Пришли последние времена

Передача «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда» 17 апреля 2026 года

Анна Шафран: Здравствуйте, друзья. Это программа «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда». С нами Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист, театральный режиссер и лидер движения «Суть времени». Сергей Ервандович, приветствуем Вас!

Сергей Кургинян: Здравствуйте!

Анна Шафран: В эти дни хотелось бы обсудить то, что происходит с господином Трампом, который возглавляет страну, не дающую покоя всем в мире, когда прямые угрозы от него исходили в адрес ни много ни мало, а всей цивилизации Ирана.

Что теперь? Как может это отразиться на системе власти в Вашингтоне, в частности? Ведь Трампа обвиняют в военных преступлениях не только вовне, но и свои. И уже все чаще звучат разговоры об импичменте. Хотя мы понимаем, что в целом тема импичмента в Америке — это довольно часто встречающаяся тема в период правления самых разных президентов, но тем не менее. Отстранение от власти, военные преступления — в этом Трампа обвиняют свои же. Вероятны ли подобные повороты в США?

И есть еще один момент. Ведь налицо раскол, поскольку чиновники уходят из команды Трампа, во всеуслышание заявляя свое несогласие с его политикой. Такер Карлсон, который некогда был его соратником, очень жестко высказался на предмет политики Трампа. Илон Маск был одним из первых, кто ушел.

Все это продолжает разворачиваться. Как со всем этим быть, когда в мире такая нестабильность?

Сергей Кургинян: Мне кажется, что первый и главный фактор в этой картине, о которой Вы говорите, а этих факторов несколько, — состояние политической базы Трампа, состояние самого Трампа, и есть еще ряд факторов, которые мы обязательно должны обсудить. Но главным фактором является Иран: феномен самого Ирана, поведение Ирана, степень ожидаемости именно этого поведения, последствия данного поведения для мировоззрения наиболее оголтелых американских военных и так далее.

Это крайне важно. Конечно, Иран — страна с несопоставимо меньшим потенциалом, чем Соединенные Штаты. Это несопоставимо меньшее население, технические возможности, экономический уровень и так далее… Это как некие племена, которые бросали вызов Риму в последний период его существования (даки и другие), и Рим считал, что чёрта лысого — наши силы несопоставимы. С одной стороны, железная поступь легионов, огромные ресурсы, а с той стороны — какие-то дикие племена, живущие в хижинах из ивовых прутьев, обмазанных глиной. Как мы можем проиграть? И тем не менее Рим проигрывал в таких ситуациях.

Потому что вопрос не в собственно военной мощи Соединенных Штатов Америки, которая тоже не так проста, как кажется. Вопрос заключается в том, какую роль собственно человеческий фактор, фактор готовности населения к жертвам и так далее в сочетании с системой управления, техническими возможностями и прочим играет в ходе военных действий.

Иран продемонстрировал следующие вещи.

Первое — незаурядный военно-стратегический ум, которого не ждали. Тут и Ормузский пролив, и все эти главные арабские государства-то, по которым он начал бить. Как говорят специалисты, государства Залива являются ахиллесовой пятой самих Соединенных Штатов, потому что они перегоняют огромные деньги туда, они являются спонсорами самых разных начинаний в США. И когда Иран по ним ударил, чего не ждали, он, безусловно, проявил именно военно-стратегическую мудрость по многим направлениям.

Во-первых, он понимал, что по Америке он не дотянется бить, по всем этим авианосцам тоже непонятно, что будет. А тут дотянуться можно.

Во-вторых, он понимал, что главное — это поставить на уши всю мировую систему логистики, поставок топлива и всего остального; что как только эта система встанет на уши, он уже выиграл. Если он может ею управлять, то он уже выиграл. И в этом смысле военно-стратегически какие-то люди в Иране (какие именно, можно только догадываться) проявили просто большую мудрость. Они разработали совершенно нетривиальную программу.

Когда мы все время твердим «асимметричный ответ, асимметричный ответ», то я до конца не понимаю, что за этими словами пока что стоит в нашей политике. Но то, что демонстрирует Иран, — это классический асимметричный ответ.

