Создается новый европеец для нового Рейха, мечтающего зиговать на Красной площади. Кургинян в программе «Право знать» на ТВЦ

Выпуск программы «Право знать!» от 25 апреля 2026 года посвящен анализу глубинных геополитических сдвигов. Ведущий Дмитрий Куликов вместе с политологом, театральным режиссером и лидером движения «Суть времени» Сергеем Кургиняном и соведущими Максимом Юсиным, Александром Сосновским, Алексеем Дзермантом и Василем Вакаровым обсуждают фундаментальные процессы, разворачивающиеся на глазах всего мира.

Куликов начинает с констатации: Соединенные Штаты развязали две войны — в Европе и на Ближнем Востоке. Архитектором этих конфликтов остаются именно США, независимо от тактических маневров Трампа. Шансы на перемирие крайне невысоки, и рубеж перехода количества в качество, о котором говорили марксисты, представляется пугающе близким.

Кургинян предлагает взглянуть на ситуацию через две исторические призмы: Рим периода упадка, где внутренняя проблемность государства ведет к росту внешней агрессии, и канун Первой мировой войны, когда никто не ожидал катастрофы, но все неудержимо двигались к ней.

Центральная тема — глубинная уязвимость империи. По убеждению Кургиняна, главная проблема Соединенных Штатов — не в экономике и не в технологиях, а в человеческом факторе. Американское общество гедонизировано и разболтано, и лозунг «Make America Great Again» разбивается о неготовность среднего американца жертвовать комфортом. В этом контексте Кургинян проводит различие между силой и властью, ссылаясь на античную трагедию Эсхила, где Прометея приковывают к скале два посланца Зевса — Сила и Власть. Власть — это способность добиваться подчинения авторитетом, сила — грубое принуждение. Если у империи нет власти, а есть только демонстрация военной силы, политическая система начинает замещаться военной. Как отмечает политолог, «чудо, тайна и авторитет — вот на чем держится власть, а не на громких заявлениях и подтягивании войск».

Второй важнейший блок касается военно-технической революции, продемонстрированной агрессией США против Ирана. Традиционные авианосцы и линкоры оказались уязвимы перед новыми средствами поражения: «беспилотники и москитный флот ниспровергли всю военно-стратегическую доктрину предыдущих столетий». Отдельно анализируется иранская стратегия: вместо прямой конфронтации Тегеран наносит асимметричные удары по глобальной экономической системе. Кургинян подчеркивает, что «Иран наносит удары не по государству напрямую, а по таким точкам глобальной системы, которые бьют по противнику сильнее прямого удара». Уничтожение старшего поколения иранских лидеров, прошедших ирано-иракскую войну, привело к обратному эффекту: на смену пришли радикалы, которые, в отличие от старшего поколения, войны не боятся.

Максим Юсин поднимает вопрос о выводах Китая из блокады Ормузского пролива. Зависимость Пекина от морских поставок делает его уязвимым, а переговоры о сухопутных поставках из России продвигаются медленно. Кургинян связывает это с неопределенностью: является ли Россия постоянным стратегическим партнером или ситуационным игроком? Пока у Китая не возникнет ответ на этот вопрос, долгосрочные инвестиции не будут сделаны — деньги кладут в разные корзины.

Александр Сосновский поднимает тему смены власти в Венгрии — победы Петера Мадьяра. В своем ответе Кургинян развивает тему неожиданным образом. Орбан, по его словам, был воспитанником Сороса и человеком Ватикана, ориентировавшимся на Габсбургов, но не говорившим об этом прямо. Мадьяр же говорит об Австро-Венгерской империи напрямую, что означает победу габсбургской линии. Формирование оси Вена — Будапешт способно напрячь Польшу и Германию, поскольку конфликт Гогенцоллернов и Габсбургов никуда не делся. Это не триумф Евросоюза, а симптом его раскола в направлении конфигурации, напоминающей эпоху перед Первой мировой войной. При этом за политической суетой, по утверждению Кургиняна, стоят более серьезные фигуры, ждущие, когда варианты будут исчерпаны, чтобы предъявить миру новый порядок, глубоко антирусский по своей метафизической сути. Они хотят построить нечто принципиально иное на обломках существующего мира.

Алексей Дзермант задает вопрос о европейских элитах на фоне заявлений Урсулы фон дер Ляйен об унификации Европы и франко-польских учений с отработкой ядерного удара по России. Кургинян в ответе опирается на личное знание представителей этих кругов. Та элита, которая ждет реванша, хочет радикально изменить мир. Ее вдохновляет метафизическая ненависть к идеям Просвещения и единству рода человеческого. Она никогда не простит русским уничтожение Третьего рейха, и попытки наладить с ней отношения на почве антилиберализма — опасная утопия. Западное сознание не только выбросило Просвещение, но и оказалось глубоко дехристианизировано: вместо христианства пришла смесь тоталитарной секты с шоу-бизнесом, а за харизматиками и евангелистами стоят суперрадикальные католики, не имеющие отношения к папе римскому.

Василь Вакаров задает вопрос об «украинских легионах». Он описывает два события: усиление мобилизации на Украине и обещание Европы выделить 90 миллиардов евро после ухода Орбана. Он предполагает, что произойдет наращивание армии на 300 тысяч бойцов для построения «защищенной крепости» и спрашивает, не станет ли она авангардом общеевропейской армии.

Кургинян разворачивает пугающую картину. Внутри Украины сформировалось ядро — по его оценке, от полумиллиона до почти миллиона метафизически мотивированных людей, желающих убивать, которым отдали власть. Это ядро дофашизирует Украину до конца, создавая контингент круче Рейха. И этот контингент — затравка для общеевропейского процесса: вирус ультранасилия будет распространяться по Европе вместе с милитаризацией.

Кургинян подчеркивает, что Запад целенаправленно лепит нового украинца, а через него — нового европейца для нового Рейха. Эта конструкция ближе не к гитлеровскому, а к гиммлеровскому оккультному проекту: антихристианскому, антигуманному и абсолютно антирусскому. Это не армия обороны — это орда, мечтающая ворваться в Москву. Как формулирует Кургинян, то, что формируется на Украине, «рвется не отстаивать свои границы, а зиговать на Красной площади». Перед нами, по его убеждению, не региональный конфликт, а спущенный с цепи адский пес, нацеленный на уничтожение русских как недочеловеков, а затем — на построение глобального общества, из которого вычищены все остатки гуманизма, христианства и единства человеческого рода.