8
июл
2021
  1. Социальная война
Юлия Крижанская / Газета «Суть времени» №437 /
...бедным людям и людям, находящимся в относительных социальных низах, дистанционное образование как-то особенно не понравилось

АКСИО-10. Корни недовольства

Граждане участвуют в социологическом опросе АКСИО, Одинцово. 10 мая 2021 года
Граждане участвуют в социологическом опросе АКСИО, Одинцово. 10 мая 2021 года
Граждане участвуют в социологическом опросе АКСИО, Одинцово. 10 мая 2021 года

Весьма интересно отличаются ответы на вопрос № 21 — о «последствиях» дистанционного обучения — не только в зависимости от возраста, но от того, к какому социальному слою человек себя относит.

Как видно из рис. 29, выявлена четкая зависимость: чем ниже социальный слой, к которому человек себя приписывает, тем более он недоволен дистанционным обучением, и наоборот — чем выше социальный слой, к которому человек себя причисляет, тем более благосклонно он относится к последствиям «дистанционки». Да, всё равно позитивными последствия дистанционного обучения ни один социальный слой в среднем не признает, однако различия в оценках очень значительны.

Рис. 29
Рис. 29
Рис. 29

Того же типа зависимость видна и от «субъективного» уровня дохода человека (см. рис. 30): чем богаче считает себя респондент (в сравнении с другими), тем более благосклонно (хотя в среднем всё равно негативно) он относится к дистанционному обучению и его последствиям. Соответственно, чем беднее видит себя человек, тем хуже он склонен относиться к «дистанционке».

Рис. 30
Рис. 30
Рис. 30

Хотя оба эти параметра: и самоопределение социального слоя, и самооценка уровня доходов субъективны, то есть мы не знаем в обоих случаях, что люди принимают за среднее, тем не менее эти параметры отражают что-то в реальности. Как минимум люди, которые полагают, что они находятся внизу или наверху социальной лестницы, или что они беднее или богаче других, имеют для этого какие-то основания в реальности. Соответственно, бедным людям и людям, находящимся в относительных социальных низах, дистанционное образование как-то особенно не понравилось. Можно предположить, что в отличие от более богатых или более социально адаптированных граждан, бедным и «низшим» чего-то сильно не хватало: хороших компьютеров (если они вообще были), хорошего интернета, площадей в квартирах (если дети, например, вынуждены учиться за общим кухонным столом, а у них «по голове» непрерывно скачет вся их семья), спокойной обстановки дома и пр. Не нужно большого воображения, чтобы понять, что детям, сидящим в отдельных комнатах за хорошим компьютером с быстрым интернетом, имеющим спокойную и дружелюбную обстановку дома и родителей (бабушек-дедушек), которые в состоянии пояснить им непонятное и ответить на возникающие вопросы, было легче учиться на «дистанционке», чем тем, кто для получения заданий лазил на телеграфный столб, занимался в сарае или в одной на всех общей комнате и не имел возможности получить помощь от родителей или в силу их малообразованности, или в силу их занятости зарабатыванием денег на хлеб насущный.

В любом случае выявленные зависимости не могут не навести на мысли о том, что дистанционное обучение в принципе имеет сильнейшую социальную и имущественную компоненту — при прочих равных «богатым и здоровым» она принесет во всех смыслах больше пользы, чем «бедным и больным», и если первые еще в состоянии преодолеть создаваемые реальным дистанционным обучением проблемы, то вторые это сделать не в состоянии, в результате чего, вероятно, не получают даже те немногочисленные плюсы от нынешнего дистанционного обучения, которые в нем есть. Это означает как минимум, что прежде чем вводить повсеместно дистанционное обучение, власти следовало бы озаботиться выравниваем условий для его осуществления, причем не только в школах, но и в домах и семьях учащихся. И тогда, возможно, дистанционное обучение воспринималось бы значительно более позитивно, чем сейчас.

Очень важно (и это уже отмечалось ранее), что из всех групп по занятости (по вопросу № 10) в наибольшей степени довольны дистанционным обучением оказались сами учащиеся (см. рис. 31). Можно, конечно, этим пренебречь, и считать, что взрослым виднее и они лучше знают, а учащимся «дистанционка» больше нравится по каким-то «левым» причинам вроде лени, меньшему контролю и пр., однако вряд ли такая позиция разумна.

