«Корни важнее листьев. Человек, как дерево, — без корней сохнет»

СВО обнажила не только военные и геополитические противоречия, но и куда более глубокий кризис — кризис смыслов, памяти и ценностей. Что сегодня стоит за словами «Русский мир»? Почему утрата корней делает народ уязвимым для манипуляций? И можно ли вернуть утраченное — не силой оружия, а силой правды и внутреннего преображения?

Об этом мы говорим с кинодокументалистом, журналистом и общественным деятелем Валерием Татаровым, человеком, для которого Донбасс — часть личной судьбы, история России — не набор разрозненных эпох, а единый живой поток, и традиционные ценности — не декларация, а вопрос выживания народа.

Корр.: СВО поставила вопрос о русских ценностях ребром. Что Вы поняли для себя, когда началась СВО?

Валерий Татаров: Сразу скажу, что СВО, в моем понимании, не ставила вопрос о том, что Вы назвали «русскими ценностями». Специальная военная операция понадобилась для нейтрализации военной угрозы с Запада, для которой была подготовлена и, по сути, куплена украинская политическая «элита», а уж потом эта «элита» продала и территорию Украины под разные нужды, включая базы и полигоны НАТО, биолаборатории, центры военной подготовки, ракетные пусковые площадки и укрепрайоны. Украина, по сути, превращалась на наших глазах с 2014 года в авангард НАТО.

Корр.: Вы полагаете, что вопрос о наших традиционных ценностях не просматривался в контексте принятия решения об СВО?

Валерий Татаров: Об этом можно, конечно, и нужно говорить, но военная угроза России, а не ментальная, была важнее. Просто все красные линии, которые многократно перешел Запад на Украине и в Европе, стали уже темно-вишневыми. А вот то, что в рамках этой военной угрозы и в соответствии со сценарием спецов ЦРУ и МI6 за пару десятков лет происходило переформатирование украинского этноса, — это требует особого внимания. Для того чтобы оторвать Украину от России, прежние традиционные ценности теперь уже бывшего братского народа были подменены «новыми», антирусскими ценностями, либеральными по своей сути. На это были направлены невероятные организационно-финансовые и интеллектуальные ресурсы. Украина стала полигоном для отработки самых циничных и агрессивных технологий массовой манипуляции. Если в концлагерях Гиммлера на детях испытывали новые лекарственные препараты, то на детях Украины испытывали новые виды когнитивного оружия: соцсети, ток-шоу, выдуманные новости о том, чего не было («фейки»), «фабрики троллей»… Решались две задачи — резкое понижение общего уровня интеллекта и такой его обязательной составляющей, как критическое мышление. И вторая задача — формирование устойчивого образа «врага» в лице русских. Должен сказать, что результат превзошел все ожидания.

Корр.: Как Вы думаете, в чем причина успеха такого рода «технологий» на Украине?

Валерий Татаров: Боюсь оказаться правым, но я убежден, что в поиске истины любой народ, подчеркну — любой (!) — живущий без высокой цели, озабоченный только выживанием и бытоустроением, можно искусственно направить по ложному следу. Потому что для такого народа истина не там, где Правда и Смысл, а там, где комфортно и сытно.

В этом духе нас и переделывали. Помните, как советских людей, еще вчера верящих в светлое коммунистическое завтра, на фоне продовольственного дефицита и карточной системы убеждали, что «конкуренция и рынок сами все уладят», и всех накормят, и установят «справедливость»? Мы же повелись на эту галиматью?! Так и во все сферы жизни, формирующие мировоззрение украинских детей и их родителей, проталкивали идею о том, что только русские и Россия мешают им жить сыто, комфортно и счастливо. Что только «под крылом» Запада Украина расцветет и наконец раскроет все свои национальные таланты. Не нужно хорошо работать, не нужно дорожить памятью предков, учить уроки истории, нужно только покончить с братским союзом с братским народом. Буквально все слои общества были охвачены этими технологиями: от яслей и детсадов до академической школы и профессуры вузов.

