар категорически не нужен — он его уничтожит. Не может существовать маленькая, очень сильно движущаяся в гедонизм страна. Израиль был аскетическим государством в 1950-е и 1960-е годы, и даже — я еще это заметил — в какие-нибудь 1990-е. Он стремительно гедонизируется, в том числе под давлением так называемой «русской улицы», эти гедонистические настроения перенесены из позднего Советского Союза на территорию земли обетованной. Он все время деградирует в эту сторону. Никакие технические возможности здесь ничего не решат. С ХАМАС он не справился. Зачем нужно нынешнее приключение и что оно должно дать — никому не понятно.

Залезть на территорию Ирана сухопутными войсками — это проиграть всё. Тогда возникает вопрос: каковы же натуральные цели и чьи?

А вот американцам этот варвар с оружием очень нужен. Им нужно халифатистское море, состоящее из миллиарда людей, которые могут быть, во-первых, отчуждены от современности и, во-вторых, не будут требовать тех уровней потребления, которые есть у современности, то есть у Запада.

Я много раз спрашивал, что будет, когда Индия, Китай — несколько миллиардов людей — потребуют, чтобы у всех были коттеджи, электричество и прочее, которые есть у американцев? Ясно, что им это не нужно. Ясно, что в том мире, который возник после формирования Римского клуба и так далее, речь не идет о развитии периферии. Периферия должна быть малопотребляющей и безумной.

Эту периферию создают. Она, конечно, съест Израиль, но американцам это до глубокой фени (кроме неких религиозных фанатиков, которые говорят о том, что Израиль должен быть восстановлен в его библейском величии, — но не они правят бал). А вот это халифатистское море постепенно может просачиваться со своими ценностями и прочим как в Индию, так и в Китай. Сначала понемножку, потом больше. А главное — в Россию.

Никакого отношения к великой исламской просвещенной религии это не имеет. Исламское просвещение в Средние века ошеломляло своим масштабом западных варваров, которых называли крестоносцами. Крестоносцы ощущали себя варварами по отношению к исламскому просвещению, к тому, насколько не только Аристотель, но и какой-нибудь Аверроэс, Авиценна и так далее превосходили по своему мышлению и уровню культуры все, что было в тот момент на Западе, фактически находившемся в темных веках, еле-еле из них выползавшим.

Анна Шафран: Мы продолжаем программу «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда», с нами Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист, театральный режиссер и лидер движения «Суть времени». Мы остановились на мысли о том, что вообще-то, если вспомнить эпоху Средневековья, то весь тот корпус, скажем, античной философии, который позже активно изучался и распространялся в Европе, он ведь перешел в Европу через кого? Через арабов. И арабское просвещение было очень мощное движение, которое, как Вы, Сергей Ервандович, напомнили, восхищало тогдашних европейцев, пребывающих в состоянии как раз варварства по отношению к арабскому миру. Вот не все об этом помнят, а вещь на самом деле, наверное, важная, учитывая контекст событий.

Сергей Кургинян: Они были тогда варварами. Что произошло с великим исламским просвещением потом — один из самых сложных вопросов мировой истории и культурологии. Как это все стало загибаться в каком-нибудь XV веке и потом, почему возник определенный упадок ислама — это отдельный вопрос. Но ислам помнит свое величие, и уж больше всего его помнят в Иране. Нет никакого ощущения, что ислам не связан с просвещением, что сам по себе ислам можно назвать варваром… Ну это просто кощунственно. Ислам — великая религия, в которой силы просвещения существуют.

Но кто-то начал эти силы уничтожать, расправляться со всем, что было направлено в сторону культуры, просвещения и так далее: с суфийскими мавзолеями, с просвещенной исламской философией и уж тем более с государством, которое, будучи исламским по духу, по форме является светским. Все это начало уничтожаться некой силой под названием радикальный ислам, или исламизм, и за спиной этой силы явно стоял Запад.