Что такое симметричный? Вот в меня вцепилась Америка, а я вцеплюсь в нее.

Что происходит вместо этого? Вот в меня вцепилась Америка, а я создам такой мировой процесс, который, как эффект «домино», сбоку ударит по Америке и не только по ней. Эта военно-стратегическая мудрость Ирана очевидна.

Второе, что очевидно, — что население этой страны с великой персидской традицией и с огромным самоуважением оказалось гораздо более консолидированным, чем кто-то предполагал.

Население это на самом деле не так однородно, каким оно было в начале 80-х годов. Религиозная революция, победившая в Иране, которую очень сильно финансировали и поддерживали в Европе и в Соединенных Штатах… Очень хотелось скинуть Картера, поставить Рейгана и сделать многое другое. Были специальные организации спецслужбистов, отнюдь не конспирологические, типа «Сафари-клуб», которые всерьез поддерживали Хомейни.

Было желание создать единую исламскую дугу против Советского Союза, и было еще много всякого разного, в итоге приведшего Хомейни к власти. И при том, что он имел огромную поддержку внутри страны, решающим было то, что он из-за границы мог очень вольготно, так сказать, проповедовать. И я даже знаю от израильских высоких военных лиц, что иранский шах готов был дать отпор Хомейни, но последовал месседж от Америки: «Не сметь это все делать!». В итоге иранские шаховские генералы посадили своих родственников в машины и уехали.

Но при этом поддержка исламской революции и вот этой особо оригинальной конструкции (Кум и Тегеран, разделение светской и религиозной власти) была крайне велика. И, как всегда, это бывает по двум причинам: общей усталости, дополняемой неоднозначностью людей, которые, получив власть, становятся гораздо менее убедительными, чем пока они ее брали, — и динамикой общих процессов у населения. Мы знаем, что достаточно только сесть в самолет лидерам такой религиозной культуры, чтобы атрибуты этой культуры скидывались, и ее средние представители быстро требовали виски и что-нибудь еще.

Все это вместе сделало в Иране некую достаточно серьезную работу по подрыву общенационального единства. И если бы Нетаньяху, Трамп или кто-то еще обладали достаточным количеством стратегического интеллекта, то все, что они делали бы — они наращивали бы это «неединство» иранской нации, которое сейчас больше, чем оно было в конце 70-х годов или в момент, когда на самом деле Хомейни пришел к власти.

За эти 46 лет там многое изменилось, как это всегда бывает. Система устала, разболталась: коммерческие интересы, борьба кланов. Все это можно было бы использовать. Но как только американцы долбанули по Ирану — сначала просто бомбами, вся эта неоднородность, которая была спасительна для врагов Ирана и на которую можно было сделать ставку, она исчезла тут же!

Это если не говорить о силах просто скрытых заговорщиков, которые, конечно, существуют: Израиль не только знает местоположение каждого иранского военного, он еще и такую себе там пятую колонну соорудил, что мама не горюй. И она молчит, она еще включится, я думаю, но это отдельный вопрос. Конспиративная пятая колонна пока что является подвешенным фактором.

А открытое недовольство муллами, конкретными лицами, избыточно консервативным курсом, экономическим положением, невозможностью реформировать страну или изменить дресс-код и массой других обстоятельств, — это все исчезло. Иранская нация консолидировалась ошеломительным образом.

Иран показал, что он зря времени не терял. И я осмелюсь сделать такое дерзкое предположение, что кто-то ему помогал с Дальнего Востока. Так вот, за это время Иран создал очень оригинальную военную машину.

Значит, мы наблюдаем в Иране следующие факторы.

1. Военно-стратегический — способность к нанесению действительно асимметричного ответа: по нам бьют США, а мы зафигачим по «заливным» государствам, и США окажутся в очень плохом положении. Это и называется асимметричный ответ, мы его видим. Он был проработан и виртуозно осуществлен. И оказалось, совсем немного нужно для того, чтобы эффект был ошеломительным.

