От лучины до атомной электростанции. Как большевики наладили импортозамещение и реализовали план ГОЭЛРО
22 декабря 2025 года исполнилось 105 лет с момента принятия Государственного плана электрификации России (ГОЭЛРО) — первого в истории человечества масштабного комплексного плана модернизации всех областей народного хозяйства огромной страны.
Он разрабатывался и начал реализовываться в период Гражданской войны и интервенции в России, которая шла с 7 ноября 1917 по 19 июня 1923 года.
Этот поражающий своей смелостью и грандиозностью проект был разработан специально созданной Государственной комиссией по разработке плана электрификации России. Комиссией руководил Глеб Максимилианович Кржижановский. К работе комиссии было привлечено около двухсот ученых и инженеров.
Для понимания масштабов плана и трудовых свершений, положенных на его реализацию, приведем цитату английского писателя Герберта Джорджа Уэллса, посетившего Россию в 1920 году. В своей книге «Россия во мгле» он довольно скептически высказался о плане ГОЭЛРО.
«Дело в том, что Ленин, который, как подлинный марксист, отвергает всех „утопистов“, в конце концов сам впал в утопию, утопию электрификации. Он делает все, от него зависящее, чтобы создать в России крупные электростанции, которые будут давать целым губерниям энергию для освещения, транспорта и промышленности. Он сказал, что в порядке опыта уже электрифицированы два района.
Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной равнинной, покрытой лесами стране, населенной неграмотными крестьянами, лишенной источников водной энергии, не имеющей технически грамотных людей, в которой почти угасла торговля и промышленность?
Такие проекты электрификации осуществляются сейчас в Голландии, они обсуждаются в Англии, и можно легко представить себе, что в этих густонаселенных странах с высокоразвитой промышленностью электрификация окажется успешной, рентабельной и вообще благотворной. Но осуществление таких проектов в России можно представить себе только с помощью сверхфантазии», — писал Герберт Уэллс.
Информационное агентство Красная Весна взяло интервью у исполняющей обязанности заведующего экспозиционно-мемориальным отделом «Квартира Г. М. Кржижановского» Государственного центрального музея современной истории России Александры Нелюба.
ИА Красная Весна: Почему именно электрическая отрасль была выбрана приоритетным направлением развития народного хозяйства СССР в то время?
Александра Нелюба: На этот вопрос ответил Владимир Ильич Ленин своим знаменитым лозунгом: «Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны, ибо без электрификации поднять промышленность невозможно».
План ГОЭЛРО писался и был принят в 1920 году, то есть в разгар Гражданской войны, в ходе которой Россия вышла из Первой мировой. То есть, по сути, в период, когда экономика и народное хозяйство страны были разрушены. Когда линии фронта передвигались по несколько раз в день. Каждый раз, отступая, армии взрывали мосты, электростанции, резали телеграфные провода. И вот во всем этом хаосе нужно поднимать народное хозяйство, потому что людям надо что-то есть. И без электрификации вывести промышленность на нужные темпы и объемы производства было просто невозможно.
Если мы говорим об электрификации до 1920-го года, то нужно понимать, что все сводилось преимущественно к электрическому освещению. Плюс трамваи и телеграф. Но практически вся промышленность того времени была механизирована паровыми машинами, не электрическими. Это не позволяло вывести производство на такие темпы и объемы, которые были необходимы, чтобы, во-первых, восстановить разрушенное, а во-вторых, развивать.
ИА Красная Весна: Какие задачи должен был решить план ГОЭЛРО?
А. Нелюба: План ГОЭЛРО — это первый комплексный государственный план развития экономики на научной основе, который должен был решить ключевую задачу: осуществить коренную реконструкцию всего народного хозяйства на базе электрификации.