Корр.: Но ведь далеко не все граждане Украины повелись на такую агрессивную пропаганду?

Валерий Татаров: А все для этого и не нужны. Достаточно критической массы наиболее активных граждан, так называемых пассионариев. Ведь почему больше всех «тумаков» после Майдана 2014 года досталось трудолюбивому и скромному населению Донбасса? Потому, что оно исторически и ментально наиболее прочно связано с Русским миром. Хотя яд западного либерализма и системность массового манипулирования сказались даже на мировоззрении дончан. Там даже после первых обстрелов ВСУ и первых жертв среди мирного населения от так называемой АТО находились среди соседей раненых и убитых злобные русофобы, повторявшие мантры киевского «зомбоящика». Я с ними лично столкнулся. Мы тогда занимались реабилитацией и протезированием тяжелораненых жителей Донецкой области. И тогда я, к своему ужасу, убедился, что люди склонны верить в то, что им больше подходит по убеждениям или в то, что им легче усвоить, а не в то, что является правдой.

Корр.: Важная часть Вашей нынешней жизни — поездки в прифронтовую зону. Что самое главное Вы хотели бы донести до читателей в связи с увиденным там?

Валерий Татаров: Во-первых, Донбасс мне не чужой. Я родился в небольшом шахтерском поселке между Красноармейском и Добропольем, жил там первые 9 лет своей жизни, и меня ребенком родители увезли в другой город. С Донбассом я связан пуповиной, и порой мне кажется, что я ощущаю его сердцем, кожей и абсолютно метафизически. Урок Донбасса и те жертвы, которые он понес и несет за свою корневую связь с Русскими миром, состоит в том, что корни требуют ухода. Может быть, более тщательного, чем крона и даже ствол. Ствол можно залечить, залатать, крона вообще меняется каждый год, но корни — они как смысл жизни: потеряешь — засохнешь, пропадешь. Но вопрос для меня как для документалиста и телевизионщика до сих пор остается актуальным: знают ли люди о роли корней в своей жизни?

А второй вопрос — а так ли они хотят это знать? Так ли нужна людям тяжелая правда о самих себе, если ложь выглядит привлекательней и даже приятней? Многих украинцев убедили обманом и лестью, что им «должен весь мир», что они не просто «особенные», а что они и в самом деле «лучше» русских… Это очень «по-европейски» и, кстати, «по-американски» — считать себя «лучше других». Кажется, некто Жозеф Боррель, глава евродипломатии, сравнил «привилегированную» Европу с садом, а окружающий ее мир — с джунглями. Потом примерно это же повторили вечно комплексующие лидеры Прибалтики. Они и в самом деле искренне считают, что они — «элита», а русские —это «быдло». Это и есть «новые ценности», по сути — «либеральный фашизм».

Уверен, что равнодушие и даже злорадство значительной части украинцев в отношении страданий своих же, но русскоязычных сограждан в Донбассе, было связано именно с этими «новыми ценностями».

Корр.: Каковы они — эти «новые» ценности украинцев?

Валерий Татаров: Они такие же «новые», как и старые ценности западного мира: «Что приносит выгоду, то и морально». Ложь во благо — из этой же «оперы». Если русский соврет, то замучает себя угрызениями совести. Западный прагматик оценивает ложь с точки зрения способа достижения цели. Думаю, не ошибусь, если скажу, что в основе этих «ценностей» — «цена вопроса». Ценно все, что выгодно, что делает тебя богаче. Так вот, гордыня и эгоизм — краеугольные камни западной цивилизации. Они накрепко связаны с ложным чувством превосходства и брезгливости «новых», «европеизированных» украинцев к «совкам» и «ватникам», не желавшим приобщаться к «цивилизации». Их вообще иначе как «ватники», «колорады», «сепары» в остальной Украине не называли. В этом и была задача западных специалистов по массовым манипуляциям —расчеловечить образ русского украинца или украинского русского.