Значит, военно-стратегическое мышление Ирана, про который говорили, что «это дикая страна» и прочее (подчеркиваю опять, что сами иранцы говорят: Америка существует 250 лет, а мы — три тысячелетия), вот это военно-стратегическое мышление Ирана, непонятно даже окончательно кого, но какой-то очень закрытой группы, находящейся в ядре вооруженных сил… Это даже не Корпус стражей Исламской революции, это какая-то еще сила внутри них, которая сумела разработать и осуществить фантастический военно-стратегический асимметричный проект. Это факт.

2. Военно-техническая группа, которая руководит Ираном и которая сумела спрятать ракеты в такие места, куда американские бомбы не достают, — благодаря чему не удалось лишить Иран определенных компонентов, хотя, конечно, военная машина Ирана гораздо слабее, чем военная машина Соединенных Штатов.

3. Глобальное изменение самой войны как таковой. Американцы оказались в области военной стратегии архаичными по отношению к Ирану. В каком смысле? В том смысле, что все эти гигантские авианосцы в новой ситуации очень хорошо достигаемы для гиперзвуковых ракет, запускаемых с каких-нибудь катеров. Оказывается, что нанести удар этим тяжеловесным монстрам, на которые уходят миллиарды долларов, гораздо проще стало.

Это все хорошо видно по тому, что происходит в конфликте между Россией и Украиной. Идет война нового типа — беспилотников и тому подобное. Но это большое событие иранцы сумели использовать. У вас авианосец? Как только он подойдет к нашему берегу — ему кранты. Так он и не подходит!

4. Единство нации, о котором я говорил. Это ошеломительное единство нации.

5. Мозаичная система управления, при которой нанесение удара по определенным лицам ничего не меняет. Когда система авторитарная, как при Саддаме Хусейне, то роль Саддама Хусейна огромна: есть он — есть все, нет его — нет ничего. Но когда система распределенная, то от того, что в КСИР приходит более молодой лидер вместо убитого, в условиях такой общей жертвенности ничего не меняется. Система только радикализируется, а управление сохранено.

Вся эта система факторов вкупе с огромной уязвимостью американцев к потерям, — мы до конца ведь не знаем, что там на самом деле происходит, верить Трампу уже не может никто, Трамп про все скажет, что любой провал — это блистательная победа, алмазное поражение чудовищного врага и доказательство неограниченной силы американской нации и вооруженных сил. Он болтает, у него язык без костей, и это мы тоже обсудим отдельно. Но люди-то видят другое, потери-то начались. А американцы очень уязвимы к этому.

И, наконец, сама политическая база Трампа.

Все это сработало вместе. Потому что как только Иран проявил свои военно-технические, военно-стратегические, общеполитические, управленческие и национальные возможности, вся эта американская система застопорилась. Она оказалась действительно тем «бумажным тигром», о котором говорил (неизвестно, насколько справедливо) Мао Цзэдун. Вот тут-то этот «бумажный тигр» показал себя.

Источником всех внутриполитических проблем Соединенных Штатов и всего, что происходит с Трампом, является мужество иранского народа, талант иранских руководителей и жертвенная способность государства, которое действительно ставит некие издержки для себя по линии бомбардировок и прочего ниже национальной чести, достоинства, самоуважения, способности вести борьбу.

Слишком многое показал Иран. Потому что перед этим мы видели митинги, «базары», протесты, разумеется, спонсируемые Израилем, Америкой или кем угодно, но все равно мы видели некую разболтанность. Раз! — и ее не стало. Разболтанности не стало. Пятая колонна готова к любому мятежу, и я надеюсь, что руководство Ирана этот мятеж блистательно подавит. Хотя кто знает, и это нельзя предположить. Но она пока в тиши находится. А все «базары» исчезли не только потому, что их подавляла военная машина и иранские консерваторы, а потому что вся нация, включая сторонников шаха или светского развития, сказала: «Ну гады, ну янки, ну что они несут!»

Это было сказано еще до того, как Трамп окончательно сошел с ума, когда он просто начал бомбить. А когда он сказал, что уничтожит цивилизацию, это должно было вызвать, как он считал, полную раздавленность иранцев, ужас, готовность перейти к покорности. А это вызвало холодное бешенство нации, ее консолидацию.