План ГОЭЛРО подразумевал это массовое государственное строительство электростанций, это использование местных источников топлива, в первую очередь торфа и так называемых малоценных бурых углей. Это развитие собственного производства, комплектующих для электростанций в первую очередь, и опять же комплектующих для самого производства. Нужно понимать, что электростанции до этого в Российской империи строились акционерными обществами. А они в той или иной степени, чаще всего в немалой, принадлежали иностранному капиталу.
Электростанции комплектовались преимущественно зарубежными комплектующими. Значит, необходимо было собственное производство комплектующих, подготовка собственных кадров: прежде всего инженерных кадров и технических специалистов.
Важной проблемой также являлось экономическое районирование. Электростанции в России до революции строились по заказу. Иногда это был государственный заказ, но чаще всего заказы были частными. И они строились конкретно под объект. Даже их уставная мощность рассчитывалась под конкретный объект. И более того, электростанция должна была находиться прямо рядом с тем объектом, который она должна была освещать. В то время на Западе как раз шла война токов (война токов была связана с внедрением конкурирующих систем передачи электроэнергии в конце 1880-х — начале 1890-х годов. Она маркируется борьбой двух великих ученых: Николы Теслы и Томаса Эдисона. Тесла выступал за построение электрических систем, использующих переменный ток, а Эдисон, напротив, был сторонником использования постоянного тока. — Прим. ред.). В России использовался преимущественно постоянный ток низкого напряжения, а он просто не передается на большие расстояния — не более чем на 1–2 километра от электростанции. Если напряжение чуть больше, то максимум на 10 километров.
В плане ГОЭЛРО отказались от этой логики. Электростанции стали строить там, где есть топливо.
В те времена эффективных способов сильно повышать напряжение постоянного тока не существовало, поэтому передавать электроэнергию на большие расстояния было невозможно. А вот для передачи переменного тока были изобретены трансформаторы, способные сильно повысить напряжение и, соответственно, передавать его на большое расстояние. В рамках плана было реализовано именно это решение — использовать переменный ток и передавать выработанную электроэнергию по линиям электропередач (ЛЭП). Это позволило серьезным образом сократить расходы на логистику.
Советское правительство запустило массовое строительство электростанций. Согласно данным Министерства энергетики, до революции, к 1913 году, в России работало меньше 10 тысяч электростанций. Цифра 10 тысяч может показаться большой, но для понимания истинного положения вещей приведу такой пример: введенные в строй первые агрегаты Днепрогэс стали давать больше тока, чем в 1913 году давали все эти 10 тысяч электростанций. Днепрогэс — это вершина реализации плана ГОЭЛРО и просто произведение технического искусства.
Справедливости ради надо сказать, что в то время и потребление-то было небольшим. С нынешними объемами потребления оно просто несопоставимо.
До революции позволить себе электрическое освещение могли единицы, оно было баснословно дорогим. Дороговизна электричества была обусловлена его себестоимостью. А себестоимость складывалась по большей части из стоимости топлива.
В Первую мировую войну Россия вступает с тотальной зависимостью от импорта, и прежде всего от импорта энергоносителей. Электростанции мало того, что комплектовались зарубежными комплектующими, еще и работали на привозном топливе.
Потому что в то время в России было доступно только два источника топлива для электростанций — каменный уголь и нефть. Ни того, ни другого нет в Центральной России, и не было никогда. Уголь везли с Донбасса в Москву по железной дороге. А железная дорога на чем работала? На том же самом угле. То есть чтобы довести донецкий уголь до Москвы, надо всю дорогу жечь донецкий уголь. Сама добыча угля в Донецком бассейне была мизерной, потому что в ее основе лежал ручной труд. Добыча угля практически не была механизированной, тем более не была электрифицирована.
До Петербурга донецкий уголь вообще не мог доехать, потому что не было такого логистического пути. Петербург уголь для своих нужд покупал в Бирмингеме.
Московские электростанции были нефтяными. По сути, они были мазутными и работали на бакинском мазуте. А бакинский мазут назывался так неспроста. Это низкооктановая нефть. Его для использования надо было хоть чуть-чуть, но разбавить. А разбавить можно было, по сути, только американской нефтью. По сути, электростанции не могли работать без привозного топлива. В итоге к 1917 году большая часть населения страны просто ни разу в жизни не видела электрическую лампочку.