Рис. 31
Рис. 31
Рис. 31

Исключительно важно, что именно те, кто является целью дистанционного обучения, довольны им в наибольшей степени. Вероятно, это требует дополнительного исследования всех аспектов отношения к дистанционному обучению именно у учащихся — для лучшего понимания того, что же именно им нравится, а что именно им не нравится. Представляется, что здесь очень много аспектов, связанных и с качеством конкретных учителей и конкретных школ, с особенностями семейного и имущественного положения школьников, с психологической ситуацией в семьях и школах, с качеством самих программ дистанционного обучения. И во всем этом необходимо разобраться.

Отдельно необходимо остановиться на том, как влияют взгляды и ценности людей на их отношение к дистанционному образованию. Например, люди, считающие, что Россия — социальное государство, значительно более позитивно воспринимают дистанционное обучение, чем те, кто думает, что Россия социальным государством не является.

Рис. 32
Рис. 32
Рис. 32

Так же значительно отличаются оценки последствий дистанционного обучения в зависимости от того, что люди считают главной целью школьного образования — умение приспосабливаться к обстоятельствам или умение изменять жизнь в соответствии со своими убеждениями и представлениями. Выглядит вполне логичным, что граждане, для которых главная задача школы — научить людей адаптироваться к меняющимся условиям жизни, оценивают «дистанционку» (которая является сама по себе изменением условий жизни) гораздо более позитивно, чем те, для кого главная задача школы — научить людей менять жизнь под себя.

Рис. 33
Рис. 33
Рис. 33

Наиболее резкие отличия в мнениях о последствиях дистанционного обучения выявлены в зависимости от того, как человек оценивает ЦОС в целом (см. рис. 34). Чем хуже граждане относятся к ЦОС в целом, тем больше они видят негативных следствий применения дистанционного обучения, и наоборот, чем приемлемее оценивается ЦОС, тем более позитивно воспринимаются реальные последствия «дистанционки». Казалось бы, в этом нет ничего удивительного. Однако весь вопрос тут, так сказать, в направлении связи, в том, что на что влияет. В вопросе № 18 о ЦОС спрашивалось некая абстрактная оценка цифровых нововведений в школе, в вопросе № 21 вроде бы спрашивалось о реальных последствиях реально произведенных, хоть и не очень долгое время, цифровых нововведений и дистанционного обучения. Если абстрактная оценка внедрения «цифры» в образовании (которая может быть дана вообще без всякого опыта взаимодействия или наблюдения применения дистанционного образования) влияла на то, как люди воспринимали реальные последствия «дистанционки», — это одно дело. В этом случае мы должны констатировать, что априорные установки людей, сформированные их жизненным опытом и СМИ, привели к тому, что они воспринимали реальность именно в свете своих ранее сложившихся убеждений. Если же именно реальное взамодействие с «дистанционкой» привело их к общей оценке ЦОС — это совсем другая ситуация. В этом случае мы должны говорить о том, что дистанционное обучение, аврально введенное во время пандемии, со всеми случайными и неслучайными ошибками и недоработками, сформировало у граждан общее отношение к ЦОС, с которым теперь власти и придется иметь дело. Исходя из общих соображений, скорее приходится склониться к первому варианту — абстрактные представления повлияли на восприятие реальности. И главное соображение тут состоит в том, что опыт у всех был разный, у большинства просто никакого опыта не было, поэтому ответы на вопрос № 21 скорее являются проекцией общего отношения людей к цифровым новшествам в образовании.

Рис. 34
Рис. 34
Рис. 34

Это априорное отношение к дистанционному обучению содержит в себе много вопросов: какие именно аспекты в «дистанционке» людям категорически неприемлемы, какие проблемы школы они видят главными, а какие — второстепенными, в чем они видят главные пороки традиционной школы и как представляют себе их решение. В дальнейшем анализе опроса мы обсудим этим проблемы.

(Продолжение следует.)

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER