Героический перелом. История Курской битвы
Введение
Курская битва зачастую остается в тени более драматичных и кровавых противостояний Великой Отечественной войны. Если спросить современного школьника по поводу Курской битвы, то в лучшем случае он расскажет про танковые бои под Прохоровкой. Хотя на самом деле — это одно из крупнейших сражений за историю Великой Отечественной войны, в котором с обеих сторон участвовало до 4,5 миллиона человек.
В современном российском обществе Курск на слуху еще по одной причине, достаточно трагической. Ведь спустя чуть больше 80 лет на курскую землю снова ступили фашисты — современные последователи бандеровцев и власовцев, которые, как и десятки лет назад, сразу же проявили свою человеконенавистническую суть путем мародерства, издевательств и убийств мирных жителей лишь за то, что они — русские.
Проводить параллели событий наших дней с той великой битвой, с одной стороны, не совсем корректно, ведь за прошедшие годы изменилось слишком многое, вплоть до исчезновения страны, за которую умирали наши предки на Курской дуге. Однако нельзя не заметить, что кто-кто, а вот украинские нацисты связь времен и не думали терять, и на курские земли они пришли с каким-то совершенно особым, невероятно накаленным и концентрированным чувством, как бы желая во всеуслышание заявить, что они здесь не просто так, а с особой миссией мщения России, мщения от лица той силы, которая была разгромлена 9 мая 1945 года.
Именно Курская битва стала тем ключевым рубежом в Великой Отечественной войне, после которого вермахт утратил какую-либо способность к решительным стратегическим операциям, перешел к обороне и начал все стремительнее катиться в строну «фатерлянда».
Ближайшим результатом успешного отражения удара немцев на Курской дуге и проведение Красной Армией своего весьма результативного контрнаступления стал выход советских войск к Днепру, его форсирования и освобождение Левобережной Украины. Не зря в советской историографии Курскую битву стали ассоциировать с коренным переломом в войне.
Предпосылки
После окончания советского наступления 1942 года и после стабилизации линии противостояния на фронте образовался огромный выступ в районе Курска, так называемый «Курский балкон».
Разумеется, для немцев, являвшихся мастерами быстрых, маневренных операций, направленных на окружение и разгром менее подвижного противника своими моторизированными частями, самым очевидным стал план по срезанию этого выступа в рамках двух сходящихся друг к другу ударов. Причем действовать немцам нужно было быстро, чтобы советские войска не успели занять по-настоящему крепкую оборону.
Так, первоначально немецкий генштаб предлагал атаковать Курский выступ уже в мае 1943 года, о чем было сделано специальное распоряжение Гитлера. На острие атаки должны были идти армии лучших немецких полководцев Германа Гота и Вальтера Моделя.
Однако на совещании с Гитлером Модель забил тревогу из-за того, что Красная Армия крайне быстро возводит очень мощные оборонительные укрепления в полосе потенциального наступления, а также готовит резервы. Немецкий генерал также был озабочен тем, что руководимая им 9-я армия обескровлена в боях подо Ржевом, и для успешного ведения боевых действий ее нужно насытить пополнениями и новейшей бронетехникой.
Сложности с состоянием немецких войск понимали и в советском генштабе. Например, начальник генштаба РККА Александр Михайлович Василевский вспоминал, что «в марте 1943 года на востоке находилось более 70% всех войск вермахта (194 дивизии из 273), совместно с ними действовали 19 дивизий и 2 бригады союзников Германии». В этой связи он приводит довольно примечательные факты — «в состав сухопутных войск немцы вынуждены были включить значительную часть авиаполевых, охранных, резервных и „иностранных“ дивизий, боеспособность которых резко снизилась». Отмечал Василевский и снижение боеспособности «святая святых» вермахта — танковых дивизий.
В итоге, немцы действительно сделали ставку именно на свое техническое превосходство над Красной Армией, очень большие надежды возложив на свои «вундерваффе», причем не какие-то мифические, а вполне конкретные — тяжелые танки «Тигр» и «Пантера», а также мощнейшие САУ «Фердинанд».