ИА Красная Весна: Каково было состояние электрической промышленности и электрической отрасли в целом в российской империи к 1917 году?
А. Нелюба: В двух шагах от места, где мы сейчас разговариваем, находится ГЭС-1 им. П. Г. Смидовича (Государственная электрическая станция № 1). Это старейшая действующая электростанция в России. А в те годы она называлась Раушская ГЭС, и она была, наверное, мощнейшая на тот момент у компании «Сименс и Гальске» (Siemens & Halske). Ее мощность составляла 35 тысяч лампочек. Кажется, что много, но только 5 тысяч из них пошло бы на освещение одного лишь Храма Христа Спасителя. Вот вам и ответ на вопрос о состоянии электрической промышленности и электрической отрасли в целом в Российской империи к 1917 году. А вторая электростанция — на Болотной набережной. Сегодня это ГЭС-2, культурное пространство, а тогда она называлась ГЭС-трамвайная. Она вся снабжала одну только трамвайную линию — вот и вся ее мощность на тот момент.
ИА Красная Весна: Создавалась ли в Российской империи единая электрическая сеть, и план ГОЭЛРО стал неким ее продолжением, или это было новым шагом?
А. Нелюба: В Российской империи, насколько мне известно, никакого централизованного плана не существовало. Самый первый постулат плана ГОЭЛРО — это массовое государственное строительство электростанций. А также строительство километров ЛЭП и замыкание их на параллельную работу. Вообще ЛЭП в России не существовало. Электростанции до революции в России строились возле объектов.
Большинство из этих 10 тысяч дореволюционных станций были небольшими, частными установками. Они обслуживали отдельные заводы, особняки или городские кварталы и не были объединены в общую энергосистему, что и предстояло преодолеть плану ГОЭЛРО, создав единую общегосударственную систему.
Если и можно назвать План ГОЭЛРО продолжением работы, начатой до Революции, то это работа отдельных специалистов, в первую очередь Глеба Максимилиановича Кржижановского и Роберта Эдуардовича Классона, которые здесь работали до революции в компании «Сименс и Гальске» и вошли в состав комиссии ГОЭЛРО. Глеб Максимилианович возглавил комиссию ГОЭЛРО. Они продолжили свою работу, начатую на строительстве электростанции «Электропередача» («Электропередача» — историческое название электростанции в Московской области (сейчас — город Электрогорск). Сегодня официальное название — ГРЭС-3 им. Р. Э. Классона. — Прим.ред.).
Они уже тогда искали способ, как сократить стоимость производства электричества. Они решили, что самое дорогое в производстве электричества — это энергоноситель, топливо, значит, надо заменить топливо. И тогда они решили испробовать в качестве топлива торф, потому что торф дешевый. Торфа полно в Центральной России. Проблема заключалась в том, что торф очень сложно перевозить. И здесь же и родилась идея строить электростанции прямо на торфе. Они на деньги Классона выкупили болото. И на этом болоте в рекордные строки построили, мы бы сейчас назвали бы это, инновационную электростанцию. Они ее назвали очень поэтично — «Электропередача». Так вот, «Электропередача» стала первой в мире электростанцией, работающей на торфе. Она на нем стоит, и им же питается. То есть вообще никаких затрат на логистику!
ИА Красная Весна: Как мы знаем, план ГОЭЛРО был успешно реализован.
А. Нелюба: Да, и даже Герберт Уэллс был вынужден это признать. К сожалению, Владимир Ильич Ленин не застал этого признания.
ИА Красная Весна: С какими серьезными проблемами столкнулись власти СССР во время реализации плана ГОЭЛРО?
А. Нелюба: Мы опять же возвращаемся к самой главной проблеме. План ГОЭЛРО начинает реализовываться фактически незамедлительно после принятия, то есть посреди Гражданской войны. Со времен Первой мировой войны в России разворачивался топливный кризис, который за собой повлек транспортный кризис. А последний привел к продовольственному кризису, потому что невозможно было привезти продовольствие. Эти кризисы никуда не делись, и все эти экономические проблемы только усугублялись.
Собственного производства оборудования практически на тот момент не существовало, но надо было строить крупные электростанции, чтобы давать ток крупным городам и промышленности.
Первенца плана ГОЭЛРО, Каширскую электростанцию, буквально собирали по частям со всей страны. Что-то на свой страх и риск пытались заказывать и везти из-за границы. Но опять же, фронты Гражданской войны всему этому препятствовали.
Для Каширской электростанции одну турбину вывезли из Риги, вторую турбину везли, представьте себе, из Владивостока — через всю Сибирь провезли через не одну линию фронта. Котлы для нее пришлось снять с Тамбовского завода.
ИА Красная Весна: Как обстояло дело с производством алюминия, который был необходим для создания электрических сетей большой протяженности в Российской империи?
А. Нелюба: Я не являюсь экспертом в данном вопросе, но насколько мне известно, в дореволюционной России не существовало собственной промышленности по производству алюминия. Весь необходимый металл, около пяти-шести тысяч тонн в год, закупался за границей. Для собственного производства не хватало не только технологической базы, но и разведанных месторождений сырья — бокситов. Но самое главное — не хватало энергетической базы.
Несмотря на отсутствие массового производства, единичные попытки получения собственного алюминия предпринимались. Тот же завод Нововейского в Сергиевом Посаде, благодаря которому Россия формально стала третьей страной в мире, в которой был произведен алюминий. А научную основу для будущей алюминиевой промышленности заложил еще в 1910-х годах профессор Федотьев. Но завод Нововейского закрылся, не выдержав конкуренции с зарубежными поставщиками, и до 1932 года собственного промышленного производства алюминия в России не было.
Единственный документ, касающийся алюминиевой отрасли, который я нашла в фондах нашего музея, это рапорт Волховского алюминиевого комбината от 1935 года. Мы точно знаем, что до 1932 года собственного производства алюминия в Советском Союзе не существовало. Он закупался по очень завышенным ценам за границей. Дело в том, что производство алюминия — это очень энергоемкий процесс, нужно очень много электричества для его производства. Какое может быть производство алюминия, если у нас не электрифицирована промышленность?
Поэтому первый алюминиевый комбинат строится только после ввода в эксплуатацию первой гидроэлектростанции плана ГОЭЛРО — Волховской ГЭС. Она вводится в эксплуатацию в 1926 году. Вместе с построенными позже, также по плану ГОЭЛРО, Верхне-Свирской и Нижне-Свирской ГЭС Волховская ГЭС образовала каскад Ладожских ГЭС.
Известный исторический анекдот: Кржижановский думал о Самарской луке, хотел построить там ГЭС, но местное духовенство стало протестовать, назвало его безбожником, и он не смог купить землю и, соответственно, построить ГЭС. Так вот, все первые мощные гидроэлектростанции в России возводятся только по плану ГОЭЛРО. И возле Волховской ГЭС строится алюминиевый комбинат, который дает первый алюминий в 1932 году, а уже в 1935-м отчитывается о выполнении плана на 119%. (прим. для автора: дело в том, что сельские электростанции, использующие водяные мельницы для привода, технически тоже можно назвать гидроэлектростанциями, ту же Ярополецкую, но это, конечно, не ГЭС в нашем понимании).
ИА Красная Весна: Соответственно, реализация плана позволила создать и алюминиевую промышленность?
А. Нелюба: В том числе. Создание алюминиевой отрасли стало одной из приоритетных задач первых советских пятилеток. В итоге именно по плану ГОЭЛРО, предусматривавшему строительство заводов в связке с мощными ГЭС (например, Волховской), были запущены первые крупные советские алюминиевые гиганты. Но самое главное, что реализация плана ГОЭЛРО позволила провести электричество в каждый дом, в каждую деревню, даже за Полярный круг.
ИА Красная Весна: Как в мире в то время оценивали результаты реализации плана ГОЭЛРО в СССР?
А. Нелюба: Вообще зарубежные специалисты не верили в то, что советские инженеры способны будут построить мощные гидроэлектростанции. Например, на то же строительство Днепрогэса они дали свое заключение, в котором заявляли, что советские инженеры, советская промышленность и наука к этому просто не готовы, и надо это дело перепоручить немцам и американцам. Но было принято решение, что все-таки попробуем своими силами. Немцы и американцы остались в качестве наблюдающих экспертов. Успехи плана ГОЭЛРО была вынуждена признать даже белоэмигрантская пресса. Белоэмигрантская газета «Накануне» (общественно-политическая газета, центральный печатный орган сменовеховцев, которая выходила в Берлине с марта 1922 по 15 июня 1924 год) писала в 1923 году: «В России имеется три чуда: Красная Армия, Сельскохозяйственная выставка и Волховстрой».
ИА Красная Весна: Но это то, что они уже не могли не признать, да?
А. Нелюба: Ну конечно! Потому что Волховстрой, Свирьстрой, Днепрострой — это первенцы отечественной гидроэнергетики. И это действительно гиганты.
ИА Красная Весна: Они гиганты не только по масштабам России, но и в мировом масштабе?
А. Нелюба: Конечно. Днепрогэс вообще долгое время была крупнейшей в Европе и одной из мощнейших в мире. Вся наша современная единая энергетическая система страны строится на основе плана ГОЭЛРО. Большинство электростанций, построенных по плану ГОЭЛРО, действуют до сих пор. Они, естественно, нарастили свои мощности в десятки раз, они, естественно, перешли уже на более выгодные источники — на тот же природный газ.
ИА Красная Весна: Не могли бы Вы поделиться Вашими впечатлениями о личности Кржижановского?
А. Нелюба: Глеб Максимилианович Кржижановский — это действительно гений. Вы просто представьте себе: человек буквально из низов. Его родители даже женаты не были — они не могли пожениться в силу некоторых обстоятельств, поэтому он родился незаконнорожденным. Это уже не самый лучший старт. Отец умер, когда мальчику было 4 года. Мать, которая из-за связи с его отцом разорвала отношения со своей семьей, осталась вообще одна в чужом городе, без какой-либо поддержки, с двумя маленькими детьми на руках, с разрушенной репутацией.
Кржижановский — это человек, пробившийся реально своим умом. Единственное, что мать смогла дать детям, это образование. Она их учила сама, чему могла, а потом отправила учиться в начальные городские училища, которые были бесплатными. А дальше нужно было платить за образование. Платить было нечем. Он в Самарском реальном училище выдерживает все испытания, и его освобождают от оплаты за обучение — до тех пор, пока он показывает только отличные результаты. И он только на отличных результатах и держится. Еще и зарабатывает прямо в училище — он становится репетитором для собственных однокашников.
Будучи 12-летним подростком, мало того, что учится блестяще, чтобы не потерять свое право не платить, он еще и содержит себя, мать и сестру. Он единственный из всего потока получает право на дальнейшее бесплатное высшее образование. Потому что оканчивает училище лучшим. Так он, незаконнорожденный, поднимается из самого социального дна, становится лучшим учеником реального училища, поступает бесплатно в Петербургский технологический институт (а это лучший по тем временам технический вуз в стране) и его тоже оканчивает блестяще. Но учится-то он на химика.
Он должен был стать специалистом в химической промышленности. Но революционная деятельность дорогу в химию закрыла. В ссылке он становится железнодорожником и там добивается высот благодаря своей управленческой жилке. Железнодорожникам приходится закрыть глаза на справку о неблагонадежности молодого работника.
