Абэ принадлежал к группе, которая пыталась перезапустить японскую экономику довольно жесткими и, может быть, нестандартными путями

Показательная, суперспланированная операция?

Изображение: (cc) Chairman of the Joint Chiefs of Staff
Бывший премьер-министр Японии Синдзо Абэ
Бывший премьер-министр Японии Синдзо Абэ
Бывший премьер-министр Японии Синдзо Абэ

Интервью с директором Института стран Азии и Африки МГУ Алексеем Масловым

Если брать страны «Большой семерки», убийство бывшего премьер-министра Японии Синдзо Абэ по своему калибру сопоставимо лишь с похищением и убийством премьер-министра Италии Альдо Моро в 1978 году. Хотя, конечно, политические обстоятельства, как и сами политики, в первом и во втором случае совершенно разные.

Тем не менее главный вопрос, который возникает после случившегося 8 июля 2022 года, такой: «Так что, теперь так можно? Началась какая-то новая эпоха?» Чтобы понять хоть отчасти, так это или не так, нужно, во-первых, всмотреться в обстоятельства убийства Абэ, а во-вторых, погрузиться в специфику японской политической жизни.

=======================================

Корр.: Выстрел в спину для японца, для японского солдата — что значит?

Алексей Маслов: Во-первых, само по себе это выглядит достаточно подло, но надо сказать, что даже известный фехтовальщик Миямото Мусаси, мастер меча, нередко убивал своих соперников в спину. То есть важен эффект, а не какие-то представления о благородстве.

Но вообще надо понимать, что японская традиция все-таки ценит честность: вызов на бой, принятие боя и, конечно, теоретически, если это был именно политический акт мести, скорее всего, противник подходил бы именно с лица.

Есть еще один важный момент. За последние десятилетия в Японии не было убийств и покушений на политических лидеров. Это вообще не характерно для японской традиции.

В последние столетия в Японии могут сильно ругаться в парламенте, оскорблять друг друга, но никогда — убивать, потому что это жесточайшим образом осуждает общество. Японское общество избывает ту излишнюю агрессивность, которой оно обладало до XIX века. То, что произошло сейчас, и сам вид этого убийства очень нехарактерны для японской традиции.

Корр.: Как Вы оцениваете версию о ненависти убийцы к религиозной организации, в которой якобы состоял Абэ?

Алексей Маслов: Очень темная история, потому что мы хорошо знаем: в Японии тайных организаций сейчас практически не может быть. Японское правительство очень тщательно отслеживает деятельность подобных организаций.

Есть непубличные организации, например, масонские ложи. Ложа «Синим» и так далее. Они возникли еще давным-давно. Какие-то — в Китае, и оттуда переместились в Японию, какие-то — в Японии.

Эти организации официально зарегистрированы. У них есть штаб-квартиры. Их не представляет труда найти.

Есть различные синтоистские организации. Но здесь тоже надо понимать, что есть организации, которые объединены в общую синтоистскую ассоциацию, а есть внесистемные. Но даже их существование предполагает очень четкую, жесткую регистрацию.

Сказать, что какая-то из них может заниматься тайными умыслами, невозможно, особенно после известной истории с «Аум синрикё»*. Японские силы безопасности стали очень тщательно отслеживать все подобные вещи.

Мне представляется, что Абэ принадлежал к группе, которая пыталась перезапустить японскую экономику довольно жесткими и, может быть, нестандартными путями. До сих пор спорят, удалось это сделать или нет, потому что по каким-то параметрам японская экономика не упала ниже определенного уровня, но, с другой стороны, это было сделано в том числе за счет рядовых японцев.

Например, за счет так называемого отрицательного процента по депозитам, когда японцев заставляли, по сути дела, вкладывать деньги в экономику вместо того, чтобы накапливать на счетах. Была перестройка армии, которая в принципе ее усилила, но некоторые военные в ходе реформ потеряли работу.

Конечно, есть целый ряд недовольных политикой Абэ и его группы, объединенной и историческими традициями, и, не исключаю, синтоистскими традициями — теми традициями, которые старались перезапустить не только экономику, но и национальный дух Японии.

В этом смысле группа, конечно, существовала.

Корр.: Власти понимают, что общество взбудоражено, дают некую версию, чтобы, может, даже перевести внимание. Что можно ожидать от расследования — новых версий, каких-то уточнений существующей? На кого, на что может ориентироваться следствие?

Алексей Маслов: Во-первых, надо понимать, что в Японии расследование идет честно. Говорить, что дело покроют паутиной и забудут или представят какую-то липовую версию, не приходится.