Вот эта наглость американского гангстера, который считает, что все его испугаются и за счет этого капитулируют, — вот эта ставка на такую наглость, нахрап и все прочее рухнула в первые дни войны.

Есть такой криминальный термин — «ведется», то есть начинает пугаться, поддаваться внешнему управлению противника.

Трамп как типичный уголовник, очень типичный, решил, что вот это «ведется» и есть главная карта. И когда они поняли, что иранцы не «повелись» (прошу прощения за этот сленг), вот тут все и начало рушиться.

Анна Шафран: Сергей Ервандович, получается в любом случае такой серьезный имиджевый удар по тому, что из себя представляют Соединенные Штаты Америки, ввиду событий недавних с Ираном.

Сергей Кургинян: Я бы сказал даже — экзистенциальный, метафизический и прочий. Вот эта ставка, что сила и есть главное — а это открытая ставка обнаглевшей, обезумевшей американской машины при Трампе: нет ничего, есть только сила, «законом стала сила», — вот оказалось, что дух и сила находятся в очень сложных отношениях. Что на стороне американцев — сила. Определенная. Конечно, они технически вооруженнее… Но тут возникла масса обстоятельств, связанных с умом и духом, которые позволили Ирану окоротить американского гангстера, считавшего, что «поведутся», а не «повелись». И тогда начались все проблемы, которые мы обсуждаем.

Если бы Иран лег, заныл или проявил тупость, а не блистательное военно-стратегическое, военно-техническое и национальное мышление, то все бы сошло с рук, и никто бы не обсуждал ничего, и никакая бы MAGA не разваливалась. Но когда этот американский нахрап получил отпор и оно все село на пятую точку, вот тогда обнажились очень сложные процессы в самих Соединенных Штатах.

Сложность этих процессов двоякая.

Первое. Трампа поддержали консервативные силы, которые очень сложно устроены. Часть этих сил — подчеркиваю, часть — очень произраильская. Эти христианские сионисты и более серьезные силы — они все за Израиль с религиозной точки зрения. Они считают, что они библейски должны его поддерживать, что именно его победа заканчивается либо тем, что приходит прямо Иисус, либо Армагеддон и Иисус, — это как кто считает. Но это религиозные люди с тотально несветским представлением о том, что такое Израиль — это не государство с его определенными возможностями и его ролью на Ближнем Востоке, это нечто совершенно другое. Это, так сказать, нечто святое. Это святое находится в эпицентре собственных религиозных представлений.

Израиль достаточно талантливо их использовал, потому что еще в 30-е годы на дверях некоторых ресторанов было написано «Евреям и собакам вход воспрещен». И это всеобъемлющее сионистское лобби, которое якобы управляет Америкой, это «Zionist Occupation Government» (сионистское оккупационное правительство) — это был, конечно, бред конспирологов, с одной стороны. Но, с другой стороны, там были какие-то силы, которые опровергали эту всеобъемлющую сионистскую власть в Америке и показывали, что Америка достаточно антисемитская страна.

Удалось этого избежать не потому, что еврейское лобби ого-го какое (конечно, оно ого-го какое). Этого удалось избежать потому, что на сторону еврейского лобби, расколотого на демпартийное и республиканское (демпартийное, кстати, ненавидит Израиль), встало еще республиканское консервативное, «евреи за Никсона» и так далее — прямые сторонники Израиля с точки зрения того, что «мы евреи, поддерживающие Израиль».

К ним присоединились никакого отношения к евреям не имеющие христианские сионисты, которые молятся на Израиль не с прагматической и не с национальной точки зрения, а с точки зрения деформированно-религиозной, имеющей для них определяющее значение. Они остались. И Трамп расколот между ними и их противниками.

Но Трампа поддержали и силы совсем другие. Трампа поддержали, скажем прямо, не только антиизраильские, но, если речь идет о каком-то числе достаточно знаковых фигур, то антисионистские силы. Антисемитские, в пределе. Они же его тоже поддержали. И радикальные католики, и те евреененавистники, которые говорили только об одном: что «это евреи разлагают Израиль, а мы хотим создать христианскую нацию», поэтому хотя евреев мы не любим, но Трампа поддержим.