И немцам было на что надеяться. Так, еще в январе 1943 года министр вооружений и военной промышленности Германии Альберт Шпеер объявил танковую программу «Адольф Гитлер». Программе был отдан ключевой приоритет в использовании ресурсов и материалов. Благодаря этому уже к маю Германия смогла увеличить производство бронетехники до 750 единиц в месяц, включая новые тяжелые танки «Тигр» и «Пантера».
Накопив силы, немцы таким образом планировали срезать курский выступ по сходящимся направлениям, разгромить советские войска в этом выступе уже на 4-й день наступления и вернуть себе стратегическую инициативу, утерянную после сокрушительного поражения под Сталинградом.
В немецких документах новая наступательная операция получила название «Цитадель».
Немцы рассчитывали, что, разгромив советские войска под Курском, они смогут снова бросить свои дивизии на Кавказ для захвата нефтяных месторождений, лишив Советский Союз нефти, а также удержать Донбасс, имевший для Берлина ключевое значение с экономической точки зрения.
Помимо этого, в развитие своего гипотетического успеха под Курском немцы рассчитывали нанести удар в тыл Юго-Западного фронта (операция «Пантера»), после чего развернуть дивизии в северо-восточном направлении. Это потенциально позволяло немцам выйти в тыл центральной группировки советских войск, создав тем самым угрозу нового броска на Москву.
Для немцев, таким образом, операция «Цитадель» была последней реальной попыткой провести наступление со стратегическими целями — перехватить инициативу у СССР и тем самым повернуть чашу весов в свою сторону.
Советское же командование, наоборот, рассчитывало выдержать концентрированный удар германской военной машины и ответить уже своим контрнаступлением на большом пространстве от Курского выступа до Южного фронта. Это бы позволило начать гнать немцев все дальше и дальше на Запад.
Расстановка сил и подготовка к немецкому наступлению
В истории Великой Отечественной войны сложно найти ситуацию, сходную с той, что сложилась перед Курской битвой. Когда Красная Армия знала о готовящемся серьезнейшем наступлении германской армии и терпеливо ждала, целенаправленно рассчитывая принять удар и измотать тем самым врага. А враг тем временем знал о готовности Красной Армии и копил свои силы для броска.
Риски такой стратегии вполне очевидны — вермахт, бывший на тот момент одной из наиболее грозных военных машин мира, не раз прорывал доселе казалось бы неуязвимые оборонительные рубежи, в той же Европе, и если бы у него получилось это сделать под Курском, Советский Союз вполне могла ждать катастрофа.
Обе стороны смогли накопить к Курской битве довольно впечатляющие силы. Перед началом сражения численность войск советского Центрального и Воронежского фронтов составляла 1 337,2 тыс. человек. К началу боев в июле 1943 года из состава Степного фронта было выделено еще 295 тысяч солдат и офицеров. Итого общая численность советских войск на начало битвы составляла около 1 632,2 тысячи человек.
Немецкие группы армий «Центр» и «Юг» к началу операции «Цитадель» в сумме насчитывали около 950 тысяч человек. Однако в итоге с началом стратегических наступательных операций Красной Армии («Кутузов», «Румянцев») и СССР и Германия бросили в бой дополнительные силы, в связи с чем в сражениях на Курской дуге принимало участие около 4 154 300 человек.
Примечательно, что после страшного поражения под Сталинградом в Германии начали искать виновников. Оказалось, что один из наиболее далекоидущих прорывов советских войск в ходе операции «Уран» был осуществлен в полосе ответственности румынских войск. Соответственно, именно союзники германского Рейха были назначены главными виновниками поражения.
В итоге, весной 1943 года Гитлер отдал приказ снять с фронта войска союзников — итальянцев, венгров и румын. В Курской битве должны были участвовать только самые надежные и стойкие, «этнически полноценные» немецкие солдаты и офицеры.
Главную опасность для Красной Армии представляла немецкая бронетехника, поскольку к началу сражения вермахт смог накопить примерно 2,5 тысячи танков и САУ, включая сотни новейших «Пантер» и «Тигров». Броня этих немецких танков тяжело бралась орудиями советских машин. Нелегко с ними было справиться и при помощи советских пушек.
Серьезнейшую угрозу для советских войск представляла и собранная со всего Восточного фронта немецкая авиация, которая в Курской битве была крайне многочисленна и активна.
Однако долгая подготовка немецких войск обеспечила Красной Армии столь необходимую ей для построения обороны передышку, которая позволила максимально глубоко зарыться в землю, оборудовать качественные, хорошо замаскированные позиции, а главное, осуществить беспрецедентное минирование поля боя. Это нивелировало немецкое качественное преимущество в новых образцах бронетехники.
Так, в июне советские войска смогли осуществить установку плотных полей противотанковых мин, что в итоге породило для немецкой бронетехники крайне серьезные проблемы, поскольку практически неуязвимые для советских орудий танки «Тигр» или самоходки «Фердинанд» подрывались на минах, обездвиживались, после чего советские солдаты уже добивали технику, либо брали богатые трофеи.
Но помимо подготовки сугубо технической, Советский Союз судорожно накапливал и людские резервы, поскольку вовсе не ограничивался лишь оборонительными планами.
В основании Курской дуги был создан отдельный военный округ, получивший название Степной, позже преобразованный в Степной фронт под командованием Ивана Степановича Конева. Именно этот округ и стал ключевым резервом ставки, при помощи которого планировалось либо купировать прорывы противника, либо развивать советское контрнаступление.
Непосредственно оборону Курского выступа должны были держать одни из лучших советских полководцев: на северном фасе — Константин Константинович Рокоссовский, а на южном — Николай Федорович Ватутин. Координировали действия фронтов Георгий Константинович Жуков и Александр Михайлович Василевский.
Ход битвы
5 июля 1943 года в небе грозно загудели моторы немецких самолетов, вдоль всей линии соприкосновения начали оглушительно рваться выпущенные артиллерией снаряды, а все окрестные леса и поля наполнились лязгом гусениц, вонью выхлопных газов и резкой немецкой речью, громкими гортанными выкриками солдат и их командиров. Началась Курская битва.
В период планирования оборонительной операции туман войны не позволил советскому командованию до конца просчитать планы немцев, в результате чего направление главного удара немцев генштаб РККА не угадал. Ставка считала, что наиболее мощный удар вермахт нанесет на севере, по Рокоссовскому, в связи с чем северный фас выступа был укреплен и насыщен войсками лучше, чем южный фас Ватутина. Однако именно с юга и последовал главный удар немцев.
Ситуация осложнялась еще и тем, что северный фас было проще оборонять, т. к. там располагались леса и танкодоступной местности было всего 70 км, тогда как на юге весь участок обороны был танкодоступным.
Несмотря на это, немцы сразу же уперлись в мощную советскую оборону и завязли в ней. Новейшая немецкая бронетехника выла вынуждена пробиваться через перекопанные поля, заграждения, преодолевать минные поля.
Тяжелобронированные САУ «Фердинанд» — опаснейшего врага в обороне, немцы использовали в наступлении, фактически в качестве тяжелых танков. Результат был предсказуемый — тяжелые машины массово подрывались на минах, а советская артиллерия их добивала.
На разных участках Курского выступа немцы продвигались с различной скоростью. Где-то их практически сразу удалось остановить.
Так, на северном фасе дуги наиболее драматические события развивались вокруг населенного пункта Ольховатка, где командир 47-го танкового корпуса Йоахим Лемельзен свел все свои бронетанковые силы в кулак и атаковал на узком фронте в направлении Ольховатки. Тут и пригодились находящиеся в засаде советские танки, которые смогли отразить этот удар.
