Угроза с Запада и наследие Победы: результаты соцопроса в Кузбассе

Великая Отечественная война и победа Советского Союза в ней чрезвычайно важны для России и Кузбасса не только как масштабное историческое событие, но и как культурный столп, определяющий мировоззрение людей и влияющий на их реальные поступки.

В этой статье мы продолжаем анализ результатов соцопроса о Великой Отечественной войне, проведенного в Кемеровской области в мае и июне 2026 года силами регионального корпункта ИА Красная Весна. С первой частью анализа, в которой мы рассматривали отношение жителей Кузбасса к Великой Отечественной войне и Победе в ней, можно ознакомиться здесь:

Читайте также: Священная война и народный подвиг: результаты соцопроса в Кузбассе (часть 1)

Теперь проанализируем ответы на вопросы анкеты № 9, № 10 и № 11, в которых рассмотрена взаимосвязь взгляда на Великую Отечественную войну и Победу — с современными угрозами: противостоянием с Западом, неонацизмом, риском развала страны. Это позволит нам узнать, насколько встревожено общество Кузбасса в условиях специальной военной операции (СВО) на Украине, какие риски оно усматривает в происходящем и, главное, в каких аспектах оно проводит аналогию с Великой Отечественной войной. Особое внимание мы уделим перекрестным выборкам ответов, в том числе с вопросами № 1–8 анкеты, которые рассматривались в прошлой статье.

Начнем с анализа ответов на вопрос № 9, который выглядел так:

9. Над Россией уже нависали угрозы распада государства (польская интервенция 1609 г., Наполеон 1812 г., интервенция Антанты 1918 г., нацистская Германия 1941 г.). Как Вы считаете, может ли столкнуться Россия в ближайшем будущем с такой угрозой?

а) Да, к сожалению, это неизбежно.

б) Да, есть большая вероятность этого.

в) Да, вероятность есть, но небольшая.

г) Вряд ли, это маловероятно.

д) Нет, такой угрозы нет.

Состояние тревожности — это один из важнейших факторов для мобилизации людей наравне с их любовью к своей стране. Без такой любви ни к чему не привязанная тревожность способна вызвать лишь тоску или деструкцию (внешнюю и внутреннюю). Поэтому, анализируя и комментируя полученные данные, мы ни в коем случае не утверждаем, что тревожность необходима или желаема, но рассматриваем здесь народные опасения именно как источник воли для защиты Отечества. С этой важной оговоркой градация населения Кузбасса по тревожности выглядит так:

В целом мы видим, что половина населения Кузбасса весьма встревожена ситуацией в стране вплоть до опасений по поводу ее возможного распада (ответы «а» и «б»). С учетом того, что в данном вопросе в ряду угроз были названы Наполеон и Гитлер, можно говорить о том, что часть населения видит в украинском конфликте большой геополитический масштаб и надвигающуюся трагедию. Надо отметить, что невооруженным глазом, со стороны, яркие признаки такой тревожности вроде как и не видны, но, судя по ответам, мысли в народе ходят тяжелые. В то же время 24% жителей Кемеровской области допускают малую вероятность такого сценария, а 27% в нее и вовсе не верят.

Итак, пока что для нас это эти социальные группы слишком абстрактны, а понять их нам помогут перекрестные выборки.

Первый вывод, который мы можем сделать: тревога за Россию в Кузбассе — дело не молодежное. Сумма ответов «а» и «б» больше 50% у среднего и старшего возрастов, при этом средний возраст остро чувствует неминуемую угрозу распада страны — 23%. Среди пенсионеров же в этом плане настроения умереннее, но и эта часть опрошенных предчувствует что-то плохое на горизонте (вариант «б» — рекордные 38%). Молодежь на фоне старших сограждан чувствует себя чуть расслабленнее. При этом, судя по предыдущим вопросам, корень проблем молодежь видит где-то внутри страны, а не за ее пределами.

Здесь мы позволим себе предположение, что на результаты опросов сильнейшим образом влияет основной источник информации адресатов. У молодых это в большей степени интернет (где государство не монополист, а строгий цензор), а у старшего поколения — телевидение. Кроме того, учитывая разность советского и современного образования, можно попутно отметить, что навыки для анализа геополитики давало больше советское разностороннее образование, нежели современное натаскивание на ЕГЭ по нескольким предметам.

Показательные данные получились и по месту жительства опрошенных.