До момента (до этого была Газа), — до момента, пока он не начал бомбить Иран, вот эта антиизраильская, в пределе антисемитская (но необязательная) сила, спала и находилась под пятой Трампа. Если бы Трамп победил в Иране «быстренько-быстренько», как говорилось в одном советском фильме, то она бы и спала. Но он в нем обгадился. И тогда она проснулась. И она сказала: мы евреям таскать каштаны из огня не будем. Что такое этот Израиль? Зачем нужна война? Мы против войн.

И возникла некая волна, состоящая из очень разных людей.

Трамп в каком-то смысле стихийно, гениально, а в каком-то смысле уязвимо построил свою политическую базу. Он же ее построил, при всем его действительном консерватизме, постмодернистски, обыграв этим Демократическую партию. Он ее построил не на основе партийного централизма: съезд, выборы, дисциплина, — а на основе сети людей, руководящих крупными интернет-ресурсами.

Его база — это сеть, сетевая структура, а не пирамидальная — разного рода мощные блогеры, которые держат аудиторию. А блогерам нужны две вещи: им, первое, нужно, чтобы аудитория повышалась, и второе — им нужно, чтобы она не уменьшалась. Все. У них никаких других желаний нет. Колебали они этого Трампа. У них есть просмотры, количество просмотров, «пиплметр», как говорят на телевидении. Он идет вниз — они меняют курс.

Когда они увидели в целом, что их аудитория, во-первых, увеличится, если они будут хаять войну в Иране, и во-вторых, уменьшится, если они встанут за нее — они же живут не на еврейские деньги, они живут со сборов от этих самых их просматривающих людей — они все повернулись в сторону этих людей.

Сетевая структура, прекрасно действующая в мягких условиях против Демократической партии, которая идиотски пирамидальна, тут же рушится в условиях войны. Отсутствие партийной дисциплины в том, что представляет собой реальную политическую базу Трампа, тут же долбануло по Трампу. Все сильные стороны политической базы обернулись слабыми. Это первое.

Второе. Там же и в Демпартии есть сторонники Палестины. И их дофига. Их больше в Демпартии. Значит, как только оказалось, что Трамп бомбит исламское государство Иран, проснулось все исламское лобби внутри США, которое, вообще-то говоря, склонялось по понятным причинам в сторону Демпартии и которое раздражает, по сути, не только то, что исламских братьев бомбят, но еще и то, что миграционная политика не та, какая их интересует.

Все эти люди, в основном кучковавшиеся вокруг демократов, начали искать каналы коммуникации с этими республиканскими блогерами и антисемитским, скажем так, крылом MAGA. И они нашли.

И вот если они сомкнутся, то Трампу абзац. Потому что, конечно, никакого импичмента не будет. И держится он достаточно прочно. И есть эта поддержка Израиля со стороны части его сторонников — как христианских сионистов и других, так и просто консервативного израильского лобби Соединенных Штатов.

Конечно, то, что я говорю, определяется не 70 процентами или 60, а 12–15%, но этого достаточно! Достаточно откачнуть независимых избирателей, достаточно наладить мост между недовольными миграционной политикой в Демпартии и недовольными тасканием каштанов из огня Израилю в MAGA. Достаточно им хоть как-то договориться, хоть чуть-чуть.

Это очень трудно, да. Очень трудно объединить тех, кто считает, что «черномазых надо мочить», с этими «черномазыми». Но это решаемая задача. Вот достаточно эту задачу решить и слегка проснуться Демпартии, чтобы Трамп проиграл выборы в конгресс. А когда он их проиграет, вот тут уже любые импичменты — дело техники.

И дальше возникает следующее. Я не знаю, насколько болен Трамп. Есть у него эта лобно-височная деменция, про которую говорят серьезные психологи, или нет. Но то, что он теряет голову в момент, когда ему дают отпор, как и любой наглец, — это я говорю точно.

Он потерялся. Как только ему начали давать отпор в Иране, он растерялся, он этого не ждал. Это меняет его картину мира, это меняет ту самодовольную безнаказанность, с которой он и относился ко всей мировой политике. Он считал, что поскольку у него самая сильная армия и у него хорошая поддержка в стране, он будет наглеть как угодно, а американцы будут поддерживать эту наглость. Все это прелестно до тех пор, пока — бабах! — легли, бабах! — легли. А когда не легли — елки с дымом, что делать?!

