Сербам мстят за сопротивление нацизму. Кургинян и Шафран на радио «Звезда»

Передача «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда» от 18 сентября 2026 года. В студии — Анна Шафран и Сергей Ервандович Кургинян, политолог, театральный режиссер и лидер движения «Суть времени». Речь в выпуске — о незавершенной войне за Сербию: на поверхности лежит сюжет о рокировке Вучича, но Кургинян уходит вглубь. Распад Югославии на деле еще не завершен, причины его лежат в архитектуре империи, а Запад продолжает мстить Сербии за ее сопротивление нацизму.

Вучич никуда не уйдет

Кургинян начинает с того, что сам вопрос об «уходе» Вучича поставлен неверно. Это невероятно яркий и талантливый человек с ошеломляющей работоспособностью, действительно чего-то добившийся, и он никуда не денется: «Где кресло Вучича будет стоять, там будет и центр власти», а название поста — вопрос второстепенный, он в премьерском кресле уже сидел. А на деле происходит мастерское балансирование, считает Кургинян: каждый раз, когда албанцы и косовары «наезжают» на сербское население, Вучич мобилизует армию и произносит грозные слова, армия с места не сдвигается, затем следует очередная уступка во имя мира, и так по кругу. Его линия ясна, и иллюзий по этому поводу быть не должно: это сдача Сербии, включение ее во всё европейское; Вучич в игре, пока удается удерживать равновесие между Западом и местными националистами. Ситуацию точно характеризует Анна Гуськова, которую Кургинян называет самым объективным специалистом по Сербии и Балканам: «Московская ножка стула, на котором сидит Вучич, постоянно укорачивается».

Выборы 25 октября Кургинян рассматривает не как борьбу за власть, а как референдум о внешнем курсе. 85% сербов разрыва с Россией не хотят, и именно поэтому вести их на разрыв приходится скрыто; при этом Вучич поставляет Украине больше оружия, чем Польша, а оппозиция — не единая партия, а сброд разнокачественных элементов: пророссийские, националисты, антинатовцы — все балансируют. Китай для Сербии значит очень много, но его в первую очередь интересует экономика и торговля, тогда как европейцам нужны прежде всего средства массовой информации и идеология, а потом всё остальное. Удавка, сотканная из разнообразных балансов, постепенно затягивается. На горизонте формируется военный блок Косово и Албании, направленный против сербов. Из всего этого Кургинян делает вывод, к которому возвращается вновь и вновь: любое сидение на двух стульях для Сербии означает в итоге физическое уничтожение, и политика балансирования подошла к пределу.

Солнце Югославии

Почему именно Сербия — на этот вопрос Кургинян отвечает через рассмотрение устройства империи. Он вспоминает методологическую формулу, лежащую в основе и сталинского построения Советского Союза, и титовской Югославии. Она лучше всего выражена в советском гимне: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки Великая Русь». В ядре любой имперской конструкции находится народ-держатель, подобный Солнцу планетарной системы. Солнцем Союза была Великая Русь, Солнцем Югославии — Сербия и сербский народ. И то, что сам Тито был хорвато-словенцем, было как раз выгодно — лидер, построивший эту многонациональную державу, сумел скрепить ее именно так, во многом позаимствовав советский опыт. Как только начинает нарушаться принцип, согласно которому в ядре империи –– народ-держатель, то вопрос тут не в том, что кому-то, допустим, монархия нравится больше, чем коммунизм. Вопрос в системной архитектуре, разрушение которой ведет к распаду империи. И Кургиняна удивляет, что эту простейшую вещь так трудно уложить в головы — в том числе в головы наших патриотов.

Враги били сразу с двух сторон — и по ядру, и по периферии, поднимая ее против ядра. Фраза писателя Валентина Распутина: «А не выйти ли России из Советского Союза?» –– отнюдь не так безболезненна, как кому-то казалось, подчеркивает Кургинян. Хотя, конечно, она была вызвана страшным оскорблением русских, тянувших на себе огромный груз построения империи, тем, как с ними начали расплевываться окраины. Периферия не существовала до империи — империя ее создала. Чем была Прибалтика до Советского Союза? Чем была Армения без русских? То турецким вилайетом, то провинцией Персии. Кем был бы без империи Айтматов? Или грузинские философы, которые спохватились лишь тогда, когда Гамсахурдия продемонстрировал им свое отношение? Слишком многие представители окраин спохватились слишком поздно, поняв, что без империи они никто. «Армянин — сын империи», — сказал Матевосян, когда советской империи уже не стало.

В этой оптике можно ясно увидеть причину распада Югославии: «Распад Югославии — это месть сербам за антифашизм». Сербия и Греция восстали против нацистов, и их добивали в первую очередь, а хорватских усташей приподняли. С Украиной происходит абсолютно тот же процесс, и те, кто всё это устроил, прекрасно понимают, что делают, прикрываясь лишь либеральной маской. Маска эта сползает: Фукуяма с важным видом перекладывает конец истории на Гегеля, а Запад проходит долгую гностическую трансформацию, в которой отрицается единство человеческого рода. В ходе этой трансформации происходит уничтожение Героя. В пьесе Дюрренматта Геркулес хочет очистить Авгиевы конюшни, ему отвечают — не надо, пусть навоза будет побольше, он станет перегноем, и на нем мы вырастим сад. У Кафки Прометей сначала кричал, потом устал, потом скала устала, потом орел устал, и все просто засмеялись. А дегероизация доходит дальше до дехристианизации, говорит Кургинян.

Разделительной чертой, по его мнению, является 1999 год. Клинтон — человек, с которым, казалось, еще можно было иметь дело, — продался полностью: куплен, как считает Кургинян, албанской наркомафией. Затем по мирным демонстрациям ударили бомбами с урановыми сердечниками. Фактически, ударили по единственному, что было антинацистским. Опустить коммунизм — значит поднять нацизм: это сообщающиеся сосуды, и бомбардировки Сербии — тот же закон в действии.

Колокол звонит по нам

Главный вывод выпуска: европейская игра не доиграна — она находится в самой начальной стадии, и югославский колокол явно звонит по нам. То, что сделано с сербским ядром, — предупреждение для любого ядра, которое попытается остаться самим собой. А движение тех, кто ищет опору у западных «консерваторов» — это, утверждает Кургинян, движение утопающего, который хватается за змею: он не успеет даже утонуть.