Рекордную тревожность показывают малые города Кузбасса. Их можно понять, когда материальная действительность вокруг (общегородские предприятия, инфраструктура) загнивает, легко прийти к выводу, что и со страной в целом непорядок. Село показывает удивительно малый процент очень обеспокоенных людей, вероятно, из-за наличия огорода, который вроде бы всегда прокормит, и все же здесь тоже имеются 39% опрошенных, пессимистично смотрящих в будущее.

Крупные города на этом фоне выглядят очень спокойными, то ли за счет диверсификации экономики крупных городов (какая полезная штука эта диверсификацция), то ли за счет концентрации капитала. Но не за счет образования — опрос не выявил корреляции между ответами на вопросы № 4 и № 9.

Мы уже писали, что совсем не зря ввели в опрос политические воззрения опрашиваемых. И вот почему.

Очень ярко разница в тревожности видна между политическими группами среди опрошенных. Самыми обеспокоенными по поводу возможности распада страны оказались коммунисты (суммарно ответы «а» и «б» 70%, причем ответ «а» — 35%, снова рекорд). Следующими по встревоженности идут националисты, но тут суммарно 45% у ответов «а» и «б». Просто настороженными выглядят консерваторы и социал-демократы (там ответ «б» все равно лидирует), и совсем расслабленно — либералы. Это подтверждает тезис, что в нашей стране либерал зачастую равно западник, а западник не будет видеть угрозу из «цветущего сада», как назвал Европу бывший глава дипломатии Евросоюза Жозеп Боррель.

Также значима разница по ответам на вопросы про Великую Отечественную войну.

Умеренно обострено чувство опасности у людей, которые убеждены, что Великая Отечественная война — священна. Сторонники версии защиты Родины уже не так верят в распад страны. На то есть причина, ведь под угрозой находится в большей степени «русский мир», русская культура и российские исторические смыслы в целом, чем старые границы России до 2014 года.

Также, чем больше граждане понимают заслугу ВКП (б) в Победе над фашизмом, тем более чувствительны они к угрозам извне сегодня. На этом фоне удивительным феноменом выступают ярые антисоветчики, которые вопреки тренду взволнованы на уровне среднего по выборке.

Все полученные результаты по вопросу № 9 пока выглядят как разрозненные факты, но постараемся показать самые яркие группы жителей Кузбасса по встревоженности опасностью. Самые взволнованные — это в первую очередь носители радикальных идеологий (коммунисты и националисты), а также те, кто считает Великую Отечественную войну — священной, а роль партии большевиков в ней — положительной, а также люди старшего и среднего возрастов с высшим образованием из некрупных городов Кузбасса.

Данные группы людей ищут исторического смысла, сакральности и имеют потенциал к переходу из состояния тревоги в состояние мобилизации. Наверняка таких людей много среди уже сражающихся на фронте бойцов либо активистов, добровольно работающих на фронт. Такая группа могла бы быть опорой для современного движения России в целом и Кузбасса, если с ней говорить на языке исторической преемственности, а также не атаковать и не замалчивать их мировоззрение. Но она же может быть критически настроенной к властям в противном случае — и из помощника превратиться в озлобленного наблюдателя. И есть ощущение, что сейчас дело идет ко второму варианту.

Менее взволнованы из-за возможного распада страны молодежь, жители крупных городов, либералы и в какой-то степени умеренные (социал-демократы и консерваторы), со средне-профессиональным образованием. И, что особо важно в нашей статье, считающие, что идеология не повлияла на Победу, а большевики отчасти мешали стране победить.

И если перед страной и обществом стоит задача победы в специальной военной операции, то надеяться только на потенциал мобилизации первой группы вряд ли стоит. Основная особенность второй группы — это ее прагматичность, а включение в борьбу прагматически настроенных групп требует иной логики. Их включение в повестку было бы возможно через два последовательных шага.

Первый — постепенное смещение фокуса с сугубо бытовых интересов на историческую преемственность и на свойственные этим группам смыслы. Разве патриотичный либерал захочет, чтобы России диктовали повестку из Вашингтона или Брюсселя? Разве социал-демократ хочет своей стране судьбу сырьевого придатка Запада, в котором образование и медицина развиваются «постольку-поскольку»? А молодежь, которая по природе своей максималистична и требует побед, смирится с поражением своей страны и уйдет «побеждать» в компьютерные игры? А ведь если так, то и вести опросы не с кем и не о чем.