Дальше обнаруживается, что американская армия, конечно, безумно мощная, но она не такая мощная, как болтал этот зашитый алкоголик Пит Хегсет с какими-то деформированными христианско-религиозными взглядами. Она тяжеленная, дорогостоящая, не так уж сильно накопившая эти свои возможности и не готовая маневрировать в условиях асимметричных ответов.

Тогда Трамп начал заикаться. Он обалдел! Перед ним возникла реальность, которую он игнорировал как психопат. Психопатом он был всегда. Дальше начались проблемы, о которых говорят психологи. Прогрессирующая резкость речи — является ли она невротическим компенсатором проигрыша или болезнью? Когда он начинает использовать слишком много нецензурных выражений — он их всегда использовал — это что?

Вся его база поддержки — это тоже люди весьма специфические. Понятия дисциплины для них не существует. Их сила в отсутствии дисциплины, но их слабость — тоже в отсутствии дисциплины. Пока он на коне и этот его вой сопровождается венесуэльскими событиями, они с ним, но когда он под копытами иранского коня — а фактически речь уже идет об этом — дело же совершенно другое.

Я не хочу преувеличивать блистательность иранской победы. Все определится пятой колонной. Все определится наличием или отсутствием какой-то очень сильно закрытой базы, способной взорвать иранское единство. Удастся ее подавить или нет, удастся зачистить это в ходе войны (обычно это зачищают перед) или нет — мы не знаем. Это кот в мешке. Но пока что мы видим такие факторы, которые, конечно же, привели Трампа в оторопь.

Он растерян, а растерянные люди такого психопатически наглого, гангстерского типа в момент, когда становится ясно, что им абзац, теряются. Тогда «ведутся» они. А когда они ведутся, то психопатия диктует одно средство («Остап Бендер знал один ход: Е 2 — Е 4»), — наращивание наглости риторики. Как говорилось в прологе к «Фаусту», если вы не можете впечатлить избытком смысла, прельстите недостатком связи. Так вот, возникает бессвязная наглая «феня», сильно неприличная, которая может свидетельствовать о том, что там серьезные нарушения. А может, и нет.

Мы не можем игнорировать констатации серьезных психиатров. Люди, которые говорят об этой лобно-височной деменции, — люди серьезные. Говорят они это потому, что им так нужно, и они являются картой в колоде, скажем так, антитрампистских сил, или потому, что это правда, мы до конца не можем знать, у нас нет на руках его личного медицинского дела. Но то, что он ведет себя неадекватно, это точно.

И один из факторов этой неадекватности: он растерян. Он молодец против овец, а против молодца и сам овца. Он очень легко теряется. Это американский гигант с накачанными мышцами демонстрирует, что такое культуристская мускулатура на анаболиках. Она жесткого спарринга не выдерживает.

В этом смысле все начинает рушиться. Но это было бы еще полбеды для Трампа. А поскольку рушится глобальная инфраструктура, то есть те, кому нужно это обрушение, а есть те, кому оно не нужно.

Вокруг Ормузского пролива и всего, что происходит там, идут игры лондонских страховщиков и других сил, которые говорят: «Дорогой Иран, а давай мы будем прокачивать твои черные деньги с этого Ормузского пролива через себя». — «Нет, мы!» — «А мы тебе предоставим это». — «А мы тебе предоставим то». Когда страна выстаивает, возникает много желающих к ней присоседиться.

Дальше — Китайская Народная Республика. И вообще нефтяная торговля. Кстати, кто-то считает, что Иран прекратил поставлять нефть? Этот кто-то — сумасшедший. Иран нарастил а) просто поставки нефти и нефтепродуктов, и б) цену. Соответственно, выгода-то стала больше.

Иран свою экспортную серую машину вовсе не обнулил. А когда выяснилось, что ему будут сейчас приносить некие бабки за разного рода его победы, то выяснилось, что в Лондоне есть люди, вполне готовые присоседиться к этому. А это уже глобальные силы. При этом есть люди, которые не хотят, чтобы установившийся порядок движения транспорта, коммуникаций, сырьевых ресурсов и прочего нарушился.

