Вдохновение и вдохновители. Часть XIII. Дивный новый мир Эпштейна
Продолжение. Начало в № 588, 591, 594, 609, 615, 629, 636, 647, 650, 656, 663, 665
Что нужно сделать, чтобы люди не думали про белого медведя? Показать им черного. Причем не просто показать, а раздуть сенсацию во всех крупных СМИ вокруг того, насколько черен этот медведь и каких замечательных людей он съел. При этом нужно старательно избегать обсуждения контекста вокруг черного медведя, как-то: наличие у него сообщников, принадлежность этих сообщников к определенным непрозрачным структурам и т. д.
Очень хорошо, если сам черный медведь уже мертв. Тогда никто ничего нового из первых уст узнать уже не сможет. А скандал вокруг черного медведя можно подогревать через контролируемую и дозированную публикацию старых материалов о нем, с их дальнейшим обсасыванием. Тем временем белый медведь, благополучно избежав общественного внимания, продолжает есть кого хочет и где хочет.
По-английски эта практика называется limited hangout — «ограниченное вывешивание» — оно же частичная засветка. Классическим примером такой частичной засветки можно назвать сенсацию в американской прессе вокруг программы ЦРУ по управлению сознанием MKULTRA. Информацию об этой программе открыл американскому обществу сам директор ЦРУ Уильям Колби во время слушаний по расследованию незаконной деятельности ЦРУ при президентстве Ричарда Никсона. Он предал гласности массу информации о секретных экспериментах над людьми с применением психоделических или галлюциногенных препаратов, в том числе наркотиков.
Созданная вокруг откровений Колби про MKULTRA сенсация сокрыла от общественного внимания целый пласт других разработок по манипуляции общественным сознанием. Есть мнение, что именно эти разработки сделали возможной ту массовую истерию, которую нагнетали во время пандемии коронавируса в 2020–21 гг. А в результате нее сумели сделать общество неслыханно податливым, согласным на ограничение гражданских прав в обмен на обещания обеспечить безопасность.
На сегодняшний день продолжает раскручиваться сенсация вокруг деятельности покойного финансиста Джеффри Эпштейна. По понятным причинам внимание направлено в первую очередь на преступления Эпштейна и его сообщников против детей. Речь идет о сексуальных преступлениях против сотен несовершеннолетних, многие из которых исчезли без следа. А значит, во владениях Эпштейна разворачивался не просто потерявший все границы разврат, но и темные оккультные практики с ритуальными убийствами.
Однако вопиющий характер этих преступлений и бурное их обсуждение в СМИ на самом деле заслоняет от общественного внимания другую, гораздо более опасную деятельность Эпштейна и его сообщников. А она может вскоре привести к пагубным последствиям для всего человечества.
Чтобы полноценно осветить этот остающийся в тени актуальный контекст деятельности Эпштейна, нам придется обратить внимание на ряд фактов из его биографии и их должным образом осмыслить.
Известно, что до начала своего участия в крупных финансовых операциях в середине 1970-х гг. Джеффри Эпштейн был учителем математики в элитной частной школе Нью-Йорка Dalton. При этом у самого Эпштейна отсутствовал диплом о высшем образовании. Это значит, что по закону у него не было права преподавать даже в самой захудалой государственной школе. Тем не менее его взяли в Dalton.
Устроил Эпштейна в школу Dalton Дональд Барр — ветеран УСС (Управление стратегических служб — организация-предшественник ЦРУ во время Второй мировой войны). Дональд Барр — отец Уильяма Барра, также выходца из ЦРУ, генерального прокурора США при президентах Джордже Буше — старшем и Дональде Трампе. Примечательно, что второй арест Эпштейна и его загадочная смерть в тюрьме произошли именно под присмотром генпрокурора Барра.
В 1976 году Эпштейн закончил свою педагогическую деятельность и перешел на работу в инвестиционный банк Bear Stearns по протекции его гендиректора Алана Гринберга. Алан «Туз» Гринберг был деятелем не только финансового мира, но и мира еврейской мафии. Он входил в ближний круг друзей видного мафиозного юриста Роя Кона.