Корр.: Но ведь СВО многие воспринимали именно как желание, наконец, покончить с «колонизаторством» Донбасса, с унижением и физическим уничтожением людей в Донбассе и на всем юго-востоке Украины, как попытку вернуть Украину в русское пространство, к нашим общим традиционным ценностям?

Валерий Татаров: В том-то и дело, что примерно те же процессы раскодирования русских людей происходили и в самой России. Поэтому СВО породило надежду, что это можно остановить. В идеале надо было бы сначала вернуть саму Россию в русское пространство, а уж потом нести на броне то, что сохранено и дорого каждому русскому, что давно ждал и украинский народ.

Корр.: Что вы имеете в виду? Что так дорого и чего, по-вашему, так ждал украинский народ?

Валерий Татаров: Тут проще сказать не «чего он ждал», а от чего «устал» вместе со всеми народами на постсоветском пространстве. Что уже порядком надоело всем нам за годы «дикого» капитализма? Это культ денег, социальное неравенство, несправедливость, девальвация совести, нравственности, падение культуры, упадок в науке, образовании, медицине, манипуляция общественным сознанием и т. д.

Согласитесь, это все причины нашего общего недовольства новым типом мироустройства, в основе которого —либеральные ценности. Это когда всё «пляшет» от экономики и финансов — социальные отношения, культура и даже религиозные представления народа. То есть первичны цены (деньги). В этой парадигме нет бога, а мерилом всего является богатый и горделивый человек, который назначает, что есть добро, а что есть зло.

Корр.: Как это связано с СВО?

Валерий Татаров: Напрямую. СВО я лично воспринял как попытку прекратить западную экспансию в Русский мир. И в этой логике было бы гораздо проще, привлекательнее и веселее заходить на Украину с миссией справедливости, верности традициям добра и порядочности, а не только со своими оборонными и экономическими интересами. Люди должны радоваться самой новости, что «русские идут». Значит, вместе с русскими идет и справедливость, никто не будет обижен, прекратится насилие, обман, продажа совести за энергоресурсы.

Помните хронику освобождения Европы от фашизма? Советских русских встречали цветами и улыбками. Они несли свободу и освобождение от морока бесчеловечности. На этот раз не было ни цветов, ни улыбок, хотя русские снова пошли побеждать фашизм. Но это фашизм бандеровского, закамуфлированного, гораздо более изощренного типа. Этот фашизм замешан на либерализме и получился путем скрещивания хуторского патриотизма и предательства своей истории. В нем уживаются потребительство и человеконенавистничество. В одной украинской голове чудесным образом уместились условная мечта «о кружевных трусах» и безусловное счастье, что «он не москаль». Футболки с такими надписями еще в конце 1990-х я видел во Львове, где они «случайно» заполонили все рынки и ларьки. Так фашизм и русофобия становились «органичной» частью украинского быта.

В результате настоящим (справжнiм) украинцем мог считаться только тот, кто ненавидит русских. Так русофобия стала идеологией. В чем сила любой идеологии, даже ублюдочной, как эта? Она дает смысл тогда, когда иных смыслов нет, когда ты «не голодный, но тебе скучно». Украинский фашизм вырос в довольно сытой и обеспеченной среде. Из ненависти к тем, кому ты всем обязан. В этом, кстати, состоит дьявольское извращение и подоплека империализма: унизить, растоптать того, из кого ты пьешь все соки. Западный мир не простил России ее победы над фашизмом в 1945-м.

Корр.: Вы полагаете, у нас сейчас та же миссия справедливости? И чтобы выдержать противостояние с Западом, страна должна измениться? Кто и как может изменить ее?

Валерий Татаров: Только мы сами. Внешний мир мы вообще не в силах изменить. У человека нет такой задачи. Ее решают только фанатики или глупцы. Мир меняется только по одной причине — когда меняется сам человек, а вместе с ним меняется отношение к миру. Мир меняют изменившиеся люди, которые поняли что-то очень важное вместе со смыслом жизни. Поэтому не стоит от кого-то ждать, что он сделает нас счастливыми, а мир безопасным.

