Ночной сторож (рассказ, часть третья)

Продолжение. Начало: здесь и здесь.

9

Продрогший, промокший и злой он добрался до бендежки. Дверь ее была плотно закрыта — видимо, чтобы не заходил холодный воздух. Егор с облегчением увидел пляшущий свет огня в щелях по краям топки и усеянный каплями брезент, накрывавший старые доски, служившие топливом. Лида тоже скрылась от небесной воды в своем неказистом жилище. Оно, впрочем, не сильно помогало — сквозь щели в сбитой из досок крыши на нее капала вода. Овчарка смотрела из сумрака конуры с печалью. На мгновение они встретились взглядами — оба продрогшие и промокшие. Словно поздоровались друг с другом и обменялись сочувствием.

Еще подходя к бендежке, Егор услышал за дверью шум голосов. Мужики о чем-то спорили. В нем родилась догадка — говорили, должно быть, о нем, о том, что пропало железо. Придержав уже поднесенную к ручке двери ладонь, он прислушался.

— Это начальник организовал, я тебе точно говорю! Сам налево толкает, и нас всех хочет напрячь — мол, не вы ли и стащили? А потом хлоп — зарплата меньше! Сторожам точно срежет, да и у нас оттяпает! Точно, точно, я вам говорю!

— Алексей, ты идиот? Зачем ему самому у себя воровать? Нафиг он тогда вообще этих студентов нанимал — чтобы потом зарплаты им срезать? А не проще вообще их на работу не брать?

— Ты не понимаешь, Михалыч, так положено! Чтоб сторож был в штате, порядок такой. Склад есть — значит и охрана при нем. Все по госту!

— Да какие теперь госты, вспомнил тоже. В шараге работает, и госты какие-то придумал, грамотей…

Наконец Егор перестал таиться и отворил дверь. Спор притих, словно работяги ожидали визит какого-то крупного начальника, и при появлении его враз сробели. Но увидев, что это всего лишь Егор, вновь оживились.

— Аааа, вот и герой дня! Ну что, получил по лампе?

Это говорил тот самый балагур, что недавно грубо ответил Егору.

— Получил, — невольно улыбаясь, отозвался студент, внутренне согревшийся от такой прямой простоты.

— И мы получили. Позавчера тут Паршин полдня бегал, списки свои сверял. А потом собрал всех и предъявил — «я, говорит, знаю, вы такие-то аппараты на вывоз притырили, колитесь, черти». Еле отбрехались! Теперь он, значит, вас обрабатывает. Что говорил?

— Что упустили воришек, проспали.

Услышав ответ студента, в разговор вклинился второй голос, который Егор слышал из-за двери. Он принадлежал сухому мужику средних лет со смуглым небритым лицом — его Егор часто видел за рулем погрузчика.

— Я ж тебе говорю, это кто-то со стороны стащил! — он обращался к балагуру, продолжая их прерванный спор.

Но балагур только рукой махнул. Сморщенное лицо его как бы без слов отвечало: «Да хорош тебе!».

Мужики собрались на выход. Все набрасывали на плечи объемные, испачканные в работе фуфайки, нахлобучивали вязанные шапки, набрасывали поверх капюшоны. Из глубины бендежки поднялся на выход и Басов. Егор уже заметил, что бригадир любит молча понаблюдать, когда его подопечные заводят какую-нибудь словесную баталию. Проходя мимо него и протягивая ему могучую ладонь, он сказал:

— Держи ухо востро, Егор. Если кого увидишь, на рожон не лезь — звони Паршину, или какой он там тебе телефон дал. Я не думал, что в такую даль за железками кто-то притащится, но, похоже, натоптали дорожку. Если люди конченые — могут и прибить. Я не шучу, — и сухая грубая ладонь его сжала юношескую руку Егору сильнее. Парень посмотрел в глаза бригадира и в них увидел только серьезность.

— Хорошо, — ответил студент, — на рожон не буду.

Басов удовлетворенно кивнул, и добавил:

— Ну и не бзди еще. Хвост трубой, — и похлопал студента по плечу. Егор только улыбнулся в ответ.

