28
мая
2021
  1. Наша война
Газета «Суть времени» №431 /
Владислав Кокоулин, доктор исторических наук, главный редактор научно-исторического журнала «Сибирский Архив»

«Война памяти» и «война памятников» как фактор дестабилизации российского социума

Н. С. Самокиш. Бой за Знамя. Атака. 1922
1922Атака.Знамя.заБойН. С. Самокиш.
Н. С. Самокиш. Бой за Знамя. Атака. 1922

Уважаемые коллеги! Дорогие товарищи.

Когда мы говорим, что война памяти и война памятников — это фактор дестабилизации российского общества, — это достаточно очевидно. И здесь возникает сразу две проблемы, два вопроса: почему это происходит? и что с этим делать?

Начнем с первого: почему это происходит?

Во-первых, войны памяти и войны памятников — это, конечно, не изобретение сегодняшнего дня, и уж тем более не изобретение большевиков, они существовали всегда. Достаточно привести пример древнеегипетских фараонов, которые заставляли скалывать имена своих предшественников в списках фараонов и эти списки зияли лакунами. То есть вычеркивали из истории кого-то из предшественников. На самом деле война с памятниками, война памятников так же стара, как и наш мир.

Но если мы обратимся к сегодняшним войнам памяти и попытаемся понять: где точка перелома? с чего началась современная война памятников и война памяти, то здесь, конечно, надо еще обратить внимание на то, что история переписывается. Переписывается постоянно, и это тоже не изобретение сегодняшнего дня.

Владислав Кокоулин (справа). Круглый стол «Целостность русской истории — основа стабильности государства». 22 мая 2021 года, Новосибирск
Новосибирскгода,202122 маягосударства».стабильностиосноваистории —русской«ЦелостностьстолКруглый(справа).КокоулинВладислав
Владислав Кокоулин (справа). Круглый стол «Целостность русской истории — основа стабильности государства». 22 мая 2021 года, Новосибирск

Историков постоянно упрекают в том, что они переписывают историю. Могут ли этому что-то противопоставить профессиональные историки? У них есть, конечно, один инструмент и очень серьезный: они могут поставить случаи переписывания истории в исторический контекст и понять, почему происходит именно такое переписывание истории. Но давайте возьмем современные войны памяти — где эта точка перелома? Мы ее увидим. Она кроется в эпохе перестройки.

Что произошло в годы перестройки? В годы перестройки был переформатирован фундаментальный миф, который лежал в основе политики исторической памяти в советский период: процветающий советский народ был объявлен просто страдающим советским народом. Источником страданий советского народа был объявлен Сталин и его режим. Собственно говоря, всё переписывание истории в годы перестройки велось именно в этом ключе. Причем на это работали и средства массовой информации, и публицистика.

В годы перестройки произошло еще одно важное для сегодняшнего дня явление. Если в советский период основным агентом, заказчиком исторической памяти выступало государство, а все остальные политические силы играли очень незначительную роль, то в годы перестройки к производству той или иной версии исторической памяти стали подключаться другие агенты: региональные власти, общественные и политические организации, церковь, отдельные ученые, СМИ и так далее. Они стали производить свои версии исторической памяти, различающиеся между собой.

Что происходило в девяностые годы? Если в годы перестройки критиковали Сталина как основного виновника страданий, то в девяностые годы эту вину возложили в целом на Коммунистическую партию и на весь советский период, и на Ленина, то есть на всю советскую историю. Для того чтобы как-то объяснить это на таком псевдотеоретическом уровне, был заимствован из западной исторической философской науки термин «тоталитаризм».

Но если там, в рамках научных дискуссий, которые продолжаются до сих пор, хотя и видят определенное сходство между режимами Сталина и, допустим, фашистской Германии, то там видят и очень четкие отличия, связанные с социальной сущностью государства, с его классовой основой, направленностью идеологии и так далее. Тогда как в нашей российской политике исторической памяти в девяностые годы произошло стирание, убирание этих различий. И произошло простое отождествление: коммунизм — это то же самое, что и нацизм, никакого различия нет.

И, что характерно, в этом ключе переписывались учебники. Яркий пример — это учебник 1996 года, написанный двумя профессорами Новосибирского университета, где нацизм просто объявили тождественным коммунизму и, не останавливаясь перед фальсификациями, всю советскую историю уложили в эти рамки. Мол, начался это «ужасный и страшный тоталитаризм» с Октябрьской революции и закончился 1991 годом. И при этом он хуже нацистского, потому что продолжался дольше. Собственно говоря, в этом ключе началось переписывание истории, сопровождавшееся переустановкой и снесением памятников (памятника Дзержинскому и других памятников).

Двухтысячные годы. Что происходит в политике исторической памяти? Здесь начинают работать три важных фактора.

Первый фактор — это официальная политика исторической памяти, которая продолжает эту десоветизацию. В частности, если возьмем Великую Отечественную войну, то мы видим, что обращаются в основном к поражениям в этой войне, а не к победе.