Второй — демонстрация того, что любые прагматические ценности (стабильность, безопасность, уровень жизни, свобода) находятся под прямой и реальной угрозой. В этом случае мобилизация становится для них если не идеологическим требованием, то хотя бы рациональным выбором. Впрочем, по горькому опыту перестройки российское общество знает, что рациональный выбор — не обязательно тот, который делает сведенное с ума сознание. Кроме того, необходимо понимание, что прагматические ценности и интересы придется отстаивать не только на словах, но и на деле. Иначе мобилизация останется риторикой, а прагматики — тревожными или расслабленными невротизированными наблюдателями.

В вопросе № 10 мы хотели узнать, видят ли жители Кузбасса продолжение холодной войны США и России в текущем конфликте. Ведь откуда-то угроза распада страны идет.

10. Спустя год после Дня Победы США начали Холодную войну против России (Советского Союза). Как Вы считаете, эта война закончилась или продолжается до сих пор?

а) Холодная война закончилась в 1991 году примирением, после этого США искренне стремились к дружбе с Россией.

б) Холодная война закончилась в 1991 году поражением и распадом СССР, после этого США относились к России как к подчинённой стране.

в) Холодная война не закончилась в 1991 году, США по-прежнему стремятся ослабить и разрушить Россию.

И снова ответы респондентов не только дали нам пищу для размышлений, но и приятно удивили.

74% опрошенных заявили, что США по-прежнему продолжают Холодную войну против России. Учитывая, что Холодная война XX века определяла целую эпоху, это много значит. Во всем опросе мы не назначали правильных и неправильных ответов, но ответ «а» вопроса № 10 явно противоречит всем уставным документам властей США, в первую очередь всем редакциям Стратегии национальной безопасности. Ответы «б» или «в» уже отражают субъективное видение объективно полицейской политики Вашингтона, но народ в Кузбассе выбрал именно ответ «в». Еще раз подчеркнем — жители Кузбасса видят не просто геополитического соперника или бывшего партнера в США. Это хотя бы в какой-то степени враг!

Далее рассмотрим перекрестные выборки, в которых подтвердим ранее выявленные тенденции.

Возрастное распределение ответов по вопросу о Холодной войне очень похоже на распределение по предыдущему вопросу: среднее и старшее поколения напрямую видят продолжение Холодной войны (пенсионеры и предпенсионеры чуть сильнее, ведь они при ней прожили половину жизни). Половина молодого поколения тоже видит Холодную войну 2.0, еще 21% считают, что США стремятся управлять Россией.

Но, к сожалению, целых 23% опрошенных молодых людей искренне считают, что США хотели дружбы с Россией, когда обыграли Советский Союз в Холодной войне. Возможно, имеет место опыт общения с теми иностранцами, которые действительно хорошо относятся к России, но распространять эти чувства на власти США было бы слишком наивно для любой категории современных российских граждан.

Так же, как и в вопросе № 9, в вопросе № 10 ответы людей с высшим образованием объясняются более продвинутой базой в гуманитарных дисциплинах, не позволяющей большому проценту людей думать, что США раскрыли нам свои объятия, а мы обманули их доверие. Тем не менее консенсус о длящейся Холодной войне соблюдается и тут.

Восприятие нынешнего конфликта с Западом как продолжения Холодной войны очень остро воспринимают коммунисты и консерваторы, среди них сторонников образа «дружелюбных США» очень мало. Немного отличается мнение социал-демократов и националистов, которые чуть больше верят в возможность дружить на равных с США и чуть меньше верят в продолжение Холодной войны сегодня. Отдельной группой стоят либералы, где меньше половины опрошенных видят стремление США все еще развалить Россию, и где аж 36% согласны с тем, что США стремились к дружбе с Россией.

Среди тех, кто считает Великую Отечественную войну священной, 81% убеждены, что Холодная война продолжается. Среди тех, кто видит в ней лишь защиту территории, — только 53%. Это не случайность. Сакральное восприятие войны включает в себя и восприятие угрозы как экзистенциальной, непрекращающейся. Те, для кого война была битвой Добра и Зла, не могут поверить, что эта битва закончилась в 1991 году. Однако в обеих этих группах в дружбу с США верят меньшинство.