Я понимаю, что это сейчас кажется утопичным. Русский мир сейчас оболган, им просто пугают инфантильных европейцев, детей и беременных. Годы, предшествовавшие СВО, были отмечены невиданным ранее размахом русофобии, исторических подтасовок, откровенной лжи. Кстати, не в последнюю очередь, — лжи о прошлой войне и Победе в ней советского народа, основу которого составляли русские. В западном мире молодежь давно считает, что немецкий фашизм одолела Америка и западная коалиция, на которую «напали» Гитлер и Сталин. Я беседовал об этом с простыми людьми во Франции, Англии и Голландии. Кстати, в Германии, мне показалось, меньше таких «неадекватов». Западный обыватель одурачен очень основательно. Боюсь, что переубеждать его понадобится ценой невероятных усилий. Да и стоит ли?

Только наши очевидные успехи и дела убедят мир в том, что русские не только не опасны, но с ними связана миссия спасения. Мы точно так же, как и в 1944-м и 1945-м, несем на своей броне мир и справедливость. Ничего не изменилось. Мы снова встали на свою историческую колею. И это не «мессианство», а наша природная миссия, наша сущность, данная свыше.

Корр.: Но ведь и мир с тех пор изменился. Понятие «традиционной колеи» неузнаваемо изменилось и даже забыто во многих странах Европы.

Валерий Татаров: Мы, конечно, не на острове живем и, повторюсь, испытываем те же искушения и модные веяния, дышим теми же ядами трансгуманизма, что и остальной мир. Но, как сказал Достоевский, «нам поручено вернуть к Богу весь мир, который от Него отвернулся». В глазах человечества Россия должна снова ассоциироваться с миром устойчивых нравственных принципов, положенных в основу нашего государства. Если хотите, в основу нашего бытия.

И у нас был такой исторический опыт. Мы освобождали от гнета другие народы, брали их под свое крыло, жертвуя кровью своих солдат, мы строили Русский дом для множества народов. Да, наш исторический путь тернист и не идеален, но наши предки оставили нам мощнейшее государство с огромной территорией, на которой за столетия сформировалась цивилизация, давшая миру примеры людей высочайшего творческого, духовного и патриотического свойства. И это — факт, а не «оценочное суждение». Русские обогатили человечество новыми открытиями, знаниями, высокими помыслами, отразившимися в искусстве, музыке, живописи, поэзии и литературе. Многое в самых разных отраслях человеческой деятельности у нас было лучшим или одним из лучших в мире. Это ведь никто не будет отрицать? Именно такую Россию во все времена хотели подмять под себя, «отменить» и уничтожить наши конкуренты из цивилизаций иного типа.

Корр.: О каких именно цивилизациях, противостоящих России, Вы говорите?

Валерий Татаров: Условно говоря, речь идет о «цивилизации Фауста». Это определение не мое, а сербского доктора богословия Иустина Поповича. «Человек Фауста» — представитель западной культуры, вечно недовольный, умный, хитрый, практичный, успешный, но неспособный насытиться. Ему всегда и всего мало. Экспансия, поглощение всего вкусного, живого и мягкого — его образ существования. Он привык брать, а не давать.

Это демоническая сила. И единственное «благо» от нее — это польза опыта ошибок и заблуждений, который приобретает человек, ищущий бога. Мы духовно возрастаем, борясь с грехом, страдая от дьявольских напастей. Такой тип русского человека, — думающего, разговаривающего и поступающего по-русски, сформировал и особую цивилизацию. Она также условно называется «цивилизацией Достоевского». Вот эти две цивилизации сейчас и противоборствуют. Я напомню о том, что Путин в сентябре 2022-го прямым текстом назвал СВО «борьбой с западным „сатанизмом“.

Корр.: Согласитесь, это было точное и сильное определение режима, который при полной поддержке Запада устанавливался на Украине.

Валерий Татаров: Тогда это была, скорее, фигура речи, чем основной идеологический девиз для СВО. Это действительно могло стать поворотным моментом в целеполагании СВО. «Денацификация» — слишком общо. «Демилитаризация» — хоть и важная, но узкая военная задача, решаемая в рамках СВО. А вот «сатанизм» как явление, как термин, его обозначающий, имеет свои конкретные проявления и черты. Это человеконенавистничество, извращенство, разврат, превосходство одних над другими, разделение людей на «уберменшей» и «унтерменшей», культ силы, денег, эгоизма, и т. д. Вы помните, каких сдавшихся в плен «красавцев», татуированных свастиками, козлами, Бафометами, портретами Гитлера выводили сотнями в мае 2022-го из Азовстали в Мариуполе? Тогда многие в России и мире восприняли это как момент истины.

Я специально побывал на этом месте — на Набережной и Гурьевской улице в Мариуполе, где пленных бандеровцев и нацистов наши воины заставляли обнажать тела для демонстрации неопровержимых доказательств сатанинской идеологии ВСУ. Мне было важно пережить еще раз те же ощущения реальности победы Света над силами Тьмы. Уверен, что это место в Мариуполе надо обозначать специальным указателем, как точку на карте новой России, где сатанизм был обнаружен, изобличен и явлен миру. Там надо часовню построить в честь Георгия Победоносца.

Корр.: Как журналист и как человек Вы много внимания уделяете православию, его актуализации, его новым героям. Какие на этот счет Ваши основные мысли сейчас?

Валерий Татаров: Я их пытаюсь отразить в своих фильмах, герои которых жили и живут так, как должен жить нормальный русский человек — с Богом в душе и с любовью к Родине в сердце. В концентрированном виде эти мысли мы с товарищами решили выразить в фильме-уроке «Словарь 809». В нем мы, опираясь на положения указа президента 809, еще раз объяснили базовые основы нашего государства — от истока до сегодняшнего дня.

И это не мое или чье-то «личное мнение». От начала нашей государственности с принятием православия русский человек признаёт божественную природу наших ценностей и нравственных норм. Именно эти ценности формируют все остальное — культуру народа, социальные отношения, основанные на справедливости, влияют на то, как мы распоряжаемся недрами, промышленностью, финансами и прочим. 809-й указ отсылает нас к нашим же корням, к онтологическим ценностям, без которых невозможно строительство государства. Мы должны снова привести наши дела в соответствие с русским духом. Без этого невозможно заниматься экономикой, промышленностью, обороной, наукой, спортом и так далее. Я думаю, наступила пора для новой Конституции РФ. Ельцинская явно не отражает подлинных интересов многонационального народа России.

Корр.: Вы говорите о специфике русских людей. В чем сложность понимания нашего народа для нас самих и извне?

Валерий Татаров: Сложность в том, что уже как минимум два поколения живет в стране, потерявшей свою самобытность. Я это вижу по своим студентам, по своим разновозрастным детям. Старшие родились в СССР. Они несколько иные, чем младшие. По факту жизни последних десятилетий даже на глаз и на ощупь мы становились частью западного, англосаксонского культурного и ценностного пространства. Исконно русские приметы жизни, такие «простые», как одежда, вывески, еда, фоновая музыка, манера общаться просто исчезали из обихода, из бытового и духовного пространства. Все то, что называлось и было русскими «кодами», взламывалось и перекодировалось. Условно говоря, бургеры стали обыденностью, а драники — экзотикой… И это в России! Мы стали объектом «бургеризации». У нас бургерная элита, бургерное ТВ, бургерное мышление! И не было ни одного относительно мирного способа положить этому конец. Нас просто брали в плен в своей же стране. Вот почему февральскую спецоперацию 2022 года я воспринял как «восстание против коллективного Запада», воспринял как шанс и попытку изменить такой ход вещей.