Все вышли. Дверь была отворена, и Егор видел сквозь косую, словно тонкими водяными нитями сплетенную пелену дождя, как удалялась по грязной дороге бригада. На миг Лида выбежала из своей конуры и тоже прощаясь с рабочими, без злобы громко залаяла. Кто-то из гурьбы на ходу обернулся и помахал овчарке рукой. Лида словно поняла знак, еще раз подала голос и снова скрылась от дождя под ненадежной своей крышей.

Некоторое время Егор наблюдал за тем, как уходили рабочие, ощущая, как в бендежку входит сырой и холодный воздух, вытесняя уютное натопленное тепло. Чем-то его завораживал их неспешный и уверенный шаг. И вдруг он понял — они шли напрямик, не боясь воды, ступая массивными сапогами прямо по лужам, нещадно расплескивая их по асфальту. Вот их уже почти не стало видно сквозь пелену дождя — они почти слились с серым фоном зданий, эстакад и молчаливо возвышавшихся труб.

Егор закрыл дверь. Разом стало гораздо теплее, и плотный шум падающей с неба воды стал далеким и гулким. Егор снял мокрую куртку, шапку и повесив их на спинке стула, поставив его к той, наиболее жаркой, стенке, что была как раз над топкой. Поставил чайник, уселся за стол. Паршин с его вызовом не дал толком ему подкрепиться перед сменой, и теперь он желал наверстать упущенное. Доставая из сырой сумки контейнеры с едой, он строил план на ночь.

«Обходы делать чаще, скажем, каждые часа полтора… или два. Постараться не спать — Лида, если что, должна дать знать. Почаще просто выглядывать на улицу, светить фонариком. Мол, наблюдаю, бдю, сторонись, ворюга!».

Заварил чай крутым кипятком, принялся есть. Накалывал на вилку размякшие переваренные макароны и запускал себе в рот. И вновь размышлял.

«Нет, ну какому идиоту придет в голову идея тащить отсюда железо? И как? На горбу что ли? Да это же помереть можно! Что-то все же не верится. Может, Паршин, правда, того — какую-то махинацию с нами крутит? Может, и не пропадало ничего, придумал все, номера переписал, а мы уши развесили. Разводит нас, как лохов. Завтра скажет — опять пропало — штраф тебе Егор, в три тысячи из девяти. Или еще круче — отработаю второй месяц, а он в конце заявит — столько-то стырили, возмещаем из вашей зарплаты. Он хитрый, по нему видать…»

В бендежке снова стало жарко. Значит, мужики только перед его приходом подкинули дров, и можно еще пару часов не суетиться. Теперь уже сытого Егора разморило после долгой прогулки под холодным дождем и ветром. Продрогшее тело, казалось, готово было растечься по полу, как кусок масла. Хотелось раздеться, лечь куда-нибудь и прикрыть глазки… Эта желание уже почти овладело им, но он вовремя встряхнулся.

«Так, у меня же повышенная бдительность! Повышенная!»

Выдернул себя из-за стола, накинул фуфайку на плечи пошел на первый обход, прямо под дождь.

10

Было еще светло, и фонарь на улице не понадобился. Дождь не переставал и не убавлял силы, почва под ногами напиталась влагой и слегка проминалась под ногами. Егор быстро дошел до бетонной площадки, где раскинулось под небом «богатство» Паршина. Он внимательно изучал глазами этот, уже многократно им виденный железный «зоопарк», стараясь определись — чего же не хватает, что же стащили?

«Вроде бы все на месте, все как всегда…» — бормотал он про себя, перешагивая через очередной трубопровод или обходя причудливый аппарат. И тут с краю площадки действительно заметил будто бы некую «проплешину». Железо везде было уложено довольно плотно, а здесь пустовало свободное место. Егор присмотрелся и увидел, что бетон тут несколько чище, словно что-то укрывало его долгое время от оседающей сверху пыли и грязи. Сейчас голый бетон был темным, блестящим от дождевой влаги.

«Тут, значит, и лежала пропажа, — мрачно подумал Егор, — значит, не махинация».

Прочесав всю наружную площадку, и обнаружив еще несколько подобных «лысых» мест, Егор направился к многоэтажному корпусу. Внутри было странное, новое ощущение. Сомнения отпали — к ним точно наведались воры. Если раньше сохранялась всегда неясность, то теперь он увидел пропажу своими глазами. Чужаки были тут. Бросали опасливый или наглый взгляд на бендежку, когда он мирно спал в ней. Егор попытался представить их. В голове всплыли какие-то морские пираты, о которых он читал давно в детстве. Егор усмехнулся, но фантазию не обрубил. Вот пираты выбирают добычу, уносят с собой, снова крадучись.

«Кстати, как они несли ее? На носилках? Это очень тяжело. И почему молчала Лида? Неясно, много неясного…»

В корпусе уже было сумрачно. В его стенах сейчас царила холодная сырость. С потолка капала вода: на первом этаже совсем чуть-чуть, на других больше, на последнем словно тоже шел дождь. Егор включил фонарь. Желтый яркий луч уперся во влажную стену. Он обошел три этажа. Снова, как и на площадке, пытался посмотреть на все новым, незамыленным взглядом. Поднялся на четвертый. Щуп света исследует пространство. Вроде бы все то же… Вдруг луч уперся во что-то новое. Егор увидел вдали белое полотно, на нем какие-то слова, цифры… Он подошел ближе. Стук капающей с потолка воды вдруг почему-то показался ему зловещим. Что-то холодное свернулось внутри. Это страх. Отчего? Чего он боится?

Егор стоял у вновь обнаруженного им предмета. Метровой высоты продолговатый щит старой фанеры, обшитой поверху бумагой — ее поверхность пожелтела, расплылась рыжими пятнами. Но надпись была хорошо различима. Ее нанесли когда-то давно черной тушью — так в советское время писали на досках почета. Но тут иное. Направив луч фонаря прямо в центр щита, Егор прочитал:

«04.02.88 при производстве работ слесарь-ремонтник цеха 55 Серенко А.А. наступил на незакрепленный лист монтажного проема, в результате чего провалился в проем и был смертельно травмирован».

Несколько секунд Егор молча стоял у щита. Словно само собой, прочитанное воплотилось внутри в реальность. Он представил всё так живо, словно это происходило прямо сейчас, перед ним. Вот он, Серенко, рядовой работяга. У него знакомое лицо — но на кого он похож конкретно, Егор никак не поймет. Он вместе с другими крепит новый аппарат — руки работаю быстро, ловко. Не глядя, он шагает в сторону — железный лист «гуляет» под его ногой, но рабочий этого не замечает. Еще шаг — лист переворачивается, раздаются звенящий грохот и отчаянный крик. Через секунду — глухой удар и крик переходит в стон.

Егор оторвал взгляд от щита с надписью, отошел на шаг, пошарил еще фонарем по сторонам. Больше никаких неожиданностей. Кроме воды, постоянно капающей на голову. Подниматься ли на крышу? Там вообще — дождь. «Конечно, подниматься», — сказал себе он.

Он отворил последнюю дверь, вышел под темное уже небо и удивился. Дождь прекратился. Это просочившаяся в щели вода теперь стекала внутри. Здесь же — свежесть и тишина. Егор коснулся ржавых мокрых перил у края крыши — те раздраженно задребезжали. Всмотрелся вниз. Там сгущалась чернота ночи. Очертания бендежки, бетонной площадки, соседних корпусов еще просматривались, но уже с трудом. Скоро они окончательно потонут во мгле.

Егор всмотрелся вдаль. Кое-где на территории завода горели слабые желтые огоньки — окошки, за которыми сидят такие же как он, сторожа. Видны огни проходных, виден вдали живущий своей скудной жизнью район. Он вгляделся внимательнее, пытаясь разглядеть отдельные дома и знакомые очертания. Но все сливалось в единую массу.

Быстро спустился по лестнице, прошел снова через железный «зоопарк», но теперь уже ничего не разглядывая. Первый обход закончен. Их он запланировал сегодня много, но сейчас можно отдохнуть. Подойдя к бендежке, он увидел Лиду. Овчарка стояла у своей конуры и своим спокойным взглядом смотрела на него. «Угощения ждет», — подумал Егор, а вслух произнес:

— Ты чего же воров не ловишь?

Собака не ответила, только махнула хвостом.

— Тоже проспала, да? Ладно, сейчас вынесу тебе чего-нибудь.

Егор зашел в бендежку, достал из пакета припасенные для собаки кости, вновь вышел, высыпал угощение перед своей напарницей. Лида тут же набросилась на кости — те издавали в ее пасти характерный хруст.

— Давай, смотри в оба. Хотя тебе-то чего, это же меня уволят, — вновь обратился к овчарке Егор — та на миг оторвалась от трапезы, подняла на парня морду, издала печальный скулящий звук.

— Да ладно, не уволят, потому что… будем бдить! — быстро и бодро, словно отрапортовав собаке, сказал Егор и сам рассмеялся своей шутке. Лида, правда, ее не оценила, вернулась к увлекательной борьбе с хрящами.

Он зашел в бендежку, скинул с себя фуфайку, присел на стул. Здесь было тепло, сухо и тихо. Егор поставил будильник на полтора часа вперед и достал из сумки книгу. Потертая обложка, старое издание — он брал книги в библиотеке. Развернул на закладке, окунулся в роман. Это был динамичный мистический триллер, щекочущий нервы — лучшее чтиво для одинокого ночного дежурства.

Полтора часа прошли быстро. Будильник на телефоне бодро заиграл простенькую мелодию — Егор выключил его. Вновь пора на обход.

11

Он изо всех сил старался не спать. Когда в очередной раз подкатывал сон, глаза сами собой закрывались, и в сознании поднимался пьянящий туман, то Егор рывком сдергивал себя с удобного, словно намагниченного стула и выталкивал за дверь на улицу. Ночной холод освежал голову, выгонял сонный дурман прочь. Иногда приходилось выходить так раза по три в час. Если и это не помогало — Егор шел на обход. Луч фонаря слегка дрожал впереди, указывая путь. На площадке все также покоились стальные «сокровища», в темноте походившие на спящих чудовищ. Этажи были всё также пусты. Страх их темных пустот уже не тревожил Егора, как в первые дни. Теперь он знал тут каждый угол, и даже во тьме ощущал себя здесь, словно дома. Но в конце дежурства, в самый тяжелый предутренний час, им овладело странное состояние. Смесь тупости и возбуждения. Он шел широким, чуть заплетающимся шагом по бетонному полу, иногда останавливался и прислушивался. Ему казалось, что он слышит какие-то звуки. Неразборчиво, смутно. Может быть, даже голоса.

Проходя в этом состоянии мимо фанерного щита с описанием несчастного случая, Егор снова остановился. Серенко… Падение и травма… Егор, слегка наклонившись вперед, прислушался. Он словно пытался уловить звуки той давней рабочей трагедии, грохот железа, крики людей. Но корпус молчал. Ничего не было слышно — только вода с крыши все ещё капала — теперь уже реже и тише.

Воры так и не появились. Никто не пришел похищать «драгоценный» металл. Продержавшись до утра вовсе без сна, Егор ощущал себя уставшим, разбитым, но довольным. Он поработал на славу. С восходом солнца стало легче, и властная, липкая дремота отпустила его. Когда уже совсем рассвело, Егор вновь вышел на улицу и выложил в миску беззаботно дрыхнувшей Лиды остатки его ночной трапезы — тонкие куриные кости. Тут же увидел первых рабочих, неспешно шагавших по чуть подсохшей дороге к бендежке. К удивлению Егора это были балагур со своим вчерашним оппонентом.

— Ну что, поймал ворюг? — спросил ещё на подходе балагур, довольно улыбаясь.

— Нет, не поймал, — ответил Егор.

— А во сне то хоть видал? — продолжал юродствовать парень.