В Японии есть конкурентность в расследовании. Различные партии будут наблюдать. Я думаю, что ЛДП будет очень жестко наблюдать, поэтому, скорее всего, мы увидим точный и честный ответ.

Американский вариант «кто убил Кеннеди» или какие-то российские варианты, когда погибали журналисты и непонятно, кто и что в связи с этим делал, в Японии исключены.

Я думаю, что появится еще очень много версий. Это может быть и версия личной обиды, и что семья разорилась. Может быть «религиозный фанатик», что не исключено — в Японии это бывает. Может быть версия о небольшой экстремистской, террористической группе. Могут быть, в конце концов, и какие-то внутрипартийные дела.

Мы много что сейчас увидим, но надо понимать, что в течение года мы получим четкий ответ на вопрос, почему данный человек нажимал на курок своего самодельного обреза, как он вообще его получил и что хотел сделать. Поэтому, к сожалению или к счастью, реальные версии могут быть значительно менее романтичными, чем предполагается — религиозные организации, борьба каких-то кланов… Часто все это, к сожалению, просто бытовая история.

Я могу лишь сказать, что меня смущает, крайне смущает. Во-первых, то, что очень непрофессионально сработала охрана, которая подпустила человека очень близко, сзади. Я, в принципе, сам видел, как работает в Японии охрана высших руководителей государства. Она очень профессиональна, и просто так подойти, тем более со спины, во время митинга — это что-то невероятное.

Во-вторых, мы видим, что убийце даже удалось пробежать какое-то расстояние, что тоже довольно странно, потому что опять-таки служба безопасности отрабатывает такие моменты максимально хорошо.

Ну и, плюс к этому, площадка в городе Нара, где выступал Абэ, была, конечно, очень плохо защищена. Обычно японские политики всегда заботятся о своей безопасности, причем опасаются часто не выстрела, а, например, того, что кто-то бросит торт в лицо.

Все было сделано то ли просто непрофессионально, то ли нарочито непрофессионально. Никто не целился из соседнего дома из снайперской винтовки. Убийца сделал самое примитивное, что можно вообще изобрести.

Либо мы имеем дело с фанатиком-любителем, либо, наоборот, с суперграмотно продуманной операцией, целью которой является показать, что это был именно «любитель».

Это то, что меня смущает, по крайней мере, «визуально».

Ну и самое главное, надо понимать, что после смерти Абэ ставки Либерально-демократической партии Японии заметно возрастут. Они и так были очень высокими.

ЛДП уважают. Смерть Абэ не понижает рейтинг ЛДП, а наоборот, резко повышает, потому что есть сострадание. Правы те, кого обижают.

Когда говорят, что Абэ убили, чтобы помешать ЛДП хорошо «прозвучать» на выборах, я думаю, что, наоборот, она «прозвучит» лучше, чем могла бы.

Корр.: Кто мог продумать эту суперграмотную операцию?

Алексей Маслов: В Японии есть частные военные консультанты, частные компании по охране, различные компании, которые так или иначе связаны с бывшими военными. Они официально работают. Вопрос — кто заказчик? Это мы, я думаю, узнаем в ближайшее время.

Корр.: Какие страны Япония может привлечь к расследованию и почему?

Алексей Маслов: Не думаю, что Япония будет привлекать другие страны, поскольку это чисто внутреннее дело. Конечно, есть различные высказывания, что в убийстве Абэ были заинтересованы китайцы или русские. В китайском интернете есть некие ребята, которые пишут, что и хорошо, что погиб Абэ, потому что при нем ухудшились отношения двух стран… Но это, скорее, такая «любительщина», не имеющая отношения к реальности. Я думаю, будет абсолютно внутреннее расследование.

Корр.: Группа Абэ преследовала цель ослабить ограничения военных возможностей Японии, наложенные на нее по итогам Второй мировой войны. Насколько ей это удалось?

Алексей Маслов: Когда мы говорим о группе Абэ, мы должны иметь в виду очень большую политическую традицию. Я напомню, что его отец был крупнейшим политиком — министром иностранных дел Японии и создателем Либерально-демократической партии.

Практически все последние крупные реформы приписывают ЛДП, и не просто ЛДП как партии, но группе внутри ЛДП, которую возглавлял Абэ.