Интересные данные получились при перекрестной выборке по вопросам № 7 и № 10. Ранее наблюдаемой нами «лесенки» с постепенным изменением процентов нет. Опрошенные четко поделились на два лагеря. Те, кто положительно оценивает роль большевиков в Великой Отечественной войне, абсолютным большинством (77%) уверены, что Холодная война еще идет. Те же, кто видит негативную роль большевиков в Победе, уверены в Холодной войне 2.0 уже простым большинством, среди них много тех, кто верит в возможную дружбу с США после поражения в Холодной войне.

При этом для первой группы СССР и Россия — одно целое, а Холодная война — борьба мировоззрений, поэтому она не могла закончиться. Вторая группа мыслит политически: СССР — чужой режим, с его падением враг исчез. Плюс работает «старый добрый» психологический перенос: кто положительно оценивает большевиков — тот видит Запад врагом. Кто отрицательно — готов видеть в нём союзника против коммунизма.

На фоне разброса мнений о причинах Победы — от «победил народ» до «победили власти» — удивительно устойчивым оказалось восприятие сегодняшних отношений с Западом. Около 75% опрошенных, независимо от их взглядов на прошлое, считают, что Холодная война не закончилась. Это не отсутствие связи между вопросами, а консенсус. Люди могут спорить о том, почему мы победили в 1945-м, но едины в том, что противостояние продолжается сегодня.

Можно было бы предположить, что страх распада России порождает веру в Холодную войну 2.0. Но данные соцопроса показывают иное: даже те, кто не боится распада, в большинстве своем (70%) уверены, что Холодная война продолжается. Это не паника, не тревога. Это устойчивое восприятие реальности, которое не зависит от страха за целостность страны. Люди видят противостояние с США как факт, а не как эмоцию. Правда, вместе с уменьшением тревожности увеличивается доля «дружественных» к США респондентов, но они опять остаются в меньшинстве.

Итого — по вопросу № 10 можно сделать вывод, что социальных групп, которые ставят под сомнение продолжение Холодной войны, практически нет. Позитивный образ Советского Союза, большевиков, священное отношение к Великой Отечественной войне, конечно, усиливают видение в совокупном Западе стратегического врага. Но даже другое мнение по данным вопросам («антисоветский прагматизм») не позволяет совсем уж закрыть глаза на продолжающуюся войну, нацеленную на подчинение или уничтожение. Особенно в условиях повсеместных сообщений об ударах дронов по российских регионам.

Перейдем к анализу ответов на последний вопрос № 11, в котором мы спросили у людей об их видении масштаба украинского и мирового фашизма. Население России после Великой Отечественной войны обладает большой исторической памятью о преступлениях фашизма (в широком смысле термина), поэтому мобилизация населения Кузбасса по включению в специальную военную операцию (СВО) напрямую зависит от того, насколько СВО направлена на борьбу с фашизмом. А также насколько официальные лица и медиа-спикеры понимают суть современного фашизма и владеют языком антифашистской риторики.

11. В Великой Отечественной войне СССР сокрушил нацизм в лице Третьего Рейха. Однако сегодня в ходе СВО мы вновь боремся с нацизмом, но уже в лице необандеровской Украины. Как вы считаете, будет ли представлять нацизм и фашизм угрозу миру в будущем?

а) Конечно, Украина сегодня — это полигон для испытания сил мирового фашизма. Он пока ещё в тени, но рано или поздно выйдет наружу, так что надо к этому готовиться.

б) Будет, но лишь локально. Необандеровская Украина — это результат работы местных радикалов. Фашисты, возможно, будут появляться и в других местах, но на глобальную силу это не тянет.

в) Никакой угрозы миру не будет. Когда с нацизмом на Украине будет покончено, он окончательно уйдет с мировой сцены, теперь уже раз и навсегда.

На сайте ИА Красная Весна предостаточно материала о сущности украинского и мирового фашизма, поэтому в анализе ответов на вопрос № 11 мы не будем все варианты считать равнозначно дискуссионными и имеющими право на жизнь, особенно вариант «в», в котором якобы после зачистки украинских фашистов в мире фашистов не останется. Жители Кузбасса высказались так:

Первое, на что стоит обратить внимание — это большой процент не ответивших на вопрос № 11 (в других вопросах доля не ответивших меньше в разы). Несколько таких анкет содержали ручное дополнение опрошенного в духе «на Украине нет фашизма, это просто соседнее мирное государство», что, конечно, оторвано от реальности. Можно предположить, что большинство из неответивших думают аналогично и просто не нашли своего варианта ответа в анкете.