— Всю ночь не спал, и никого не засек.

— Всю ночь? — балагур непонимающе сморщился, — чудак, нету же никаких воришек, ты не понял?

Егор не ответил на это, только жестом позвал мужиков за собой, направившись к обнаруженному им проёму среди плотно уложенных аппаратов.

— Вот, смотри, — указал он на всё ещё тёмный от вчерашнего дождя бетон, — тут было что-то, верно?

Парочка работяг подошла. Балагур молча разглядывал опустевшее пространство и хмурился, а споривший с ним вчера мужик постарше только присвистнул:

— Вот тебе Серёга, и афера. Смотри, как начальник орудует. В кармане у себя, наверное, упёр. Глянь, он и номера им намалевал, все на счету у него… А ты говоришь — «придумал, придумал!». У него всё схвачено!

Балагуру оставалось только чесать затылок. Доказательство было налицо.

Вскоре пришел и Басов.

— Ну как переночевал, спокойно? — с едва заметной тревогой спросил он Егора.

— Нормально — устало ответил парень, едва уже ворочая языком.

— Ну и хорошо, давай, иди спать.

Егор, желавший только одного — оказаться дома и рухнуть на кровать, с радостью повиновался.

12

Выспаться ему не удалось. Еще в трамвае зазвонил телефон. Это был староста их группы — он заботливо напомнил, что сегодня семестровый срез, и всем надо быть, иначе в сессию будет худо. Егор молча выслушал его, что-то угукнул в ответ. Убрал телефон, уставился в окно. Подпершие небо немые бездымные трубы, силуэты цехов, мутное в пелене облаков солнце. «Картина „Утро промзоны“» — отстраненно подумал Егор. Прислушался к себе. Состояние было странным — будто он принял какое-то психотропное вещество, которое чуть исказило его восприятие реальности. С одной стороны, тело одолевала усталость, голова была пудовой и клонилась вниз. С другой — какой-то бес внутри подмывал: «Не спать! Ещё! Что будет дальше? Давай дойдем до предела!».

Вяло подумав о проблемах во время сессии, а больше поддавшись на уговоры бесенка, Егор решил ехать на пары, но пробыть в техникуме ровно до конца проверки — а дальше хоть трава не расти, он будет спать.

На занятиях он, конечно же, уснул. Срез был только вторым по расписанию, первой же стояла нудная лекция. Егор уже не раз был на занятиях после дежурства и знал, чего ожидать от себя. Разместился сзади, на самой неприметной парте и через пятнадцать минут размеренного стука мела о доску, чуть разбавленного неразборчивыми техническими заклинаниями, уснул. Быстро провалился в глубокий сон. Ему чудилось, что он в рабочей бендежке, проспал приход утренней смены, и вот вроде и будильник уже звенит, и кто-то отворил дверь и тормошит его за плечо…

— Егор, проснись, слышь, проснииись! — над ним стоял тот самый староста, что звонил утром по телефону, — пара кончилась, пошли на срез. Там отбудешь номер и дуй домой, — добавил он.

— Да, щас, щас, — Егор встал со стола, ощущая ломоту в затекшем теле, — пошли на твой срез, садист.

Староста улыбнулся.

— На сессии спасибо скажешь, — ответил он.

Вновь пришлось бороться со сном. В тексте задания путались слова и цифры, сами вдруг куда-то уплывали из глаз, и через пару бессознательных мгновений он ощущал, что его голова словно бы примагничивалась к столу. Егор решил всего пару задач, остальное кое-как нарисовал по интуиции, часть просто «от балды». Первым сдав работу, он отправился наконец-то домой.

Выспаться так и не вышло — пока добрался до квартиры, пообедал и разделся, прошел еще час. Итого на сон осталось не больше трех — и снова нужно будет двигаться на работу. Наконец, он рухнул на кровать. Три часа в беспамятном сне пролетели, как три минуты. И вот снова звонок будильника — уже вечер, время идти во вторую ночь. Он едва вытащил себя из кровати, собрал вещи и вышел из дому.

Продолжение следует…