Да, есть те, которые хотят. Но что делают те, которые хотят? Они хотят, чтобы Трамп все расфигачил, и его убрали, а потом придут те, кто на этих руинах будет делать что-то новое.

Хозяева — в этой группе. Но если хозяева в этой группе, и Трамп начинает это понимать, то он же понимает, что хозяева его хлопают по плечу с тем, чтобы сдать. А тут как не «повестись», когда ты понимаешь, что тебя поощряют под сдачу. О, он знает, кто такие хозяева! Если он начинает думать, что сдадут, то возможно что угодно.

Дальше начинается какой-то бред, который в условиях всеобъемлющей «фейкизации», какой-то болтовни, когда язык без костей, — вообще оценить невозможно. Он вначале принял эти иранские пункты или нет? Там среди этих пунктов было разрешение на обогащение урана и все прочее. Он их принял или не принял все-таки? Вроде как принял. Тогда его пресс-секретарь говорит: «Он прочитал не тот текст». Вы когда-нибудь слышали подобное в мировой политике?

Это такая растерянность системы, которая действительно начинает говорить о чем-то серьезном. И тогда возникает вопрос: а почему, собственно, в условиях такого избыточного бардака не принять гипотезу о том, что президент не вполне здоров? У него вид не вполне здоровый. Знаете, когда некое существо крякает, как утка, плавает, как утка, летает, как утка, то, возможно, это утка. По типу его поведения любое нездоровье вполне можно себе представить. Как говорят специалисты, вот этот избыток ненормативной лексики бывает при инсультах и при деменции. Может быть, это его личная «феня», а может быть, это уже поток сознания. Говорили, что Байден кого-то путает с кем-то — так Трамп тоже путает. То, что он несет, является, собственно, его коронкой — «нужна очень большая ложь, чтобы народ в нее поверил». «Ври нагло, и все будет хорошо» — это наглая ложь просто как инструмент политики, или это уже избыток? А если это избыток, то мир находится в руках у больного человека. Сильно больного. С ядерной кнопкой и бог еще знает чем.

И за его спиной стоят люди, которые были бы не против сильно-сильно подразрушить мир, чтобы создать уже без Трампа — я думаю, что и без Вэнса и всех прочих — совсем другой порядок. По-настоящему античеловеческо-нацистский. Они есть, они находятся в тени. Они выставили его на передний план как убедительного клоуна и деструктора. И они ждут своего часа.

Если есть соединение совсем нездорового человека (это крайняя гипотеза, fifty-fifty, мы не знаем, у нас нет медицинской карты, повторяю, на руках) с такими силами, то мы можем ждать крайне опасных событий.

И при любом раскладе событий Америка должна либо лопнуть до конца (во что я не верю, она без боя с арены не уйдет), либо ответить на вызов наращиваемой мощи Китая, чему очень сильно помогла трамповская иранская авантюра.

Если Иран ее выдержит, если не взорвется совсем закрытая пятая колонна, которая вполне могла бы быть подготовлена «Моссадом» и прочими вместе; и если в этих условиях будет происходить все дальше, как и происходит, то Иран — это новый региональный лидер. Иран — это укрепившаяся держава. А восстанавливать разрушения будут счастливы все, как только поймут, что это сила. К силе бегут все.

Достаточно Ирану выстоять и стать силой, чтобы к нему потянулись перебежчики. Но в этих условиях Америка шатается еще сильнее, а Китай растет. Значит, придется как-то на это реагировать. С Трампом или без Трампа.

Я повторяю то, что говорил много раз: англосакс не сдастся. Он перед тем, как сдаться, дернется. И к этому надо быть готовым всем, в том числе и нашему Отечеству.

Анна Шафран: Сергей Ервандович, огромное спасибо за этот, как всегда, очень интересный, глубокий анализ. Сергей Ервандович Кургинян, политолог, публицист, театральный режиссер и лидер движения «Суть времени», был сегодня с нами в программе «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда». До новых встреч!