Италия между Трампом и войной: как Мелони лавирует вокруг удара по Ирану
Утром 28 февраля президент США Дональд Трамп объявил о начале крупной операции США против Ирана, к которой присоединился Израиль. Европейских союзников, включая Италию, о решении поставили перед фактом уже после первых ударов по Тегерану. Итальянский министр обороны Гвидо Крозетто прямо сказал в парламенте, что атаки «очевидно находятся за пределами международного права» и начались «без того, чтобы кто‑либо в мире об этом знал заранее», задав тон крайне неоднозначной реакции Рима на действия своего главного союзника.
Парадокс в том, что это заявляет член той же партии, что и премьер‑министр Джорджа Мелони — одна из самых лояльных Трампу фигур в ЕС, еще недавно позиционировавшая себя как его союзник в Европе. Этот разрыв между политической близостью к Белому дому и юридической оценкой удара по Ирану становится линией напряжения в итальянской политике.
2 марта Мелони увязала иранский кризис с конфликтом на Украине, говоря о «времени хаоса» и кризисе международного права, по ее словам, запущенным почему-то Россией. В ее риторике ответственность за общую дестабилизацию мира возлагается прежде всего на Москву, а не на Вашингтон. Таким образом она пытается остаться в русле проамериканского дискурса, не давая при этом четкой правовой оценки действиям США и Израиля. Казалось бы, где атаки на Иран и где Россия… Но когда сидишь на двух стульях, удается в своей голове связать и две такие отдаленные темы.
Также Мелони подчеркивает, что Италия находится «не на войне и не хочет в нее входить» и что никаких запросов об использовании баз на итальянской территории для боевых вылетов против Ирана не поступало. Она заявляет о готовности уважать старые двусторонние соглашения с США, допускающие логистическое и «неконфликтное» использование баз, но обещает выносить любой запрос о боевых операциях на обсуждение с парламентом — политический сигнал и Вашингтону, и внутренней аудитории.
Тем временем сам Трамп в интервью Corriere della Sera называет Мелони «великим лидером» и подчеркивает ее «готовность помочь США и Израилю в войне с Ираном», явно ожидая от Рима большего, чем гуманитарная и оборонительная активность. Получается двойное давление: президент США публично записывает Мелони в число союзников по войне, в то время как она на внутренней арене настаивает, что Италия не воюет.
Контраст между словами «мы не на войне» и практикой особенно виден в действиях министра обороны. Крозетто объявил о переводе итальянской обороны на «максимальный» уровень готовности, переброске контингента в странах Персидского залива и усилении военно‑морского присутствия на восточном Средиземноморье. Италия рассматривает запросы стран Залива о поставке средств ПВО и противодронной обороны, а военный корабль готовится к выходу к Кипру в составе европейской миссии по защите острова от возможных иранских ударов.
Министр иностранных дел Антонио Таяни сосредоточился на другой стороне кризиса: МИД создал специальную миссию Gulf Task Force для эвакуации и сопровождения десятков тысяч итальянцев, находящихся в регионе, используя Оман и ОАЭ как транзитные площадки. Параллельно он обещает меры для сглаживания экономических последствий — от скачка цен на энергоносители до удорожания страховки судоходства вокруг Ормузского пролива, уверяя, что задача кабинета — «защитить экономическую материю и покупательную способность семей».
В сумме эти шаги выстраивают следующую модель: Италия юридически дистанцируется от удара США и Израиля, но фактически перестраивает военное присутствие и экономическую политику вокруг новой реальности войны с Ираном, пытаясь представить всё это как оборону и гуманитарную миссию, а не участие в кампании союзников.
Согласно данным свежего опроса YouTrend для Sky, большинство итальянцев — 56 % — не согласны с атакой США и Израиля на Иран, тогда как поддержку выражает лишь четверть респондентов. Особенно резко против выступает левый электорат (до 79 % несогласных), тогда как среди избирателей правых партий, включая «Братьев Италии», перевешивает одобрение удара. Это зажимает Мелони между ожиданиями собственного правого ядра и общим антивоенным настроением общества.
Оппозиция активно атаковала правящую коалицию, видя их подударное положение. Лидер Демократической партии Элли Шлейн называет удар «нарушающим международное право» и прямо требует от правительства добиваться немедленного прекращения, как бомбардировок США и Израиля, так и иранских ответных атак. Она упрекает Мелони за то, что та, в отличие от испанского премьера Педро Санчеса, не нашла в себе мужества сказать простое «нет войне» и заранее исключить использование американских баз на итальянской территории для боевых задач.
Бывший премьер-министр и лидер «Движения пяти звезд» Джузеппе Конте пошел еще дальше, описавая происходящее как «катастрофу» и «эскалацию без предела» утверждал, что нельзя «верить бомбам как инструменту смены режима». Депутаты его партии обвиняют правительство во лжи, заявляя, что базы Сигонелла и спутниковый комплекс MUOS на Сицилии фактически уже задействованы в операциях союзников, несмотря на официальное «мы не на войне». Для Мелони эта критика бьет по крайне уязвимой для нее точке — обвинениям в двойных стандартах по международному праву на фоне украинского досье.
До удара по Ирану образ Мелони, как одного из главных союзников Трампа в Европе работал в ее пользу: он усиливал позиции Италии в Вашингтоне и мобилизовывал правый электорат дома. Сейчас тот же образ превращается в проблему — каждый шаг Рима рассматривается через призму «поддерживает ли Мелони войну Трампа»; а любое резкое слово о незаконности удара способно подорвать личные отношения, на которых строится ее внешнеполитический капитал.
В итоге итальянское руководство выбрало стратегию управляемого противоречия. Министр обороны называет удар «вне международного права», но одновременно повышает боевую готовность и двигает войска ближе к зоне конфликта; премьер-министр декларирует, что «Италия не на войне», но соглашается на расширение оборонительного присутствия, поставки ПВО и уважение старых соглашений по базам; МИД говорит о дипломатии и защите граждан, однако на европейском уровне продвигает жесткую линию в отношении иранских структур вроде Корпуса стражей исламской революции.
Чем дольше будет длиться кампания США и Израиля против Ирана, тем сложнее Мелони будет удерживать баланс между личной лояльностью к Трампу, союзнической дисциплиной НАТО и нарастающим общественным запросом не втягивать Италию в еще одну ближневосточную войну. Пока Рим пытается представить себя державой, которая помогает друзьям не становясь соучастником их войны, но именно эта формула может стать главным политическим испытанием для и без того хрупкого итальянского правительства в этом году.
