logo

К статье Андрея Лавренчука «Идеология троцкизма» в № 250

ИА Красная Весна /

О роли редиски в политике

Сегодня немало людей, считающих себя носителями коммунистических идей. Однако, если послушать то, о чем говорят они, оказывается, что их идеи сильно разнятся. Как будто коммунизм у каждого свой, и каждый настаивает на исключительной правильности именно своего подхода, называя его творческим развитием марксизма.

А не происходит ли так, что ряд идеологов на деле продвигают некие иные доктрины, маскируя их под марксизм, пользуясь им? Выстраивают здание своей теории, напоминающее марксистское строение. При его создании могут быть использованы соответствующие и очень даже ортодоксальные материалы. Но, бывает, что вместо окон вставляют тяжелые решетки, вместо питьевой по трубам запускают сточную воду.

С другой стороны, мы, пережив крушение красного проекта и заявив о намерении осуществить реванш, должны, пожалуй, произвести своеобразную ревизию идей наших предшественников, чтобы понять: а не отвергли ли мы какие-то очень ценные мысли, предложения? Не стало ли пренебрежение ими одним из слагаемых нашего поражения?

В статье, опубликованной в № 250 газеты «Суть времени», Андрей Лавренчук осветил общие черты троцкизма, признанного в Советском Союзе враждебной, антимарксистской идеологией.

Существует мнение о том, что если бы партия большевиков приняла за основу позицию Троцкого, то были бы исправлены указанные им недостатки, удалось бы избежать целого ряда ошибок и вывести революцию на совершенно другой уровень.

Не готов сказать, насколько оригинальными были идеи Троцкого. По крайней мере в вопросах о бюрократии и перерождении партии он точно не был новатором. Об этом говорили не раз. С ходу вспоминается статья идеолога национал-большевизма Устрялова, сравнившего в 1921 году советскую власть с редиской:

«Теперь, по свидетельству приезжающих, это один из самых распространенных терминов в Советской России. Им обозначается огромная категория, подавляющее большинство советских служащих и даже известная часть официальных членов правящей коммунистической партии. Он прилагается иногда и к государству в его целом. Честь изобретения его принадлежит самому Ленину, и он прочно усвоен советскими гражданами.

Редиска. Извне — красная, внутри — белая. Красная кожица, вывеска, резко бросающаяся в глаза, полезная своеобразной своей привлекательностью для посторонних взоров, своею способностью «импонировать». Сердцевина, сущность — белая, и все белеющая по мере роста, созревания плода. Белеющая стихийно, органически».

Утверждают, кстати, что редиской Ленин окрестил именно Троцкого.

Вот у меня лично возникает вопрос: почему же Троцкий озаботился этим вопросом не в 1921 году, когда был членом советского правительства и пользовался дворцом Юсуповых в качестве загородной дачи, а через 15 лет, находясь в изгнании? Почему он тогда не сказал: «Вот, товарищи, Устрялов хоть и наш противник и вещает из-за бугра, но не стоит ли нам обратить внимание на его слова? Давайте разберемся в этом!»

Троцкий очень любил подчеркивать, что ту или иную идею он предлагал еще давно, но тогда его не послушали...

Послушать его, так он и замену продразверстки продналогом предлагал произвести в 1918-м, и коллективизацию призывал начать в 1925-м. Так он, никак, провидец и знал все наперед?

Но если приглядеться повнимательнее, то станет очевидным, что продразверстку заменить продналогом пытались в конце октября 1918-го, однако, выражаясь словами Ленина, декрет этот «в жизнь не вошел», поскольку вскоре наступил период крайнего осложнения положения советской республики в Гражданской войне.

Введение принудительной коллективизации в 1925 году и вовсе было полным безумием. С таким подходом общество бы не «линяло» — с него бы попросту шкура слезла.

Как принцип идея перманентной революции была диалектичной, но то, какими методами ее предлагал реализовывать Троцкий при отсутствии связи с реальностью, делало его предложения не просто бесполезным, но и опасным. Такой подход не имел ничего общего с марксизмом.

Вообще складывается впечатление, что для Троцкого народ являлся объектом. Как будто с ним можно делать всё, что решил теоретик: лепить, ломать через колено и т. п. То есть такие субъектно-объектные отношения.

Иное отношение можно увидеть при знакомстве с трудами Ленина. В поисках пути перехода к социализму, указывая на одновременное сосуществование патриархального крестьянского хозяйства, мелкого товарного производства, частнохозяйственного капитализма, государственного капитализма и социализма, он пишет в 1918-м: «Россия так велика и так пестра, что все эти различные типы общественно-экономического уклада переплетаются в ней. Своеобразие положения именно в этом».

Ленин будто всматривается в эту колоссальную массу и понимает, что это не материал для его творения, что она обладает субъектностью, и что так просто, имея лишь желание, волю и силу, ее не изменить, не направить в сторону коммунизма. Невозможно было произвести тяжелые, болезненные, но жизненно необходимые трансформации.

Под руководством Ленина партия (авангард) изначально входит как активный, интеллектуально более сильный субъект, понимая, что соприкасается с кем-то более мощным, более сильным и достаточно инертным. Но с народом он соприкасается именно как с субъектом, не пренебрегая его особенностями. В этой непростой сумме он является меньшим слагаемым, но как активное, накаленное слагаемое он, входя внутрь, и является разогревающим компонентом. Именно это, пожалуй, должно было стать основной задачей партии большевиков на пути пробуждения высших творческих сил советских людей. И партия достигла в этом больших успехов, что и позволило произвести великие свершения в деле построения социалистического государства, победить фашизм. Можно признать, что разогреть это целое удалось. Но, видимо, удалось это сделать неравномерно и не удалось выработать механизм поддержания нужной температуры.

Споры у большевиков были всегда очень горячими, однако со смертью Ленина как будто упала некая рамка, сдерживающая партию от раздоров. Когда читаешь материалы внутрипартийных дискуссий, то трудно избавиться от ощущения окунания в отхожую субстанцию. Ведущие партийные деятели, к числу которых относился и Троцкий, растрачивали свою энергию на интриги и доказывание того, кто из них является истинным продолжателем дела Ленина, кто трактует его наследие наиболее верным образом. Склока, как ничто, разрушает, аннигилирует накопленный положительный результат. Звучит странно, но похоже, что Коммунистической партии не хватило как раз коммунистичности, ее лидеры не смогли преодолеть свой индивидуализм. Неужели таким сильным людям не под силу было с этим справиться? Полагаю, что именно поэтому организации большевиков не удалось перейти в новое качество. В какое именно качество — неизвестно, ведь этого не произошло. И если бы справились с тем вызовом, а не городили бы из имевшегося материала альтернативные конструкции и не множили склоку, то, вероятно, мы бы увидели что-то совершенно новое. И результат мог быть гораздо большим, чем простая сумма слагаемых усилий.

Сегодня мы должны извлечь из этого урок. При недостаточном уровне взаимодействия, отсутствии желания трудиться вместе даже самая лучшая и продуманная теория не сможет быть реализованной. Красный проект не будет реализован, если усилия группы, взявшейся за его реализацию, не будут сложены каким-то особым способом, на основе какой-то новой коллективности. Быть может, в качестве знака сложения тут должно быть то, что Маркс называл потребностью человека в человеке.

Очень много вопросов возникает при рассмотрении тем, подобных той, которую Андрей Лавренчук поднял в своей статье. И это очень хорошо. Без проблематизации невозможно найти ответы.