Рой Кон в разные годы представлял интересы конкурирующих мафиозных семей Дженовезе, Бонанно, Гамбино, а также синдиката еврейского мафиози Меера Лански. Кон также представлял сторону государственного обвинения в суде над супругами Розенбергами и был юридическим советником сенатора Джозефа Маккарти, развернувшего в 1950-е годы антикоммунистическую «охоту на ведьм». Кон входил в узкий круг друзей директора ЦРУ Уильяма Кейси, с которым, согласно очевидцам, он созванивался практически ежедневно во время первого президентского срока Рональда Рейгана. Действующий президент США Дональд Трамп называл Кона своим ближайшим другом и учителем.
Рой Кон стоял у истоков одной из важнейших операций по сексуальному шантажу в американской истории. Кон, сам будучи гомосексуалистом, устраивал оргии, в том числе и с участием несовершеннолетних, для членов деловой и политической элиты США в так называемом «голубом номере» нью-йоркской гостиницы Plaza Hotel. Номер был напичкан записывающим оборудованием. Записи развратных сцен с участием американских элитариев попадали через Кона в архив известного деятеля криминального мира США Меера Лански.
Во время одной из таких оргий Лански получил компрометирующие материалы на считавшегося всемогущим директора ФБР Джона Эдгара Гувера, переодевшегося в женское платье и вступившего в гомосексуальную связь со своим первым заместителем Клайдом Толсоном. Заполучив столь убийственный компромат на Гувера, мафия обезопасила себя от серьезного преследования со стороны ФБР. Не в последнюю очередь благодаря шантажу этими материалами Гувер утверждал, беседуя с прессой, что в США не существует проблемы организованной преступности.
Но, став жертвой сексуального шантажа, Гувер оценил пользу такого инструмента и для себя самого. По наводке Гувера представители американской элиты и желающие в нее войти попадали на вечеринки в «голубом номере», и тогда порочащие их снимки оказывались не только у мафии, но и в личном архиве Гувера. Скомпрометированные таким образом американские политики уже могли рассчитывать на поддержку. Примечательно, что Дональд Трамп — протеже Роя Кона — позже купил Plaza Hotel и держал этот актив с 1988 по 1995 гг.
Повторим, молодой Джеффри Эпштейн вошел в этот мир элитного разврата и шантажа по протекции Алана «Туза» Гринберга и его близкого друга Роя Кона. Но новая жизнь Эпштейна не сводилась к шантажу. Он вскоре проявил себя как высококлассный специалист по отмыванию денег. Это вскоре позволило Эпштейну стать финансистом, обслуживающим операции по контрабанде оружия и наркотиков.
Контрабанда оружия и наркотиков была ключевым источником финансирования тайных операций американской разведки еще с времен УСС. Считается, что американская разведка скопировала схему с формированием «черного бюджета» через контрабанду наркотиков и оружия у китайских националистов (Гоминьдан) во главе с Чан Кайши. Именно советник от УСС при Гоминьдане Пол Хелливелл по возвращении в США стал выстраивать спецслужбистско-мафиозный канал по сбыту наркотиков из Юго-Восточной Азии в негритянских районах американских городов.
А там, где выстраиваются каналы по торговле наркотиками и оружием, вскоре возникает тема торговли людьми…
Для того чтобы этот канал мог функционировать, американские мафиозные семьи привлекли корсиканскую и сицилийскую мафию, которые перерабатывали получаемое из Юго-Восточной Азии сырье в готовые к употреблению наркотики. Финансовые потоки этого контрабандистского канала проходили через сеть банковских структур, связанных с Ватиканом. Вместе эти каналы контрабанды и отмывания денег послужили основой для формирования террористической сети «Гладио» сначала в послевоенной Италии, а затем и в других странах Западной Европы. Сформировался глобальный метакартель, то есть картель картелей, в рамках которого спецслужбы объединяли и координировали деятельность ранее конкурировавших группировок организованной преступности.
