1. Культурная война
Анастасия Гачева / Газета «Суть времени» №458 /
…от каждого зависит, будет ли рай на земле или наша жизнь так и останется ничтожным, трусливым, эгоистическим прозябанием

Спектакль для Красной площади, или Мистерия для XXI века

Сцена из спектакля «Колыбель» Сергея Кургиняна
Сцена из спектакля «Колыбель» Сергея Кургиняна
Сцена из спектакля «Колыбель» Сергея Кургиняна

«Колыбель» Кургиняна — это спектакль для Красной площади, для больших открытых пространств. Подобная идея мистерии предносилась взору Вячеслава Иванова, не смирявшегося с расхождением путей культуры и путей истории, искусства и бытия.

Постановка не ограничивается пределами сцены, она рушит средостение между актерами и зрителями, призывая войти в действие здесь и сейчас. Нам предлагается стать действующими лицами — уже не спектакля, но жизни, нас призывают к метанойе — к покаянию, к тому, чтобы изменить ракурс взгляда на вещи, а значит, принципы нашего действия в мире. Об этом особенно важно сейчас говорить, ибо мы отлично научились уютно и ни к чему не обязывающе устраиваться в дисгармоничной реальности, не чувствуя необходимости и призванности эту реальность менять. Спектакль «Колыбель» — спектакль-предупреждение: человечество согласилось на компромисс, согласилось жить, как предлагается, оно становится жиреющим скотом, не видя в этом ничего предосудительного, — и это по-настоящему страшно.

Спектакль «Колыбель» — это крик ко всем нам, к людям России, ко всему человечеству: «Во что мы превратились?! Не пора ли опомниться?»

Тема Великой Отечественной войны, соединяющей подвиг и жертву, задает этический камертон спектакля-мистерии. В 1945 году огромными усилиями духа, колоссальным напряжением народных сил был опрокинут фашизм — предельное мировоззренческое и социальное зло. Так и сейчас человек XXI века должен спросить себя: что сделал он для преодоления зла, для того чтобы мир вышел на другую дорогу, для строительства светлого будущего, столь осмеянного скептиками, не понимающими того, что подлинное светлое будущее — это Царствие Божие на земле и в истории. Это другие основания действия, другой тип отношений между людьми, это персонализм, не позволяющий превращать другого в средство, и это новый тип общности, неслиянно-нераздельной, как Троица, исполненной любви, творящей в добре.

Мне дорога в этом спектакле апелляция к философам-космистам, которые задавали вектор движения в будущее, призывая к воплощению невозможного. Точнее, того, что кажется сейчас невозможным, о чем не хочет думать человек-мещанин, которому противна всякая аскеза, всякое сверхусилие. Бессмертие, воскрешение, движение в космос — вот подлинные цели для XXI века. «Невозможное — невеста человечества, и к невозможному летят наши души», — писал Андрей Платонов. Человек должен мечтать, стремиться и осуществлять невозможное. Только это стремление, переходящее в осуществление, может вывести Россию и мир к новым горизонтам.

Меня потрясло единство участников спектакля. Это непридуманная, реальная, живая Соборность, становящаяся на наших глазах — с первых минут постановки. Внутри разъединенного, ожесточенного, распавшегося человечества рождается всечеловеческая общность, движущаяся в будущее и вовлекающая в это движение нас. Актеры дают нам ощущение того, что подвиг возможен, что все мы можем стать строителями страны и строителями мира, что каждая личность важна, и от каждого зависит, будет ли рай на земле или наша жизнь так и останется ничтожным, трусливым, эгоистическим прозябанием.

Спектакль «Колыбель» дает разные векторы действия. Здесь звучит и мысль о сопротивлении злу силой, хотя в конце концов — и это главный этический вывод спектакля — сопротивление возможно только любовью. Любовь, деятельная любовь — вот подлинное оружие, которое абсолютно не совместимо с теплохладностью. Потому что любовь — это колоссальное усилие личности, это ответственность за другого, за страну, за Вселенную. Это невозможность спокойно жить, когда знаешь о страдании ближнего. Это ощущение всего мира как ближнего. Когда нет чужих — все родные.

В спектакле пес отказывается съесть ежа, и это для животного, действующего по инстинкту, колоссальное сверхусилие. Природный порядок существования, как писал Федоров, стоит на пожирании, «на взаимном стеснении и вытеснении». Но закон пожирания — не единственный природный закон. Еще П. А. Кропоткин писал о том, что в природе, как и в человечестве, существует взаимопомощь, она является важнейшим фактором эволюции! Более того, именно взаимопомощь, считал Кропоткин, должна стать основой дальнейшей эволюции самой природы, которая, процитирую теперь Федорова, в человеке начинает «не только сознавать себя, но и управлять собою». Человек должен не следовать закону пожирания, перенося на общество природный закон борьбы, а вносить и в общество, и в природу другой — высший — закон: любви, всеединства, братотворения, должен быть водителем твари, вести ее к совершенству.

Капитолина, героиня спектакля, взывает в избе-читальне к этому псу: «Не ешь ежа, потому что он необходим», — и тот в конце концов делает этот совершеннолетний, по-настоящему сверхприродный выбор. Пес не ест ежа — сама природа как бы чает того, чтобы преодолеть в себе закон пожирания, вместить в себя закон любви.

Сцена из спектакля «Колыбель» Сергея Кургиняна
Сцена из спектакля «Колыбель» Сергея Кургиняна
КургинянаСергея«Колыбель»спектакляизСцена

В свое время Даниил Андреев говорил о зоопедагогике: «Подход к животным станет нов, / Когда ключом любви и знания / Перевернется до основ / Наука зоовоспитания». Вспомним и Николая Заболоцкого, его безумного волка, который хочет не задрать корову, а полететь к звездам. Но если в природе есть эта воля к преодолению взаимного пожирания, к новому строю мира, то как же постыдно нам, людям, одаренным сознанием и нравственным чувством, не осуществлять этой воли, не двигаться, не расти.

Лично для меня самый сильный момент спектакля — именно этот: опамятование самой природы, которая нравственным самопреодолением дает урок человеку.

Спектакль насыщен культурными аллюзиями. Но совершенно неважно, опознает ли зритель его протосюжеты, дабы через них, через их творческую трансформацию двинуться к смыслу. Понимание рождается из другого — из самого духа спектакля. Огромный эмоциональный и убеждающий эффект дает сама энергетика постановки, потрясающий динамизм действия. К тому же «Колыбель» — это наша история. В спектакле есть вещи, которые понятны каждому, и потому незнание или недостаточное знание мифологических и культурных реалий, лежащих в основе мистерии, не влияет на восприятие. Нерв «Колыбели» — в «восстановлении человека», его подлинного образа. Культурный антураж важен в другом смысле: он заставляет нас задуматься о том, что человечество — от далекой Античности до наших дней — едино в своем взыскании совершенства.

Ну и, конечно, не могу не напомнить тем, кто спектакля пока не видел, о великом мечтателе Иване Ефремове, творчество которого — один из вдохновляющих источников мистерии «Колыбель». Иван Ефремов — писатель, который, не просто думал о будущем, но проектировал будущее — вселенское космическое будущее человечества — и видел в человеке деятеля, способного это будущее воплотить.

Анастасия Гачева,

доктор филологических наук, зав. отделом музейно-экскурсионной работы Библиотеки № 180 им. Н. Ф. Федорова

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER