«Человек может менять пространство»
Окончание беседы с известным петербургским кинодокументалистом Валерием Татаровым, начало в № 658, 660 газеты «Суть времени»
Корр.: Валерий, расскажите, что Вас больше всего удивило в российском воинстве? Вы же снимали бойцов в разных реальных горячих точках?
Валерий Татаров: Меня удивила обыденность героизма. Никакого пафоса в окопах, который мы порой видели в кино «про войну», там нет. Близость смерти напрочь избавляет людей от фальши и позерства. Все, с чем человек приехал сюда, что взял с собой на войну, что было в его подсознании, что взял от воспитания в семье и во дворе, что было в его печенках и в голове, — тут все проявляется… Я однажды, где-то под Самашками в Чечне, снимая наших ребят, пристал с вопросами к одному бойцу по фамилии Голубев, который был стрелком-радистом и своими действиями в бою прикрыл группу — по сути, спас жизни товарищам. Я все спрашивал его, почему он рискнул своей жизнью ради других? Он мне знаете, что ответил? «А я не думал о риске. И даже не успел испугаться. Некогда было. Там секунды все решали. У меня просто была самая выгодная позиция, и мне было просто неудобно перед пацанами. Они все на меня смотрели». Понимаете? Ему было «неудобно перед пацанами»! Я готов был расцеловать этого бойца! Так он просто об этом сказал. Настоящий герой! Хотя с виду и не скажешь.
Вообще, если кто не знает, но на войне лучше всего воюют парни из деревень и маленьких поселков. Они рукастые и сметливые. Лучшие в разведке. Могут быть незаметными, сливаться с ландшафтом, разжечь костер на дожде и ветру, найти себе пропитание: силки сделать на птичку, капкан на зверя, когда совсем есть нечего. Рыбу поймать без лески, без крючка. Попробуйте!
Корр.: Но сейчас изменился характер войны. Можно не присутствовать самому на поле боя — послать дрон-разведчик или с боеприпасом.
Валерий Татаров: Да, война стала не такой честной, она как-то подлее стала. Хитрость стала важнее мужества. Но все равно живучесть, способность тихо передвигаться, сидеть в засаде по трое суток, терпеть, преодолевать бытовые невзгоды, пеплом лечить мозоли, владеть топором или ножом — это, по-моему, всегда нужно бойцу. На любой войне. В этом смысле парню, выросшему на селе, нет равных в бою с городскими.
И я не идеализирую деревенских, я говорю о готовности к реальной войне. Я сам вырастал в деревенской и поселковой среде. Однажды мы с ребятами заблудились в степи. Ранняя весна, нам по 5–6 лет. И жизнь наша в те 2–3 дня, пока нас не нашли, резко изменилась. Мы впервые в жизни испытали настоящий холод и голод. Я потом долгие годы удивлялся, как беззащитен человек, как мало ему надо — кусок хлеба, простые теплые носки. Мы тогда резко повзрослели. И все трое потом пошли записываться почему-то в секцию борьбы. Нам захотелось стать сильнее. Мы поняли, что мы «дохлые».
…Но это частный и довольно безобидный случай. А нынешнее поколение, уже которое по счету, никогда не голодало. И это хорошо, конечно. Хотя и плохо одновременно. Человек однажды должен испытать страх голода, чтобы перестать баловаться жизнью и быть инфантильным ребенком. А так мы очень многое получаем без труда и даже бесплатно. Хлеб не ценим. И с этим связаны вопросы воспитания, конечно.
Мы, может быть, последнее поколение, которое знало производственное обучение в школе и труд вместе с отцом в саду, на огороде, вместе с товарищами в колхозе. В сентябре обязательно были сельхозработы. И я считаю, что в этом было много пользы. Удивительным образом это перекликается с величайшей педагогикой Макаренко, где производственный труд становится ключевым фактором воспитания ребенка. Воспитание трудом, в трудовом коллективе, воспитание усталостью, собственной заработанной копейкой… Это все очень важные вещи, я это говорю как многодетный отец. Потому что я вижу, насколько плодотворна усталость от труда. Даже усталость от спорта благотворно влияет на детей, потому что они становятся благороднее от нее. Это проверено на собственном опыте.
Ну и в традиционной деревенской жизни дети воспринимались не совсем как дети, которых надо обязательно выводить в отдельную «категорию обласканных», которым требуется особая забота. Дети воспринимались тоже как члены семьи, как работяги. С 6 лет примерно ребенок уже начинал ухаживать за собой, принимал участие в семейном разделении труда. Выполнял работу по силам. И это было обязательно. Это не было просьбой. Если семья хочет выживать, то в ней все работают. Все. А не только глава семьи, например.
Корр: Недавно Вы выпустили фильм о череповецком градоначальнике Милютине. Чему нас учит его пример?
Валерий Татаров: Отвечу однозначно. Пример Милютина служит нам доказательством того, что все в наших руках. В чем, собственно, «метод Милютина» состоял? Человек имел дар приращивать капитал. Начал он погонщиком скота, прасолом. А стал богатейшим торговцем зерном, крупнейшим судовладельцем на Шексне и Волге. Но в отличие от многих своих современников — богатых купцов, он верно понимал само слово «богатство», его природу и «происхождение». Разгадка в самом слове.