Реформа армии, на мой взгляд, если мы ее понимаем так, как ее понимал Абэ, конечно, удалась. Не изменяя названия вооруженных сил Японии, которые называются до сих пор силами самообороны, власти изменили важное: японские силы самообороны теперь могут принимать участие в операциях за рубежом для защиты дружественных государств. Это, конечно, еще не пятая статья устава НАТО, но уже близко к этому.

Япония начала участвовать в различных военных союзах и блоках. Например, в том же блоке AUKUS, в котором участвует и Австралия, и который, по сути дела, направлен против Китая.

Это последствия реформ, которые проводил Абэ.

Абэ увеличил расходы на армию процентов на десять, что, казалось бы, хорошо для нее. Безусловно, есть рост и зарплат в армии, и вооружения.

Но при этом Абэ избавился — не Абэ, конечно, а его группа — от неэффективных, как им казалось, военных, от плохих командующих, неспособных работать в современных условиях.

Не исключено, что именно в период Абэ в японской армии были созданы кибервойска.

Но самое главное, стала ли Япония более сильной? Многие критикуют Абэ за то, что, как раз включившись в эту гонку армий, — не буду говорить «гонку вооружений» — она, скорее, ослабла. Потому что армия не на том уровне, чтобы, например, противостоять Китаю или даже, например, защититься от атаки со стороны Северной Кореи, если, паче чаяния, ракета будет запущена именно в Японию.

Япония в любом случае должна пользоваться услугами США, размещать американские военные базы и по-прежнему поддерживать их. Напомню, что они существуют на Окинаве, а есть американские базы, которые стоят непосредственно вокруг Токио.

Конечно, страна по-прежнему остается зависимой. И многие задают вопрос: а стоило ли увеличивать расходы, продолжая при этом быть зависимыми от США, не имея возможности предотвратить военную угрозу, например, от Китая, который, может, и не собирается воевать с Японией, но с которым есть спорная территория, я напомню, Сенкаку/Дяоюйдао.

Поэтому спор до сих пор продолжается, и многие японцы, в том числе представители других партий, говорили, что стране надо было остаться с армией на том же уровне — силы самообороны. Как слышится, так и должно быть. При этом Япония должна больше уделять внимания развитию новых технологий, которые были бы дешевле.

Здесь уже все говорят, что проблемы Японии не в том, что нет армии, а в том, что имеющиеся технологии проигрывают по цене, по имплементации, реализации, китайским. И если так дальше будет продолжаться — а очевидно, что мы не видим никакого удешевления японских технологий — страна будет просто сметена куда-то на задворки.

Приводят хороший пример, что в период Абэ известная корпорация Sony должна была производить продукцию в Малайзии, в Индонезии и в Китае, но почему-то не в Японии. Поэтому то, что делал Абэ и с армией, и с технологиями — это палка о двух концах.

Корр.: Понятно, что американцам что-то нужно делать с Китаем, и Япония здесь — важный союзник. Понятно, что они не могут не опасаться Японии после известных исторических событий. В этой ситуации тот, кто ведет переговоры, очень важен. Понятно, что Абэ, скорее всего, сохранял влияние на эти процессы после отставки. Как повлияет его отсутствие на японо-американское сближение?

Алексей Маслов: Очевидно, что Абэ был сторонником этого сближения и делал ставку именно на США как на основную защиту от Китая. Япония прекрасно понимала, что в одиночку с Китаем не справится, даже сейчас. Я говорю не про военный план, а именно про технологический и даже про финансовый. Йена является свободно конвертируемой валютой, с одной стороны, с другой — она очень слаба.

Рост ВВП Японии в течение уже многих десятилетий скачет в районе 0%. Иногда опускается ниже, иногда чуть выше, но чтобы был серьезный рывок — нет, потому что структура японской экономики, а также островное положение очень уязвимы.

Абэ, конечно, играл очень серьезную роль в переговорном процессе с США, до сих пор оставался абсолютно реальным работающим политиком. Но сказать, что с устранением Абэ американская тенденция в японской политике исчезнет, не приходится.

По сути дела, вся ЛДП — проамериканская партия, хотя вряд ли есть политик такого же уровня, масштаба, как Абэ. Мы должны понимать и то, что американцам важны не отдельные политики, а группы, партии. И ЛДП останется проводником американской политики.

На мой взгляд, большинство людей в Японии, если мы берем общественное мнение, испытывают большое недовольство США, но по-человечески очень опасаются Китая. Америка вновь приобретает популярность в Японии именно сейчас благодаря тому, что Китай становится «опасным». Китай является очевидной угрозой японской экономике по многим параметрам. И Абэ в данном случае был крайне гибким человеком.