Однако в 1905 году, после участия в революционных событиях, железные дороги его увольняют, и Кржижановский оказывается в Петербурге, где ему запрещено жить, и начинает искать работу. Леонид Красин устраивает его в Общество электрического освещения. По рекомендации Красина Кржижановского берут на низшую должность, так как он к электричеству никакого отношения не имел. Берут простым электромонтером. В любое время дня и ночи, в любую погоду, в любое время года он был готов взобраться на стремянку и накручивать провода на фарфоровые изоляторы. Но уже через год Кржижановский становится начальником кабельно-трансформаторного отдела Васильевского острова, а после перевода в Москву заведует всем кабельным хозяйством Москвы.
Когда его только взяли электромонтером, он писал супруге: «Зиночка, я ничего не понимаю в электричестве, но я очень скоро со всем разберусь».
И разобрался. Разобрался настолько, что электрифицировал всю страну! Как можно было добраться от электромонтера до начальника этой отрасли своим умом и своим управленческим талантом?
План ГОЭЛРО — это первый в истории человечества масштабный комплексный план модернизации всех областей народного хозяйства страны. Но для того, чтобы этот план реализовать, нужно было перевести страну на рельсы плановой экономики.
Создается Государственный плановый комитет. Кто же его возглавил? Глеб Максимилианович Кржижановский. Человек, который к экономике и к экономическому планированию до ГОЭЛРО никакого отношения не имел. Но он — зарекомендовавший себя плановик, и он с этой работой справляется на протяжении 10 лет.
В какой-то момент его заменили Цюрупой, но потом обратно вернули Кржижановского. План ГОЭЛРО вообще создает вектор развития всей экономики огромной страны. То есть первый план — это план ГОЭЛРО, а уже второй план — это экономический, построенный на плане ГОЭЛРО, в него уже были заложены и и экономические преобразования.
ИА Красная Весна: Вы говорили, что Глеб Максимилианович Кржижановский выступал на Съезде, на котором был принят план ГОЭЛРО, с сокращенной версией плана, и что эта сокращенная версия была сделана им очень талантливо.
А. Нелюба: Это очень творческая работа. Вы же в курсе, что Глеб Максимилианович — поэт? Глеб Максимилианович Кржижановский всю жизнь писал стихи. И, например, «Вихри враждебные веют над нами», знаменитая «Варшавянка», — это текст Кржижановского.
Это произошло во время содержания в пересыльной бутырской тюрьме. Владимир Ильич Ленин там сидел в одиночке, а остальные товарищи Союза борьбы за освобождение рабочего класса по большей части находились уже в общих камерах.
К ним в общую камеру попали мятежные поляки, которые в очередной раз выступали за польскую независимость. (прим. для автора: 14 месяцев предвариловки были до Бутырки, в бутырке союзовцы уже ждали приговора). Глеб Максимилианович по матери русский немец, по отцу русский поляк. Сам себя он считал русским человеком, но он прекрасно знал немецкий и польский. И он общался с этими поляками, они пели свои революционные песни. Одна песня ему очень сильно приглянулась — «Варшавянка». Он ее позаимствовал и перевел на русский язык. Убрал оттуда лишнее — то, что было про польскую независимость, добавил революционного пафоса, и получился ну самый, наверное, революционный текст — русский текст Варшавянки.
Более того, он этот текст раздал товарищам, они его выучили, у нас даже в фондах есть пластинка с записью, где Кржижановский начитывает свои воспоминания о том, как рождалась «Варшавянка». Он рассказывает, что они выучили текст, потом поставили одного из товарищей сторожить у двери, он следил, чтобы к ним не ворвалась охрана, и репетировали песню. Они репетировали для того, чтобы в день отправки по этапу на тюремном дворе взбодрить Владимира Ильича Ленина. Когда их всех вывели и вывели Ленина, они по отмашке Кржижановского грянули эту «Варшавянку». И вот тогда «Варшавянка» стала, можно сказать гимном. Кржижановский был действительно очень творческим человеком.
ИА Красная Весна: Можно ли сказать, что у Кржижановского был некий образ будущего, который он видел, создавая свой план?
А. Нелюба: Я могу Вам процитировать его: «Составить проект электрификации России — это означает дать красную руководящую нить для всей созидательной хозяйственной деятельности, построить основные леса для реализации единого государственного плана народного хозяйства».
ИА Красная Весна: То есть он планом ГОЭЛРО проложил дорогу в будущее всей стране?
А. Нелюба: Этот человек начал свою жизнь при лучине. Родился при лучине, учился при лучине и женился в сибирской ссылке при лучине. А закончил свою жизнь с атомным реактором. Это был долгий путь, 87 лет человек прожил. И личная история этого неординарного человека сплелась с историей страны настолько тесно, что разделить их невозможно. От лучины до атомного реактора — первая атомная электростанция была построена в Обнинске, незадолго до его смерти и при его непосредственном участии. К 30-му году Кржижановский слагает себя руководство Госпланом, он это делает, потому что он уже полностью погружен в науку.
Вот еще одна проблема, с которой пришлось столкнуться: наука, конкретно Академия наук, катастрофически отставала от промышленности, а они должны были работать в тесной связке.
Поэтому в январе 1929 года Кржижановского избирают академиком в Академию наук, а уже в мае того же года, то есть спустя всего 5 месяцев, его назначают вице-президентом Академии наук. Это делается для того, чтобы он использовал свои организаторские способности, опыт и талант и полностью реорганизовал Академию.
И он полностью реорганизует Академию наук. До него вообще не существовало такого понятия, как энергетика. Не было такого корпуса наук до Кржижановского. Существовали теплотехника, гидротехника, электротехника. Они даже не были никак связаны.
Он вводит отделение технических наук, его тогда в Академии наук тоже не было. Были естественные науки, точные и гуманитарные. Он вводит отделение технических наук, затем повсюду в национальных республиках стали открываться филиалы Академии наук, и просто как грибы растут всевозможные научно-исследовательские институты и отдельные лаборатории технического, инженерного и, самое главное, энергетического профиля.
Он основывает первый в истории человечества научно-исследовательский энергетический институт, который уже через год получает его имя. Энергетический институт им. Г. М. Кржижановского (ЭНИН) опережал свое время. Кржижановский бессменно руководил им до самой смерти.
Там действовали лаборатории, которые просто не могли в 30-е годы существовать, а они существовали. В том числе лаборатории по изучению потенциала использования энергии распада атомного ядра. То есть атомная энергетика тоже вышла из ЭНИНа. У нас в мемориальной квартире куча подарков от работников ЭНИНа, потому что он для них отец родной. Он их создатель.
Как вспоминали эниновцы, он сам проводил собеседования со всеми работниками — от начальника лаборатории до механика. Вот почему у нас такой замечательный портрет. Это простой механик нарисовал — художник-самоучка и простой механик. От лица коллектива подарил ему этот портрет. Эниновцы вспоминали: если прийти к Кржижановскому с идеей, он буквально находит, из чего вам собрать лабораторию под эту вашу идею.
ИА Красная Весна: Он был открытым и общительным человеком?
А. Нелюба: Именно так. Вот этот большой стол у нас в мемориальной квартире, он же не только для совещаний использовался. Там по вечерам собирались огромные шумные компании. У нас есть сведения о том, что в этой квартире бывали одновременно маршалы Буденный и Ворошилов, академики Вернадский и Капица, там же пел солист Большого театра Иван Козловский, там же бывали художники Жуков и Бялыницкий-Бируля, журналисты, поэты, артисты, актёры, в том числе народный артист СССР Николай Плотников… Вся творческая и научная интеллигенция страны закручивалась в вихрь вокруг Кржижановского, он был связующим элементом между всеми этими людьми.
ИА Красная Весна: Большое Вам спасибо за интервью, Александра.