То есть «нечто, данное Богом». Тут даже выдумывать ничего не надо. Но одно дело знать природу слова, и совсем другое — жить по слову. Мы не знаем той России, в которой воспитывались поколения людей купеческого сословия. Мы не знаем их мотивации, но знаем их дела. Это на их средства строились крупнейшие храмы в знак благодарности и покорности Тому, кто дал им разбогатеть. Они не выводили деньги в зарубежные банки. Они вкладывались в Россию. Они за считанные десятилетия с 40-х по 90-е г. г. XIX века резко двинули экономику России вперед, внедряя передовые технологии, развивая транспортную систему и укрепляя народное образование.
Иван Милютин — родоначальник русской системы профтехобразования. Речной флот при нем невероятно развился технологически. Он же инициатор и инвестор Северной железной дороги. Каждый свой новый проект и новый день купцы начинали и заканчивали благодарственным молебном. То есть они сверяли свои жизненные шаги с Небом, и поэтому не могли вести свои дела нечестно. И как человек, устроенный таким вот «вертикальным» образом, Милютин за полвека своего градоуправления с 1861 по 1907 год совершил форменное чудо с Череповцом.
Корр.: В чем состояло это милютинское чудо?
Валерий Татаров: Город до милютинской жизни, хоть и стоял у реки (он был основан монахами Феодосием и Афанасием), был абсолютно провинциальным захолустьем — грязным, бесперспективным и депрессивным. Но Милютин повторил в судьбе города свою собственную судьбу. Он стал вкладывать свои деньги в воспитание, образование детей из разных сословий, включая беднейшие. Одним из первых в России ввел в Череповце женское образование. То есть он понял, как, меняя людей, дав им шанс, можно изменить пространство. Это был серьезный прецедент. Настолько серьезный, что три российских императора подряд стали пользоваться консультациями и помощью Милютина в важнейших делах России.
Однажды, получив от Александра III наличными миллион рублей, Милютин довольно быстро решил проблему голодающей соседней Архангельской губернии. Дефицит хлеба был искусственным, с целью извлечения барышей. Милютин, переодевшись в мужицкий кафтан, лично закупал по дешевке зерно в южных портах по Волге и сыграл на курсе цены на хлеб в разных местах и разное время года. Зная жадность и цинизм своих «коллег», он заставил их играть по своим правилам. В результате он не только обеспечил хлебом голодающих, но и вернул императору миллион. Вот вам пример городского головы и одновременно успешного предпринимателя.
Представьте себе, если бы наши богатеи озаботились ответственностью перед Богом за свои богатства, если бы в их жизни был иной смысл, кроме денег — они вкладывали бы деньги, заработанные в России, в футбольные клубы, в недвижимость за рубежом, в яхты? У наших богатых, к сожалению, нет чувства родины, нет связи с родной землей. Им тоже, как Тургеневу, нужен телескоп!
Корр.: Как Вы полагаете, почему все-таки у Милютина все получилось?
Валерий Татаров.: Я об этом, конечно думал. Весь год, пока делал кино о нем. Совпали эпоха и талант. А еще власть не пресекла это совпадение, а подставила плечо, убедившись и удивившись, что Милютина как купца интересуют не только деньги, но и будущее его земляков-черепан, будущее процветание России. Я был поражен той атмосферой доверия и простоты, которая царила на верху власти. Сейчас представить сложно, чтобы несистемный человек получил карт-бланш на реализацию своих идей на самом верху самодержавной власти. Минимум промежуточных звеньев. Никаких посредников и «решал». Я видел архивную деловую переписку. Желание сделать благое дело и довести его до ума невозможно сымитировать. Конечно, Милютин знал свой интерес, и позвоночник имел довольно гибкий, и артистизм… Но не было стены между властью и деловым человеком. Его не боялись, и он не боялся быть инициативным. Как-то все с интересом относились к делу, а не к прибыли. Да, был риск. Но был и результат. Соблюдались приличия. А еще колоссальное значение имела репутация. Пойманный на вранье или не выполнивший обещания — отторгался обществом.
Я неслучайно назвал кино «Человек, изменивший пространство». Можно идеализировать эпоху или отдельных исторических персонажей. Можно до хрипоты спорить о том, что России ближе и нужнее — монархия или генсек. Но мы не имеем права игнорировать исторические факты о победе традиционного человека над пространством, о состоявшихся в истории проектах, о победах научных, философских, управленческих и идеологических концепций. Мы должны рассматривать собственную историю не иначе, как Промысел Бога о народе, как Реку Времени, где нет остановок, неудобных отрезков и периодов. Историю надо уважать. Как Судьбу. И этого будет достаточно, чтобы она к нам была благосклонна.
Корр.: Спасибо, Валерий. Надеемся, что испытания, посланные нашей стране, прежде всего в виде СВО, помогут в итоге восстановить вертикаль смыслов, вертикаль связи с Высшим.