Спецслужбистско-мафиозная сеть наркотрафика и торговли оружием изначально была международной. Тесно сотрудничая с американской разведкой, еврейская мафия под началом Меера Лански использовала сеть Хелливелла для поддержки зарождавшегося в то время государства Израиль. В дальнейшем Израиль стал важным перевалочным пунктом для каналов контрабанды, в том числе для поставок американского оружия Исламской республике Иран во время аферы «Иран-контрас» в 1980-е годы. А этой сети была необходима мощная черная финансовая сеть для обеспечения ее многомиллиардного оборота.
В афере «Иран-контрас» активно участвовал Эпштейн. Одним из ключевых операторов этой криминальной деятельности был саудовский торговец оружием Аднан Хашогги. Юридически сопровождал Хашогги Рой Кон, а его финансовым сопровождением занимался Эпштейн. После развала СССР Хашогги участвовал в создании группы FarWest, через которую метакартель инкорпорировал в себя операторов из бывшего Советского Союза, например, генерала украинского ГУРа Владимира Филина (Литовченко). И даже самое поверхностное обсуждение деятельности Аднана Хашогги требует упоминания тех элитных сексуальный оргий со сбором компромата на их участников, которые Хашогги устраивал на своей мегаяхте «Набила». Примечательно, что после Хашогги, с 1988 по 1991 гг., этой яхтой владел Дональд Трамп.
В середине 1980-х гг. состоялось судьбоносное знакомство Эпштейна с британским торговцем оружием сэром Дугласом Лисом, который тоже стал его клиентом. Считается, что именно через Лиса Эпштейн приобрел контакты с членами британского королевского дома. А вскоре после Лиса Эпштейн стал контактировать со скандально знаменитым спецслужбистским миллиардером Робертом Максвеллом. Максвелл работал преимущественно в интересах спецслужб Великобритании и Израиля, но также участвовал в серых схемах по передаче технологий в обход санкционного режима между США и СССР. Младшая дочь Роберта Максвелла — Гилейн — стала «правой рукой» Джеффри Эпштейна, особенно во всем, что касалось его деятельности по элитному сексуальному шантажу.
В пределах одной газетной статьи невозможно описать весь масштаб того глобального метакартеля по торговле оружием и наркотиками, в который Джеффри Эпштейн оказался плотно интегрирован уже к середине 1980-х годов. Но на данный момент важно зафиксировать, что речь идет именно о международной структуре, действовавшей одновременно в интересах нескольких конкурировавших спецслужб. И что через эту структуру еще на ранних этапах Эпштейн оказался связан одновременно с разведками США, Израиля и Великобритании, а также с американской еврейской мафией. Этим структурам Эпштейн был нужен и как человек, умеющий отмывать черные деньги, и как собиратель компромата, и как агент влияния, способный в нужный момент свести вместе нужных людей.
Со временем у глобального метакартеля расширялись интересы и росли аппетиты. Другой ключевой оператор аферы «Иран-контрас» — адмирал Джон Пойндекстер — уже во время президентства Джорджа Буша — младшего стал продвигать программу TIA — Total Information Awareness (тотальной информационной осведомленности). Вдохновением для TIA стала концепция паноптикона — идеальной тюрьмы, впервые предложенной английским философом Иеремией Бентамом в конце XVIII века и доработанной французским философом Мишелем Фуко в веке двадцатом.
Если Бентам рассматривал тотальную слежку лишь как инструмент поддержания порядка в идеальной тюрьме, то Фуко сделал следующий шаг и показал, что перенесение тотальной слежки из идеальной тюрьмы на все общество дает власти невиданные возможности для навязывания своей воли тотально поднадзорному населению.
Вот что по этому поводу писал Фуко в своей работе «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы»: «Толпа — плотная масса, место множественных обменов, схождения индивидуальностей и коллективных проявлений — устраняется и заменяется собранием отделенных индивидуальностей. С точки зрения охранника, толпа заменяется исчислимым и контролируемым множеством, с точки зрения заключенных — изоляцией и поднадзорным одиночеством.
Отсюда — основная цель паноптикона: привести заключенного в состояние сознаваемой и постоянной видимости, которая обеспечивает автоматическое функционирование власти».
В начале 2000-х предложение Пойндекстера показалось конгрессу США неприемлемым, ведь проектируемая система тотальной слежки в корне противоречила всем базовым представлениям американской Конституции о личной свободе. Ситуацию не исправила и смена названия после терактов 11 сентября 2001 года — замена Total Information Awareness на Terrorism Information Awareness (информационная осведомленность о терроризме).
Однако в 2003 году венчурный инвестор Питер Тиль совместно с инвестиционным фондом ЦРУ In-Q-Tel создал компанию Palantir, основанную на концепции тотальной информационной осведомленности Пойндекстера. Palantir занимается интеграцией и управлением баз данных спецслужб и местных правоохранительных органов, а также дополняет эти базы информацией о человеке из других источников, в том числе из его финансовых записей, электронной истории болезни, социальных сетей.
По отношению к гражданскому населению Palantir позволяет осуществлять так называемую «превентивную полицейскую деятельность», в рамках которой на основе личных данных формируется виртуальный профиль человека, затем этот профиль сравнивается с другими профилями, в том числе осужденных преступников. И тогда система дает вероятностную оценку того, что человек в будущем может совершить преступление и дает сотрудникам полиции рекомендацию его задержать.
С точки зрения западной правоохранительной практики идея «превентивной полицейской деятельности» звучит как противозаконная дичь, но эта технология, по сути, уже была обкатана Израилем в ходе карательной операции в секторе Газа. С той лишь оговоркой, что там программное обеспечение давало не рекомендации задержать потенциального преступника, а рекомендации убивать мирных жителей, чьи виртуальные профили были чем-то похожи на профили террористов.
В военной области система информационной осведомленности Palantir стремится к созданию автономного боевого искусственного интеллекта, принимающего решения уничтожить цель или убить человека без участия живого оператора.
И в зарождении этой антиутопической системы Джеффри Эпштейн тоже принимал активное участие. Известно о множестве встреч Тиля и Эпштейна вплоть до ареста последнего в 2019 году. Эпштейн не только лично инвестировал в проекты Питера Тиля, но и свел его с бывшим премьер-министром Израиля, ранее возглавлявшим минобороны и военную разведку этой страны — Эхудом Бараком.
Эхуд Барак стал сооснователем американо-израильской компании, также работающей по принципу тотальной информационной осведомленности — Carbyne 911. Эта компания взяла на себя управление и интеграцию данных полицейских и других экстренных диспетчерских служб в более чем 20 американских штатах, а также в других государствах.
В контексте выстраиваемого Тилем и его «мафией Paypal» частно-спецслужбистского паноптикона становится понятно, почему Тиль стал первым крупным инвестором в социальную сеть Facebook (организация, деятельность которой запрещена в РФ), когда она еще была всего лишь базой данных выпускников Гарвардского университета. Также нельзя не отметить, что и сам тилевский Paypal, и похожие на него системы электронных платежей, в том числе с применением так называемых криптовалют (на самом деле всего лишь электронных расчетных единиц), отлично вписываются в такую частно-спецслужбистскую систему тотальной слежки в качестве ее финансовой составляющей.
Но вернемся ненадолго к контрабандистской деятельности рассматриваемого нами глобального метакартеля, завербовавшего в свое время Джеффри Эпштейна.
Ключевым звеном спецслужбистской сети контрабанды оружия и наркотиков была курируемая американской разведкой, но формально частная авиалиния, которая в разные годы называлась Civil Air Transport, Air America и Southern Air Transport. В 1995 году один из главных финансовых клиентов Эпштейна, еврейский миллиардер с мафиозными связями Лесли Векснер, добился перебазирования Southern Air Transport (SAT) из Майами к себе в штат Огайо. Якобы для того, чтобы SAT осуществлял перевозки между Огайо и Гонконгом в интересах транснационального бизнеса Векснера.
Эта передислокация произошла в период наиболее тесных контактов Джеффри Эпштейна с тогдашним президентом США Биллом Клинтоном. Во время первого президентского срока Клинтона Эпштейн посетил Белый дом не менее 17 раз. Сам Клинтон, в бытность свою губернатором штата Арканзас с 1979 по 1981 гг., а затем с 1983 по 1991 гг., предоставлял аэродромы в своем штате для организации логистики наркотической и оружейной контрабанды в интересах метакартеля. После ухода из Белого дома Клинтон плодотворно сотрудничал с Эпштейном в ходе организации своего «филантропического» (язык не поворачивается назвать его благотворительным) фонда Клинтонов. Примерно в этот же период Эпштейн участвовал в создании и развитии фонда Билла и Мелинды Гейтс. Оба эти фонда сыграли одиозную роль в подготовке к пандемии COVID-19.
Но продолжим о Лесли Векснере. Что имеется в виду под передислокацией SAT «к себе в штат Огайо»? За последние 40 лет Векснер фактически приватизировал власть в этом штате. Все началось с построения на окраине столицы штата — Коламбус — частного города Нью-Олбани. Нью-Олбани — не обычный город. Власть в нем осуществляется не мэром и городским советом, а акционерными обществом New Albany Company и ее советом директоров. Жители города — не столько граждане, сколько клиенты New Albany Company. И если им не нравится, что эта компания делает в их городе, у них есть по сути одно неотъемное право — уехать.
Векснер обеспечил для своей New Albany Company юридический климат, совершенно отличающийся от остального штата. Это обеспечило передислокацию в Нью-Олбани ряда заводов гигантов Кремниевой долины, среди которых Intel и компании империи Питера Тиля — например, производителя боевой беспилотной техники Anduril. С изделиями этой компании наши войска регулярно сталкиваются на Украине.
Особое влияние Лесли Векснера и Питера Тиля на штат Огайо позволило им продвигать в его руководство своих политиков. Например, протеже Питера Тиля Джей Ди Ванс стал сенатором от этого штата перед тем, как стать вице-президентом США. И это при его нулевом политическом опыте. Сейчас Векснер и Тиль проталкивают своего человека на пост губернатора штата — Вивека Рамасвами. Скорее всего, им это удастся.
Но Нью-Олбани — не единственный проект закрытого частного города, созданный и управляемый метакартелем и его партнерами из Кремниевой долины. В последнее время внимание к себе привлек частный город Проспера, строящийся на территории Гондураса. Проспера также строится с участием капитала Питера Тиля и его «мафии PayPal». И он пользуется иммунитетом от законов государства, на территории которого он находится. Показательно, что при смене власти в Гондурасе новое правительство объявило деятельность города Проспера противозаконной, однако не смогло сделать ровным счетом ничего для выдворения частного города. Вместо этого Проспера обрушилась на Гондурас с многомиллиардными судебными тяжбами.
Другие гиганты Кремниевой долины, наблюдая за успехами Нью-Олбани и Просперы, начали строить под себя такие же особые зоны. На опыт этих частных городов с большим интересом смотрят некоторые силы в ЮАР, где местные буры создали город Орания, полностью закрытый для негритянского большинства и обладающий собственными силовыми ресурсами.
В этом контексте недавний приезд отца Илона Маска Эррола Маска в Россию и его экстравагантное предложение поселить во Владимирской области общину буров из ЮАР приобретает совсем особое значение, не так ли?
Итак, мы видим, что связанный с покойным Эпштейном глобальный метакартель приступил к осуществлению на практике концепции технофеодализма, продвигаемого в разных формах и дедом Илона Маска Джошуа Хальдеманом, и Всемирным экономическим форумом, и движением «Темного просвещения», набирающим влияние в Кремниевой долине. Отгородившись в собственных частных городах, они хотят осуществлять тотальный контроль над плебсом через собственный электронный паноптикон. А так как ключи от паноптикона находятся не в руках национальных государств, а у метакартеля, то и суверенитет переходит от национальных государств к метакартелю. Сначала это кажется сеткой конкурирующих городов-государств, но затем приходит понимание, что это фундамент для технофашистского глобального государства.
Но вместо того, чтобы обсуждать все это, западные СМИ нам предлагают в очередной раз обсудить, кто ездил в гости к Эпштейну и каким именно видом разврата он там занимался.