Второй фактор — это растущая роль Православной Церкви как агента исторической памяти. Она уже свою версию формирует и даже во многом влияет на официальную политику.

И, наконец, третий важный фактор, которой мы видим, — это массовое сознание, в котором возрождается ностальгия по советскому прошлому. Ностальгия в хорошем смысле — в том, что это было общество стабильности, массовых социальных гарантий, общество, которое прошло разные этапы в своем развитии и, собственно говоря, смогло серьезные трудности роста преодолеть.

И сегодня мы видим, как эти три фактора четко работают, например, на примере нашего Новосибирска: война по поводу переименования площади Свердлова в Александра Невского, поскольку она находится около собора Александра Невского. Здесь, собственно говоря, Православная Церковь апеллирует к тому, что семидесятилетний период Советской власти — это краткий, незначительный период, а Церковь имеет тысячелетнюю историю, которую определили святые еще в ранний период, к числу которых они отнесли Александра Невского. Эта позиция очень четко отражается.

С этим соседствует либеральная тенденция, антисоветская тенденция, которую озвучил председатель местного отделения Российского военно-исторического общества и по совместительству вице-спикер, член «Единой России» Андрей Панфёров. Когда с возражением против этого памятника выступил мэр Новосибирска Анатолий Локоть, то Панфёров попытался сослаться на то, что в 1938 году большевики ведь сняли фильм, посвящённый Александру Невскому, — значит, тоже были как бы не против Невского. Понятно, что это не что иное, как попытка манипулировать общественным мнением.

Значит, эти три фактора: политика церкви, официальная либеральная политика памяти и, собственно говоря, советская ностальгия (у которой тоже есть свои агенты: региональные власти и ученые, левопатриотические силы — я, собственно говоря, поддерживаю эту стратегию памяти) приводят к тому, что им пока удается противостоять той линии, которая идет в официальной политике памяти: проводятся попытки вернуться к древней истории, отрицать весь советский период.

В частности, посмотрите, что происходит с той же Победой в Великой Отечественной войне: ведь, согласно опросам, большинство россиян считает важнейшими событиями XX века Победу в Великой Отечественной войне, затем полет в космос, затем, пусть чуть меньшим, но важным фактором считают Октябрьскую революцию.

Теперь мы посмотрим, что официальная политика памяти противопоставляет? Космос — достаточно посмотреть, в каком виде представляется на плакатах Гагарин: у него просто стирают на шлеме надпись «СССР», ее нет. На всех плакатах. Можете посмотреть в городе: где-то есть, а где-то нет. Это постсоветский Гагарин, современный Гагарин. Если мы посмотрим на отношение к Победе — фильмов о войне снято великое множество, наверное, десятки и сотни, но о победе в войне за двадцать последних лет не снято ни одного фильма. Есть лишь один фильм, называется, «День победы» — и тот о том, как воевал штрафбат, а День Победы — это повод, чтобы встретиться и выпить водки, больше ничего. Вот это официальная политика.

Как это работает? В прошлом году в Новосибирске тоже мы видели очень важный момент, как работают эти три элемента, — когда вышел «Бессмертный полк», несмотря на все эти эпидемии и ограничения. Полиция пыталась убедить, что это опасно, на что участники митинга очень четко заявили: мы победили коричневую чуму и нам коронавирус не страшен.

Посмотрим, к чему апеллирует официальная политика исторической памяти. Она апеллирует к совершенно другим вещам: не к Победе в Великой Отечественной войне, а к победе над половцами и печенегами в XI–XII веках. То есть это разные стратегии массового сознания, исторической памяти — они здесь сталкиваются. Собственно говоря, таких точек напряжения, вот этих памятников и памятных мест, в каждом городе очень много. Достаточно вспомнить битвы в Омске вокруг памятника Колчаку, которые там идут, вспомните у нас с Николаем II что было, когда его установили всё-таки, и другие, с той же доской Маннергейма.

Что же можно сделать? Наверное, здравый смысл должен подсказать, что не нужно раскачивать лодку, потому что если мы схлестнемся в этих войнах памяти, то для общества это ничего хорошего не даст.

Вот у нас Ленин стоит, везде памятников много (в России их осталось, кстати, больше 6 тысяч из 7 тысяч имевшихся), при этом их не сносили, а просто какие-то из них ветшали, какие-то в музеи переезжали. А представьте себе ситуацию, что если вдруг попробуют заняться демонтажом этих памятников. Это приведет к социальному взрыву более масштабному, чем по поводу памятников Николаю II или собору Александра Невского.

Поэтому здесь необходимо противостоять [антисоветской линии], поскольку общество в основной своей массе поддерживает восстановление [советских ценностей] в силу ностальгического отношения, благоприятного к советскому обществу. И противостоять попыткам десоветизации публичного пространства улиц, площадей, памятников — это единственный выход на сегодняшний день.

Благодарю за внимание.

Нашли ошибку? Выделите ее,
нажмите СЮДА или CTRL+ENTER