Тем не менее, половина населения Кузбасса все-таки видит в современной Украине призрак будущего надвигающегося фашизма мирового масштаба, который наравне с государствами и крупным капиталом будет вмешиваться в мировой процесс. Такие люди уже внутренне оценивают фашизм как мировую угрозу, но под вопросом остается то, как эта мобилизация проявляется в реальности.

34% жителей Кузбасса считает возникший на Украине необандеровский субъект лишь «дьяволом для грязной работы» западных стран, который будет оставаться под контролем своих хозяев. Можно предположить, что большинство так ответивших видят спецоперацию как борьбу прежде всего против глобального Запада, но экзистенциальной угрозы не видят и почти не мобилизованы.

И 12% населения Кузбасса считает, что Украина — последнее пристанище фашизма (либо вариант ответа «в» выбрали те, кто считает, что на Украине фашизма нет). Без углубленных пояснений о сути фашизма такая группа людей воспринимает призывы поддержать СВО минимум неоднозначно либо не понимает их совсем.

Обратим внимание на самые статистически значимые перекрестные выборки, — как, например, по возрастным группам.

С прискорбием приходится отметить, что именно молодежь теряет понимание денацификации в СВО. Целых 18% среди молодых людей не видят фашизма за пределами Украины либо не видят его даже на Украине. Половина молодежи видит локальное присутствие фашизма в виде инструмента для борьбы с Россией. Это означает, что молодежь не воспринимает СВО как экзистенциальную войну, в которой ставка — выживание страны. А если угроза воспринимается как локальная, то и мобилизация России (в широком, а не конкретно-административном смысле) воспринимается как временная мера. И в этом случае молодежь первая начнет задавать вопросы о том, как долго ей придется терпеть СВО. А это уже огромные риски как для Кемеровской области, так и для всей России.

Старшее и среднее поколения в этом плане намного настороженнее и видят мировой характер фашизма и долговременный характер борьбы. Конечно, для них фашист — это тот, кто убивал родных или мучил их до смерти. Это личный травмирующий опыт, который молодежь имеет в очень ограничивающем количестве. Но еще есть знание истории, которое говорит о том, что в 1945 году фашизм не исчез насовсем, а был приручен Западом и использован для развала СССР.

В этом плане очень показательно, что в нашем опыте многие молодые люди на предложение ответить на анкету смущенно спрашивали нас «А нам точно нужно отвечать? Мы ведь ничего не знаем…». И это показывает правдивость полученных в опросе результатов и работу системы образования последние 30 лет. И если не организовать массовый ликбез о том, что фашизм не исчез, и мы можем столкнуться с ним непосредственно, то молодое поколение не будет готово «терпеть» затягивание спецоперации, если оно случится. Либо к тому, что будет с нашей страной после Украины.

Тезис о безусловной важности образования в понимании фашизма и его угрозы позволяет сделать перекрестная выборка по образованию.

Чем выше образование у опрошенного, тем меньше присутствует представление о фашизме как о локальной силе и усиливается представление о фашизме как о постоянной, в том числе будущей, угрозе. Показательно, что при наличии высшего образования люди резко теряют представление о фашизме на Украине как единственном в мире (с 15% до 6%), а при наличии хотя бы средне-профессионального образования резко усиливается позиция представления о постоянной угрозе фашизма (с 27% до 50%).

Любопытно, что именно коммунисты — главные союзники наших консервативных властей в вопросе специальной военной операции и особенно денацификации Украины. Угрозу фашизма они прекрасно чувствуют как с Украины, так и с Запада в целом (70% считают его мировым злом, только 8% считают, что фашизм есть только на Украине).

Погрешность опроса не позволяет найти значимых различий между взглядами консерваторов, националистов и социал-демократов. Можно лишь выделить, что консерваторы в этом плане чуть больше накалены — 55% считают его мировым злом, а социал-демократы (напомним, очень молодая политическая группа) — менее накалены — 38% считают фашизм мировым злом.

Либералы стоят совершенно отдельной группой: помимо того, что 17% либералов отказались отвечать на вопрос № 11, 23% считают, что фашизм есть только на Украине или его вовсе нету как крупного явления. Лишь 17% либералов видят на Западе и в мире призрак фашизма. Это объясняется как «молодостью» либеральной мировоззренческой группы, так и прозападной позицией большинства либералов.

По ответам на вопрос № 6 о священности Великой Отечественной войны ответы «б» и «в» на вопрос № 11 статистически неразличимы. Мы можем лишь говорить об их разнице с ответом «а», где Великая Отечественная война — священна. 57% сторонников этого варианта видят в фашизме новую мировую угрозу. Среди тех, кто прагматически относится к 1941–1945 годам, половина видит фашизм лишь игрушкой в руках западных элит.