Обратите внимание: при Абэ было очень много конфликтов между Китаем и Японией, в том числе, скажем, выступления против японских компаний. Я был свидетелем, например, разгрома фотомагазинов японских товаров, которые, конечно, не имеют прямого отношения к политике Японии. Но их разгромили, потому что они были связаны с Японией.

Многие японские марки автомобилей были вынуждены уйти из Китая — это уже были китайские производства и совместные предприятия — они просто ушли из-за абсолютной антияпонской волны. Это было как раз при Абэ, когда стали активно продвигать идею о том, что острова Сенкаку являются японскими и никаких разговоров, переговоров по этому поводу быть не может.

С одной стороны, вопрос был поставлен для Китая слишком жестко. Многие удивлялись: неужели Абэ, такой гибкий политик, не мог вести себя более мягко?

На мой взгляд, это была очень грамотная японская политика. Когда Абэ, с одной стороны, ужесточает ситуацию — доводит ее до критической точки, а с другой — продолжает находиться в диалоге. И за это его очень многие уважали в Японии. Та же самая история была в отношениях с Россией.

Абэ — человек, который мог ругаться, но при этом поддерживать диалог — редчайшее свойство в японской политике. И я сейчас не вижу на горизонте подобных лидеров.

И поэтому, конечно, дело не в том, что Америка потеряет свое влияние через Абэ. Абэ не проамериканский лидер — националистический.

Скорее, потерян посредник, который мог все время находиться в диалоговом режиме и вести какие-то переговоры и с Китаем, и с США. Мостик.

Корр.: Абэ был первым, кто заговорил о необходимости совместного использования ядерного оружия Японией и США.

Алексей Маслов: Конечно, Япония пошла на размещение американского ядерного оружия не с открытым сердцем. Сыграло роль несколько факторов.

Во-первых, наращивание Китаем своего ядерного вооружения, и самое главное, даже не столько вооружения, сколько средств доставки.

И во-вторых, фактор Северной Кореи. Вопросы по Северной Корее были главными для Японии, остававшимися без ответа.

Многие пуски северокорейских ракет идут через территорию Японии и либо не долетают, либо перелетают ее. Очевидно, что северокорейские ребята не целятся в Японию, но в любом случае, случайно или не случайно, ракета может попасть. В Японии регулярно объявляют готовность номер один в связи с этим. Поэтому Япония пошла на близкий контакт с США.

Это значит, что через Японию США делают Восточную Азию напичканной ядерным оружием.

Теоретическая модель предлагает устранить любое ядерное оружие и добиваться того, чтобы у Северной Кореи его тоже не было. Как ни странно, размещение ядерного оружия на территории Японии и средств доставки — на территории Южной Кореи приводит к тому, что Северная Корея всегда может сказать: давайте сначала вы разоружитесь, а потом возвращайтесь к нам.

В этом есть такая очень тонкая, а может быть, и не очень — задумка — постоянно подзуживать Северную Корею. Нужен повод для того, чтобы ударить по ней.

Северная Корея оказалась достаточно умной и расчетливой, чтобы не давать такого повода. Но ракеты, находящиеся на территории Японии, могут сразу же, в течение нескольких минут, достигать Северной Кореи. Как следствие, абсолютно очевидно, Северная Корея будет наносить ответный удар по Японии.

Японские стратеги и политики это очень хорошо знают. Более того, Япония прекрасно понимает, что, несмотря на всю поддержку США, она остается в одиночку в регионе. Потому что Китай, который тоже не заинтересован ни в какой ядерной катастрофе, будет на стороне Северной Кореи. И он вынуждает Японию вести переговоры по поводу Северной Кореи.

Японцы оказались в абсолютно неудобной ситуации.

Будучи заложниками американской политики, будучи уже неспособными оторваться от нее, они должны будут играть в эту игру до конца.

В чем была задумка Абэ, тоже надо понимать. Он прекрасно осознавал, что без Америки, ее экономики, без экономической и политической поддержки, невозможно выйти на серьезный уровень развития страны, и начал аккуратно переносить центр тяжести со связки Япония ― США на национальную экономику.

Он обеспечил рост позитивного экономического национализма, предполагающего, что японские товары должны быть не только дорогими, но и доступными для японцев.

И, самое главное, при Абэ торговля с Китаем начала расти. Япония начала больше торговать с Россией.

Казалось бы, при чем здесь ядерное оружие? А при том, что, пока Япония экономически и в плане безопасности зависит от США, она будет вынуждена постоянно принимать у себя американские военные базы.