Другой ключевой точкой противостояния на северном фасе Курской дуги была железнодорожная станция Поныри, от которой посреди развалин осталась одна водокачка. (подобно «битве за семафор» во время Сталинградской битвы, где от станции остался одинокий семафор). Для штурма этой позиции немцы сформировали группу «Каль» из самоходок «Фердинанд» и «Брумбор». В процессе наступления немцы настолько глубоко вклинились в советскую оборону, что в какой-то момент оказались чуть ли не в тылу советских войск, чудом не прорвав линию обороны. Здесь отличились советские артиллеристы, сумевшие заманить немецкие войска в «огневой мешок» под перекрестный огонь противотанковых орудий. И эта атака была отбита.
На южном фасе Курской дуги события происходили гораздо более драматично, хотя и здесь были удивительные примеры стойкости обороны. Так, у села Черкасское советские войска долго сдерживали натиск мощнейшей дивизии вермахта «Великая Германия», имевшей в своем составе более 300 танков и самоходных артиллерийских установок (САУ), в том числе около 200 «Пантер». Эта дивизия была настоящим монстром и такого количества танков больше не было ни у кого в германской армии. Не менее успешной была оборона Михайловского плацдарма, где удалось сорвать наступление 6-й танковой дивизии вермахта.
К сожалению, без тяжелых неудач тоже не обошлось. Например, на северном фасе Курской дуги в первый день была разбита 15-я стрелковая дивизия. Ее оборона рухнула за несколько часов и только вступление в бой гвардейских дивизий второго эшелона 13-й армии позволило избежать катастрофы — удара врага на большую глубину, как это случалось не раз в 1941 и 1942 годах.
На южном фасе серьезная неудача случилась в полосе наступления 2-го танкового корпуса СС под командованием обергруппенфюрера СС Пауля Хауссера. Тут немцы, активно применяя артиллерию и новую тактику бронегрупп, при которой заградительный огонь артиллерии преодолевался при помощи бронетранспортеров с пехотой, танков и САУ, прорвали первую полосу обороны за 17 часов.
Под станцией Прохоровка немцы к 11 июля дошли до третьей полосы обороны и прорвали ее, хотя и на узком фронте. Именно здесь разыгралось крупнейшее за всю историю Второй мировой войны (наряду с танковым сражением в треугольнике Дубно — Броды — Луцк в июне 1941 года) танковое противостояние.
Это сражение длилось несколько дней, а всего в нем с обеих сторон было задействовано около 1 200 танков и десятки тысяч личного состава.
Несмотря на то, что немцам удалось преодолеть всю глубину советской обороны, продвинувшись на 35 км, в итоге они столкнулись с мощнейшим советским контрударом, который хоть и не принес советской стороне какой-то очевидной победы, но еще до окончания сражения на Прохоровском плацдарме германское командование приняло решение свернуть операцию «Цитадель».
Но и здесь было не все просто. Немецкое командование, понимая, что Курская битва проиграна, попыталось тем не менее использовать свое преимущественно в качестве бронетехники и до конца старалось выбить у Красной Армии максимум танков, чтобы те не смогли нанести контрудар. Однако успеха в этом немцам достичь не удалось.
Контрнаступление Красной Армии и далекий Днепр
Уже 12 июля советские Брянский и Западный фронты перешли в наступление на северном фасе Курской дуги. В результате под угрозой окружения оказались 2-я танковая и 9-я армия немцев, после чего операция «Цитадель» была свернута. То есть, тогда как на Прохоровском поле еще в смертельной схватке сходились советские и немецкие танкисты, германское командование уже констатировало факт поражения.
Несмотря на то, что немцы понесли серьезные потери в ходе своей наступательной операции, они тем не менее сохранили боеспособность и начавшееся контрнаступление Красной Армии проходило тяжело. Проблемой для Красной Армии стало то, что войска находились в оборонительной конфигурации, а для их перегруппировки попросту не было времени.
Кроме того, когда немцы свернули «Цитадель» — они перешли к обороне и уже советские войска были вынуждены прогрызать оборонительные рубежи, которые вермахт также усиленно готовил все это время. А ведь перед этим советским солдатам пришлось выдержать страшнейший по своему натиску удар немцев.