Аналогичная тенденция прослеживается и по отношению жителей Кузбасса к роли большевиков в Великой Отечественной войне. Если человек приписывает большевикам положительную роль в Победе над фашизмом, то и с большей вероятностью он будет считать фашизм мировой угрозой сегодня. Те, кто видит в деяниях большевиков много нехорошего, уже склонны больше считать фашизм локальной угрозой.

При рассмотрении пересечения вопросов № 9 и № 11 мы видим однозначную картину: чем больше тревога у опрошенных, тем больше они видят фашизм одной из ключевых мировых угроз, и наоборот. Это подтверждает высказанный ранее тезис о том, что память о Великой Отечественной войне и об угрозе фашизма является мобилизующей для населения России и Кузбасса сегодня. И этот тезис мы видим в статье одним из ключевых. Если власти уделят большее внимание в спецоперации аспекту денацификации Украины — это найдет больший отклик в сердцах людей, а их тревога найдет выход в помощи фронту.

Четкое разделение социальных групп видно в перекрестной выборке вопросов № 10 и № 11. Если человек считает, что после развала Советского Союза США хотели дружить с Россией, то он почти не видит угрозы фашизма сегодня. Если он считает, что Холодной войны с США сейчас нет, но есть противостояние двух держав, то с большой вероятностью он видит фашизм как инструмент США.

И, если человек считает, что Холодная война России и Запада еще идет, то скорее всего он видит фашизм как самостоятельный субъект, который по-прежнему может нести России долговременную угрозу. Если бы народу был дан более четкий сигнал о том, какой характер несет современное противостояние и кто на той стороне — партнеры, бывшие партнеры, соперники или враги — население страны могло бы более четко выразить свое отношение к специальной военной операции в делах.

Ответы на вопрос № 11 позволяют сделать вывод, что сегодня именно опасность фашизма является для половины жителей Кузбасса потенциально мобилизующим фактором, особенно среди среднего и старшего поколений. Для людей это и повод тревожиться, и жить в состоянии Холодной войны 2.0, и видеть Великую Отечественную не просто как набор исторических фактов, а как судьбу и священный камень России. Социальные группы, которые хотят дистанцироваться от современного противостояния России с Западом, есть, но они малы и не особо готовы к мобилизации.

На этом можно закончить анализ ответов на все вопросы анкеты нашего соцопроса. Но нельзя ставить в анализе точку без подведения самых ключевых и вопиющих итогов.

1) В Кузбассе выделяется следующий общественный консенсус: Великая Отечественная война была священной, большевики внесли в нее большой положительный вклад наравне с народом, а Россия сейчас находится в состоянии угрозы существованию, которая исходит от США и поднимающего голову фашизма.

Это доминирующее мнение, и с ним нельзя не считаться. Время простых плакатов в стиле «Победили тогда — победим и сейчас» прошло.

А это значит, что нынешнего уровня политических и идеологических объяснений по поводу СВО и Великой Отечественной войне крайне недостаточно. Необходимо понимание, что советский народ не просто за территорию воевал или «за булочку и трамвайчик», как это было сказано в одном очень современном фильме про Зою Космодемьянскую.

Опасно забывать и замалчивать роль большевиков в Великой Отечественной войне, ведь формула Победы в глазах населения Кузбасса звучит как «большевики + народ = Победа Советского Союза».

Люди видят угрозу со стороны Запада и опасаются, что Запад все-таки спустит с поводка зверя фашизма. Поэтому нельзя не называть угрозу своими именами: ведь если власти США и стран Европы ведут с нами Холодную войну 2.0, то это не бывшие партнеры, это минимум стратегические (долговременные!) противники, а максимум — враги.

2) Приходиться констатировать, что отпадение населения Кузбасса от Великой Отечественной войны и специальной военной операции «имеет» очень молодой возраст. Конечно, не все потеряно, но на фоне других поколений молодежь выглядит прагматичной в плохом смысле этого слова, расслабленной, растерянной и исторически наивной.

Мы понимаем, что здесь и сейчас посчитать в рублях потери Кузбасса от экономии на образовании и культуре трудно. Но когда молодежь теряет ценности, понимание происходящего и мотивацию защищать страну, никакие рубли не помогут возродить потерянное.