Корр.: Первый заместитель председателя комитета Госдумы по развитию Дальнего Востока и Арктики Сергей Каргинов заявил, что Абэ убили, дабы расстроить отношения между Россией и Японией. Прокомментируйте, пожалуйста.

Алексей Маслов: Честно говоря, я очень скептически отношусь к мнению, что именно убийство Абэ может повлечь за собой нарушение отношений России и Японии. Я думаю, что Абэ, несмотря на то что постоянно находился в диалоговом режиме и с Путиным, и со многими российскими политиками, совсем не был мягким, податливым и, как говорится, ласковым.

Абэ был жестким политиком. Просто он понимал, что эта жесткость должна быть продуктивной. Что она нужна не ради того, чтобы поругаться, а чтобы выйти на какой-то конструктивный уровень.

С одной стороны, он предлагал программу из восьми пунктов: развивать взаимодействие по конкретным линиям — медицина, медицинское оборудование, инфраструктура, образование, туризм и так далее. Это абсолютно реальные линии. Далеко не по каждой из них сотрудничество было удачным, но дело сдвинулось с мертвой точки.

Ранее с Японией мы все время переговаривались, но ничего не двигалось. При Абэ мы сумели продвинуться в области экономики, хотя Япония не сняла претензии на четыре острова. Было осуществлено то, к чему призывала Россия: давайте отложим политические проблемы, потому что они не решаемы со стороны Японии, — и при этом будем развивать экономику.

До Абэ многие политики, тот же самый Рютаро Хасимото, ставили вопрос по-другому: сначала политическое решение, потом экономика. А мы говорили: экономика и политика не должны быть связаны. Так вот, Абэ, не поддерживая нигде этого тезиса официально, в реальности ему следовал.

Именно при Абэ японцы нарастили экономические отношения с Россией, начали производство, а не просто поставки, японских автомобилей в РФ. На российской территории, на Дальнем Востоке, производились моторы Mazda. Это дорогого стоит, потому что это очень серьезные технологии.

При этом надо сказать, что Абэ не пошел ни на какие уступки по политическим вопросам и, более того, абсолютно регулярно перед каждым визитом Путина в Японию либо Абэ в Россию начинались разговоры о том, что вот на этих переговорах будут решены вопросы островов, и японская пресса взрывалась статьями, что вот-вот Абэ разрешит «историческую несправедливость».

Потом все это сдувалось, и многие задавали вопрос: а Абэ-то вообще понимает, что это невозможно? Более того, ведь у нас и Путин, и Лавров, и Матвиенко заявляли о том, что никакого решения не может быть — никто в России не собирается передавать территории. Заявляли и «в лоб», и более мягко, но так, что нельзя было никак иначе это воспринять. Неужели Абэ это не докладывали?

На самом деле все это он прекрасно понимал, но работал на внутренний рынок. Японии была нужна мечта об успехе, а он не мог перезапустить экономику так, чтобы она давала такой же рост, как, например, в Китае или Малайзии. Поэтому он дал людям надежду, находясь в диалоговом режиме с Россией.

Именно при Абэ начались безвизовые поездки японских делегаций на четыре острова, прежде всего на Итуруп, частично — на Шикотан. Можно было без виз посещать могилы своих родственников, если они там захоронены. Начался очень слабенький, но туризм в эту зону. Что-то началось.

Значит ли это, что Абэ был каким-то гиперсторонником развития отношений с Россией? Я так не думаю. Он как раз считал, что Япония должна быть интегрирована в мировую экономику и не делать одну ставку на США, ведь это невыгодно.

В этом плане говорить, что гибель Абэ расстроит дальнейшие отношения России и Японии, не приходится, потому что здесь, к сожалению, не от Абэ все зависит. Это очень тонкий вопрос, и я, честно говоря, всегда удивляюсь людям, которые столь неглубоко смотрят на проблему, не понимая, что ни Абэ, ни другой отдельно взятый политик не может изменить боль, которая есть у японского народа в плане утраты территорий, и в данном случае не важно, справедливо это или несправедливо. Это фантомные боли национального унижения, и Абэ пытался их скомпенсировать. И ему, мне кажется, это удавалось.

Хуже другое — сейчас мы видим, что, наоборот, «раскручиваются» эти фантомные боли, и после Абэ они станут значительно сильнее. А вместе с ними пойдет рост антироссийских настроений.

Корр.: Спасибо. Будем надеяться, что в японской политике и обществе возобладает здравый смысл.


* — Организация, деятельность которой запрещена в РФ.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER