Реалии травматологии в РФ: лечим, как можем
Российским травматологам не хватает чуткости и обходительности в работе с пациентами, а реабилитация после травм не заботит никого, кроме самих больных, считает жительница Москвы Вера У., обратившаяся в больницу с открытым переломом запястья в городскую клиническую больницу №71, 6 апреля сообщает корреспондент ИА Красная Весна.
У пациентки не возникло проблем с первичной госпитализацией. Однако ей срочно требовалась операция, дату которой неоднократно переносили со дня на день. Волокиту усугубляло безучастное отношение медперсонала к больным и их проблемам. Так, Веру У. как можно скорее хотели выписать, лишь только она «отошла» от наркоза, а к ее соседке по палате врач даже не подошел справиться о самочувствии после аналогичной операции.
Помимо «человеческого фактора», пациентка выделяет два основных изъяна в работе российских больниц.
Во-первых, в палатах отсутствуют кнопки вызова дежурного врача или медсестры для тех лежачих больных, кому неожиданно может потребоваться сторонняя помощь. Не практикуются и ночные обходы палат. «В ночное время до дежурных медсестер не докричишься», — жалуется пациентка.
Она привела в пример случай, свидетельницей которого стала сама. Пожилая женщина с переломом шейки бедра в бреду забыла о том, где она находится, и попыталась встать и направиться в сторону двери, но тут же упала на пол. На ее крики и возгласы о помощи никто из дежурных медсестер не откликнулся — как вскоре выяснилось, те попросту спали на посту. Вере У. пришлось самой идти их будить. Те, пробудившись ото сна, почем зря напустились на «виновницу» инцидента. «А что на нее кричать, когда бедной бабке 90 лет и она сама себя не помнит?» — задается вопросом жительница Москвы.
Во-вторых, по словам пациентки, «разорван цикл между самим лечением и реабилитацией». При выписке больных с переломами врачи не дают направлений на послеоперационную реабилитацию, а вместо этого ограничиваются устными советами о том, в какой центр и по каким расценкам можно обратиться. Один из врачей так и вовсе рекомендовал пациентке учиться разрабатывать руку «по роликам на YouTube — там, дескать, всё есть». Нечего говорить, что реабилитация не входит в перечень услуг, предоставляемых в рамках обязательного медицинского страхования.
Сильно бьет по карману и само лечение, хоть «врачи напрямую и не вымогают деньги». Так, соседка пациентки по палате была вынуждена оплачивать из своего кармана швейцарский эндопротез коленного сустава. Впрочем, она бы могла дождаться эндопротезирования по квоте ОМС, однако «ждать бы пришлось до второго пришествия, а время не терпело». Самой же Вере У. пришлось выложить за операцию 45 тыс. руб. — именно столько стоит титановая пластина, которую хирург ей вживил в руку на время реабилитации. Если же пациентка не смогла бы найти денег на лечение, то ей бы по старинке скрепили место перелома штифтами и спицами. Это осложнило бы восстановительный процесс.
Что же до различий между коммерческой и государственной медициной, то пациентка не ощущает разницы между той и другой, поскольку никогда не обращалась в частные медучреждения по серьезным поводам. Однако она уверена, что «люди везде одинаковые, тем более что все одни и те же вузы заканчивали». Да и «не станет аморальный тип делать свою работу качественно, сколько ему ни заплати», в то время как «порядочный человек останется собой всегда и везде даже при низкой зарплате».
Вера У. также отметила, что койко-мест при госпитализации на всех пациентов не хватало, и наименее удачливые больные лежали в коридорах. Однако пациентка не столько винит в этом персонал больницы, сколько связывает нехватку коек с наплывом травмированных из-за случившегося накануне гололеда. По ее словам, уже на следующий день очередь поредела, и «коридорных» больных распределили по палатам.
Напомним, что ИА Красная Весна проводит с 6 по 7 апреля трансляцию, цель которой — осветить реальное российского здравоохранения со слов тех, кто имеет к нему непосредственное отношение. К участию в опросах и интервью привлекались как сами врачи и медработники, так и пациенты из числа простых людей.
Любая современная больница, равно как, допустим, школа или институт — один из срезов российского общества, вне зависимости от своей частной или государственной принадлежности. Однако в медицинских учреждениях на общее неблагополучие нашей действительности накладывается своя экзистенциальная специфика. Там, где люди сталкиваются с болезнями, а порой и ощущают на себе дыхание смерти, все пороки и противоречия нашего общества проявляются с удвоенной ясностью. Именно это мы и видим на примере отдельно взятого медучреждения, коих, к слову, осталась лишь четверть от того количества, что было в советские времена