Как вспоминал Рокоссовский в своих мемуарах: «…была проявлена излишняя поспешность, которая, по-моему, не вызывалась сложившейся обстановкой. В результате войска на решающих направлениях выступили без достаточной подготовки. Стремительного броска не получилось. Операция приняла затяжной характер. Вместо окружения и разгрома противника мы, по существу, лишь выталкивали его из Орловского выступа».
Несмотря на все сложности, вермахт потерпел очередное тяжелейшее поражение и больше уже никогда не сможет восстановить былое могущество. Достаточно красноречиво итоги Курской битвы показывают следующие цифры. К началу сражения вермахт на Восточном фронте имел: протяженность линии боевого соприкосновения 2 350 км (одна из самых коротких за всю войну); общую численность войск — 3 млн 138 тыс. человек, то есть 1 335 чел. на 1км фронта. После Курской битвы эти цифры выглядели следующим образом: протяженность фронта увеличилась до 2 640 км (при этом уже отсутствовали заблаговременные позиции); общая численность войск составила 2 млн. 528 тыс. чел., то есть 957 чел. на 1 км фронта.
Однако главным итогом Курской битвы стала утрата Германией стратегической инициативы в войне, причем — навсегда.
После Курска проводить крупные наступательные операции со стратегическими целями в противостоянии с СССР Германия уже не могла и была вынуждена перейти к оборонительной стратегии. А это был путь к поражению, поскольку инициатива уже полностью перешла к Советскому Союзу.
Еще одним важным итогом сражения на Курской дуге стал окончательный отказ Японии и Турции вступить в войну против СССР. Кроме того, Швеция, снабжавшая Германию стратегическим сырьем и предоставлявшая вермахту транзит в Норвегию и Финляндию, в день освобождения Орла и Белгорода — 5 августа 1943 года — закрыла транзит для немецких военнослужащих и материалов.
В контексте дальнейшего освобождения территорий Советского Союза, успех Курского битвы означал, что наряду со сдерживанием немцев на Курской дуге Красная Армия перешла к наступлению в Донбассе. В итоге вермахт погнали в сторону Днепра, и вскоре большая часть Левобережной Украины была освобождена.
Этому способствовало и то, что советская экономика окончательно перешла на военные рельсы, решив сложности с эвакуацией предприятий. В итоге, впервые за многие годы Красная Армия смогла выпустить в сторону вермахта почти столько же снарядов, сколько прилетало со стороны немцев. В ходе сражения за Курск советские войска расстреливали 200% и даже 400% месячного выпуска артиллерийских снарядов, что еще год назад могло показаться фантастикой. Только всерьез вставшая на ноги советская экономика могла обеспечивать такие сумасшедшие для СССР объемы производства снарядов.
В итоге можно смело сказать, что, проиграв в Курской битве, Германия уже не могла рассчитывать на какие-либо успешные стратегические операции в войне с Советским Союзом. Все что оставалось Германии — это медленно отступать, разменивая территории на время, а также рассчитывая постепенно выматывать Красную Армию в надежде, что к территории Германии советские войска подойдут обескровленными, и на этом война остановится.
В реальности всё вышло совсем иначе, и 12 июля 1943 года немецкие солдаты и офицеры, а также высшее политическое руководство Германии еще питали надежды на то, что Советский Союз вскоре выдохнется, а вермахт сможет как минимум остановить продвижение Красной Армии, не дав «восточным варварам» вторгнуться в европейские владения Германии. Но судьба Германии в этот момент уже была предрешена.
К сожалению, десятки лет спустя потомки тех, кого тогда не добили наши предки, вновь шагают под теми же флагами и знаменами по когда-то освобожденным землям и вновь объявляют крестовый поход «белой Европы» против России.
Мы же до сих пор пребываем в спящем состоянии, как будто не желая верить, что война, пришедшая в наш дом, — это надолго, и окружающий нас мир будет все сильнее сдвигаться в сторону фашизма. Чтобы в какой-то момент, как тогда, в 1941-м, вновь нагрянуть к нашему порогу, только в ином, гораздо более грозном обличии.