Но Вы спрашивали меня о СВО и о «русских ценностях», вопрос о которых спецоперация якобы поставила ребром. Да, подразумевалась защита неких важных для русских вещей или «ценностей». Вроде все ясно. Но если вы защищаете от кого-то свой дом, то у него должны быть стены, крыша, окна, фундамент. Правильно? Но этого нельзя сказать о «русских ценностях». В чем они? Как они вживлены в наше государство? Они, если и существуют, то скорее виртуально — в сознании, в памяти, в душе и даже в поступках отдельных людей. Военным образом это не защитить.

Я как раз имел в виду СВО как вынужденную крайнюю форму защиты национальных интересов.

Корр.: Наверняка у Вас в работе новые фильмы. Расскажите, пожалуйста, о самом важном.

Валерий Татаров: В работе сейчас у меня с товарищами аж четыре (!) проекта. Это — от неуемного моего интереса к жизни. Все кажется интересным и важным. Чудесная исполнительница русских духовных песен Елена Фролова влюбила меня в поэзию Вениамина Блаженного, белорусского гения Вениамина Михайловича Айзенштадта. Он скончался сравнительно недавно, в 1999 году, и мне бы очень хотелось, чтобы наше поколение не пропустило этот явный Божий дар, которым владел неизвестный для многих житель любимой мной Белоруссии.

Он родился в местечке Копысь в Витебской области, где когда-то родился еще один выдающийся белорус — Александр Григорьевич Лукашенко. Там же творил и легендарный Янка Купала. У меня есть теория «божественной грибницы», согласно которой талантливые люди рождаются довольно компактно на тех или иных землях. Место рождения, как и память, каким-то мистическим образом влияют на связь человека с невидимым миром. Об этом я тоже снимаю фильм вместе с близким мне по духу русским предпринимателем и меценатом Андреем Владимировичем Снегирёвым. Он поддерживает одновременно и наши проекты, и ребят, решающих военные задачи на СВО. Это соответствует и моему представлению о том, чем должны заниматься сегодня преданные Родине люди — нам надо поднимать дух людей, меняясь самим.

Не закончилась и наша история с бывшим городским головой Череповца купцом И. А. Милютиным, о котором мы сделали большой двухсерийный фильм. Кроме всего прочего, Иван Андреевич еще в 70-е годы XIX века заложил основы «народной дипломатии» между американским и русским простым народом. Это очень актуально, и мы вместе с моим череповецким товарищем и продолжателем купеческих милютинских традиций Андреем Калайдой надеемся найти поддержку по этой теме на самом высоком уровне российского предпринимательства и политики.

С темой памяти мы оказались на Донской земле, у потомственных казаков, где нас поддержали люди, на которых во многом стоит сейчас поддержание тех самых национальных традиций, о которых сегодня уже шла речь. Это известные ростовские генералы, авторитетные общественные деятели теперь уже прифронтового Ростова-на-Дону — Николай Николаевич Бритвин и Сергей Григорьевич Курдюмов. Они хоть и постарше меня, но удивляют такой энергией жизни и свежестью чувств к России, какая обычно бывает разве что в юности. В Ростове особенно чувствуется близость войны. Здесь наша своеобразная перевалочная база. Много хороших друзей мы обрели. В том числе и непосредственных участников боевых действий. Некоторые из них мне знакомы еще по командировкам в горячие точки в 1990-е годы.

Вот почему еще одной темой для фильма мы избрали поствоенный синдром и людей, его преодолевающих. У нас в стране всего несколько специалистов, успешно помогающих ветеранам войны вернуться в мирную жизнь после тяжелейшего потрясения близостью смерти. Один из уникальных — доктор и ветеран-«афганец» Александр Григорьевич Караяни. Его знания и талант являются, без преувеличения, национальным достоянием, и я рад, что мы поняли друг друга и свою ответственность перед временем.

Корр.: Спасибо, Валерий! Будем надеяться, что впереди у нас не только военные победы, но вместе с тем — победы Смысла и Духа!