Радикализация ислама — это западное «блюдо». Это они этим управляли. Это они создавали «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) (напоминаю, что никакой отдельный ХАМАС не существует, есть палестинский филиал «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ)). Это они его натравливали на все просвещенные силы в исламском мире. Они выковывали этого варвара. Ну они! Это факт мировой истории.

Так неужели нельзя взять этот факт отправным в понимании происходящего? Если этот радикальный исламизм, это варварство, этот контрмодерн, протест против современности на периферии создан самим Западом, чтобы не развивать, а деградировать то, что находится за его пределами, то почему под этим углом зрения нельзя рассматривать происходящее ныне?

Почему войну против Ирана нельзя рассматривать как войну против исламской современности, против исламского просвещения, против великой персидской культуры, которая преисполнена духа развития?

Почему надо забыть о том, как ненавидели этого самого шаха, чьи потомки сейчас подпевают западным убийцам своего отца-основателя (это его семейство, Реза Пехлеви)?

Почему нельзя вспомнить о том, что именно создание атомного оружия при шахе, который Израиль облизывал как никто, — почему именно оно привело к тому, что с Запада прислали и Хомейни, и всё остальное?

Почему нельзя вспомнить о том, что это была так называемая «зеленая революция» против Советского Союза, объединение радикальных исламистских сил для удара в так называемое южное подбрюшье?

Почему, если тогда целью было южное подбрюшье в виде Средней Азии, то сейчас цели не могут быть другие?

Почему все эти очевидные вещи выводятся с экрана, а вместо них говорится о какой-то иранской опасности, которой не существует?

Что, непонятно, что кому-то хочется, чтобы весь Восток превратился в некое дикое гуляй-поле? А почему нет? Им можно управлять, оно не хочет потреблять. Его можно направлять куда угодно.

Разве Бен Ладеном не управляла Америка в Афганистане? Такие люди выходят из-под управления? Вопрос сложный. Вышел Бен Ладен из-под управления или подыграл Бушу?.. По крайней мере, семейство Бен Ладена Буш вывозил своим спецсамолетом из Америки.

Там связи совершенно не такие простые. И деньги арабского мира в Соединенных Штатах играют роль, уверяю Вас, ничуть не меньшую, чем еврейские. Ничуть не меньшую! Они очень серьезные. Все то, о чем я говорю, вполне себе укладывается в высказывания самих американцев.

А дальше возникает главная для Америки вещь. Если ты сам не можешь развиваться (а никакого восстановления, никакого America Great Again близко нет, Трамп об этом забыл, как только пришел к власти), если Америку нельзя поднять, то что надо сделать, чтобы America Great Again была тем не менее? Надо уничтожить других.

В мире все относительно. Если у вас становится плохо, а у нас по-прежнему, и это плохо вам делаем мы, то по отношению к вам мы великие. И это настолько вопиюще явная формула идущего процесса, что чтобы ее не увидеть, надо закрыть глаза, заткнуть уши и совсем перестать понимать происходящее. Надо сделать хуже другим, тогда лучше будет тебе.

В мире все относительно — это главное, чем руководствовалась американская политика всегда. Все эти «несите бремя белых», «мы сделаем просвещенную Индию вместо Индии азиатской» — это кончилось уже во времена Киплинга, и уже даже тогда было глубоко лукавым, неискренним. Может, сам Киплинг в это верил, но это его личное дело, никакого отношения происходящее к этому не имело.

Вбамбливали в Средневековье, разрушали, ухудшали везде. И тогда деньги потекут опять в Соединенные Штаты, если везде будет плохо. Нельзя сделать лучше в Америке, но хуже у других — можно. И это всегда было козырной картой американской политики, вне зависимости от того, республиканцы это или демократы. Кто там приходит к власти — это не имеет никакого значения.

Далее. Мы не можем совсем не учитывать того, что перед нами в роли американского лидера человек глубоко психически нездоровый. Он одержим манией величия, он хочет ее подпитывать любыми способами. Реальность для него не имеет никакого значения. И он, и этот зашитый алкоголик — министр обороны, который, как всякий зашитый алкоголик, должен какой-нибудь фанатизм в себе разогреть, чтобы снова не расшиться, — они подпитываемы чем-то, не имеющим отношения к реальности.

«Есть американский миф, и если он не соответствует реальности, тем хуже для реальности», считают они. Что бы ни случилось, Трамп будет говорить о своей величайшей победе. Он не сделает ничего, но он «победит». И он заявит: «Великая, грандиозная, бриллиантовая, бог еще знает какая победа!» — прошу прощения.

Это свойство определенной категории, как говорил Леонгард, акцентуированных личностей. Я не могу назвать Трампа совсем сумасшедшим. Он очень хитрый, местами прагматичный и так далее. Но это, конечно, акцентуированная личность. Это личность, у которой мания величия, и необходимость того, чтобы ее хвалили все, является чуть ли не доминантой деятельности. Может, он временами хитер, временами прагматичен, а временами вороват вместе со своим семейством. Но это не мешает доминировать вот этой вот экстатичности, которая к реальности никакого отношения не имеет: там победили, тут победили, одним махом семерых побивахом.

Поэтому я говорил и повторяю, что молодцы наши дипломаты, что они это как-то используют — охмуряют его, льстят или что-то еще. Но не надо обольщаться: ему в каком-то смысле украинско-русские дела до фени, это не его главная фишка.

Все может измениться в любой момент. Это неустойчивая личность.

Когда-то Зеленский говорил, что он будет дружить с Россией, и чуть ли не что «Владимир Владимирович Путин, примите нас в свой состав!». Потом он стал самым кровавым антирусским лидером. То же самое будет с Трампом.

Не слушайте его слова! Эти слова ничего не значат. Он же проговаривается, он говорит: «Русские не дают иранцам спутниковую информацию». Откуда он знает? И вообще, как это кто-то может знать?

Он неадекватен, понимаете? Он неадекватен. Он может руководствоваться на одном уровне личности семейными капиталами через криптовалюту и своих родственников, на другом уровне личности — выборами, а на третьем уровне личности — личным безумием. И возобладает в итоге безумие.

Зачем Гитлер напал на Советский Союз? Почему Сталин в это не верил? Сталин спрашивал: «Зачем ему это нужно?» Сталин был крайне рациональным человеком. Он не мог понять иррациональности Гитлера.

Рациональные люди… И тут ведь я не только о Сталине говорю. Любая рациональность, любой прагматизм вменяет то же самое поведение тем, с кем строят отношения, конфронтационные или нет. А это неправильно. Нельзя понять мотивы людей, частично акцентуированных, то есть неадекватных, вменяя им свою адекватность. Это ошибка! Он может против нас дернуться в любую минуту, потому что он неадекватен. Он обидится, он решит, что с ним недостаточно вежливо разговаривают или что ему не привезли какую-нибудь дань — откуда я знаю, что ему нужно, и что там гоношит его зять или кто-нибудь еще на суперпрагматическом уровне? И дальше что?

А фанатизм нарастает. И какие-нибудь еврейские радикальные организации, которые очень хорошо и прагматично работают с бриллиантами или финансовыми потоками, одновременно вопят, что на месте Аль-Аксы надо построить храм. Стоит тронуть один камень в Аль-Аксе, — один камень просто тронуть! — и весь исламский мир объединится в единой ненависти к Израилю. Израилю это нужно?!

Какой прагматизм? Чем руководствуются люди? Какие библейские, или ложно-трактуемые библейские, или совсем другие мотивы есть в их деятельности? И кто стоит за их спиной?

Кто такой этот Трамп? Чья марионетка этот Трамп? Он человек, у которого на лбу написано: «Я не самостоятелен. Я такой блажной пижон, который хорошо знает, когда ему что-нибудь цыкнут, что надо делать».

Мы имеем дело с многослойной реальностью, опасной именно своей неполной адекватностью. Как и Зеленский, как и все прочее. Какой-нибудь тупой и мерзкий бугай типа Порошенко (включен в список террористов и экстремистов на территории РФ), он хоть просчитываем. «Об чем думает» Порошенко (включен в список террористов и экстремистов на территории РФ) — понятно.

А Зеленский — он не думает. Он управляем импульсами бессознательного, которое иногда поддерживается наркотическими веществами, а иногда чем-нибудь другим.

Мы существуем в очень сложном и не до конца адекватном мире. И фильм Крамера «Этот безумный, безумный, безумный мир» тогда, в 1960-е, — это детский лепет по отношению к происходящему сейчас.

Вы вдумайтесь! Вдумайтесь, сколько сил тратили все американские лидеры, включая Кеннеди, брат которого по одной из версий убил Мэрилин Монро, потому что она представляла опасность для репутации президента. Сколько тратили американские лидеры на то, чтобы их пороки находились в тайне.

Скажите мне, пожалуйста, я хочу понимать вместе с собравшимися: трудно привести мальчиков в поместье? Или девочек? Трудно их там съесть? Ты там зависим только от своей охраны. А в конце концов охрану худо-бедно для какого-нибудь Роберта Кеннеди можно каким-то способом сделать лояльной до конца. Верных людей небольшое число можно найти. И там прячешь концы в воду в своем крематории, в своем поместье, в своих каких-нибудь бункерах — и наслаждаешься всеми этими мерзкими извращениями.

Зачем надо ехать на остров, где тебя пишут? Где заведомо понятно, что ты ни про какую репутацию дальше думать не можешь, что ты про нее забудь! Чем на этом острове, каким медом так намазано, что аксиома репутации и того, что пороком надо заниматься в тени, пропадает? И кто сдал этот «великий» остров? Если это сильные мира сего, то их не сдают. Настоящие сильные мира сего не могут в газетах обсуждаться в качестве педофилов и кого-нибудь еще. Они не обсуждаются, а если обсуждаются, то так, как надо им. Кто уничтожает эту, прошу прощения, элитную шоблу, находясь на уровне резко выше ее и относясь к ней, как к мусору? Кто должен выдвинуться?

Трамп очень озорной. По нему видно, насколько он озорной (это мягкое слово). Он не участвовал в играх Эпштейна? Я вас умоляю! Он был впереди планеты всей. Это можно на время запрятать, а потом это выяснится, а потом будет еще что-нибудь.

Значит, вся эта игра абсолютно бессмысленна в случае, если процессы будут развиваться в рамках существующего русла. Вот есть какое-то русло, вот есть промежуточные выборы, а потом другие. Надо решить, Рубио или Вэнс будет преемником. Надо проработать, а может ли у тебя быть третий срок, а потом ты понимаешь, что не может…

Пока этот вагон катится по этим рельсам, сделать ничего нельзя. Значит, кто-то хочет, чтобы он перестал катиться по этим рельсам, по всем рельсам существующих мегатрендов. А тогда Иран очень хорош.

Не говоря о том, что, конечно, если уничтожить нефтяные ресурсы арабского мира и Ирана и взять под контроль Венесуэлу, то останется одна проблема — проблема России. И когда у нас тут некоторые люди, потирая руки, говорят, как велики теперь цены на нефть, то, конечно, это здорово, что цены на нефть повышаются, но только это тактический вопрос. А стратегический-то в том, что если хотят, чтобы нефть в Китай не поступала из Ирана и из арабского мира, то не потому ведь, что хотят, чтобы нефть поступала из России. А потому, что хотят, чтобы она из России тоже не поступала.

Значит, следом за этим готовится такая спецоперация, при которой нефть не будет поступать из России. И тогда все эти украинские удары, пока что, с моей точки зрения, достаточно мелкотравчатые, по нашим нефтяным терминалам, — это только разминка чего-то большего. Это разминка какого-то разрыва нефтяных связей России и Китая.

А если эта связь не будет разорвана, какой оскал не до конца адекватного человека, который хочет, чтобы все его слушали и лизали зад, мы увидим на месте этой квазидружелюбной рожи? И кто стоит над этим? Кто?!

Я всегда говорил: республиканцы, конечно, хотят, чтобы не было марксистов и либералов, потому что это для них синонимы определенных глобалистических евреев, тех, которых они не любят. Это есть. Но они всегда хотят, чтобы Россия стала конфедерацией. Знаю это со времен старшего Буша, с которым я вел какой-то диалог, потому что я был советником председателя правительства. Это всегдашняя мечта республиканцев!

Наши, которые сами не любят коммунистов и либералов, говорят: «У нас есть общее. Это общее — есть». Любезные мои любители ультраконсерватизма, но там есть другое, и вы прячете это от руководства. Там всегда есть желание расчленить Россию.

У Клинтона оно было гораздо слабее, чем у тех, кто мог прийти ему на смену и этим заняться. Внимание было отвлечено на исламский мир, на все прочее, но это не привело ни к какому диалогу с Россией. Если диалога с Россией не было тогда, когда все эти башни рушились и когда президент России публично предлагал Бушу и поддержку, и вхождение России в НАТО, то с какого черта это будет сейчас, когда главная задача — отсечь Китай от ресурсов России?

Русских назад повернут туда же, куда они хотели повернуться, называя это вхождением в западную цивилизацию? Эта иллюзия опять возобладает при Трампе — на сколько? На год, на полтора? И где ее явные следы?

Мы видим только ухудшение реальных отношений. Какие-то подачки в виде того «а здесь мы что-то купим, здесь не купим» — они смехотворны. Значит, единственное, что мы, исходя из всего этого, можем понять, что мир не хотят двигать по рельсам даже минимального благополучия, даже какой-то относительно гедонистической бодяги. Его в другом направлении будут двигать.

И это уже началось. Продлится это в конце трамповского срока, когда он из умеренной неадекватности придет в безудержную. И неизвестно, что он учудит. И нам надо просто к этому быть готовыми и понимать, что единственное, что нас может удержать, — это единство силы духа и ядерного оружия, военной мощи в целом и силы духа.

А эта военная мощь и гедонизм — две вещи несовместные. Как говорил Моцарт Сальери, «гений и злодейство…» Гедонизм и выживание в условиях схода поезда с существующих рельсов на новую колею — две вещи несовместные.

И иранский опыт говорит о неадекватности тех, с кем мы пытаемся разговаривать в некоем прагматическом духе. Если это происходит, чтобы пудрить им мозги, — молодцы! Но если кто-то в это поверит, это будет горький час нашей истории. Уже ведь во что-то верили. Президент России сказал, что были слишком доверчивые. А теперь?

Но главное даже не в этом, а в том, что если неприятности второй половины XXI века несопоставимо большие, чем сейчас, то к этому надо готовиться сейчас. На новые рельсы надо переводить главную силу Руси — свой народ. Сначала он.

А часть этих новых рельсов — это доминирование армии и военно-промышленного комплекса в структуре общества, и сила духа, с твердым пониманием того, что выживем, выстоим. Выстаивали в еще худших ситуациях — и снова выстоим, но только отказавшись от всего, что составляло константы предыдущего тридцатилетия. В этом урок Ирана.

Анна Шафран: Сергей Ервандович, огромное Вам спасибо за этот, как всегда, очень интересный анализ. Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист, театральный режиссер и лидер движения «Суть времени» был сегодня с нами в программе «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда». До новых встреч!

Сергей Кургинян: Спасибо!